Пытки для короля

      Арслан уже не знал, сколько он находится в этом тёмном месте, прикованный к холодной каменной стене железной цепью. Он не мог с точностью сказать, как долго отец кричит и ругается на него. Он не слушал ничего. Просто слушал и соглашался.       — Бесполезный сопляк, — теперь его не зовут по имени. Исключительно подобными ругательствами. И ощущение, что отцу нужно просто сказать эти слова.       Юноше было страшно. Впервые ему было настолько страшно находится рядом с отцом. Никто бы его не спас, если отец вдруг вырвется и начнёт его убивать. Ведь здесь он абсолютно никому не нужен.       За всё время, которое он здесь, он не сказал ни слова. Потому то это было никому не нужно. Хотя и хотелось. Хотелось кричать от той безысходности, которая скопилась в груди тяжёлым камнем, хотелось плакать, реветь навзрыд. Но этого нельзя показывать при отце. Потому что тогда будет нечто страшное. Арслан просто это знал.       И если раньше казалось что его могут спасти отсюда, то сейчас эта надежда таяла, словно снег. Ведь не будут за ним постоянно носиться, словно с малым ребёнком. Да и не стоит он того. Ведь он просто маленький ничтожный принц, который ничего не умеет делать. И, наверное, правильно то, что его поймали. Так он причинит меньше вреда окружающим. И пусть за это придётся расплачиваться жизнью, это совсем не важно.       …лишь немного страшно.       И так сильно хотелось, чтобы отец сейчас не кричал на него. Хоть Арслан и не сможет его ненавидеть, но совсем не хотелось, увидев его после смерти, говорить об этих страшных словах, ужасных поступках и прочем земном кошмаре. Ведь рядом с ними будет Бог, который их точно услышит.

***

      Когда Серебряная Маска вышел в коридор, ведущий к камере, он услышал громкий голос Андрагораса, явно чем-то недовольного. Но генералу это только на руку. Видеть своего врага столь слабым — это ли не счастье воина?       — Ничтожный слабак, — почти рычал король. То, что Арслан не ответит, все уже прекрасно знали.       — Не тебе об этом говорить, Андрагорас, — громко сказал Серебряная Маска, подходя к камере и наблюдая за приятным его глазу зрелищем. — скоро настанет час расплаты за все твои грехи, и даже твой сын страдает от этого! Неужели тебе не жалко хотя бы его?       Гермес прекрасно знал, каков будет ответ, и спросил лишь для того, чтобы добавить мучений для бывшего теперь принца. Ведь он думает об этом, иначе и быть не может.       — Это? — удивлённо спросил король, даже не смотря в сторону сына, — как может быть жалко такое ничтожество?       Серебряная Маска усмехнулся. Всё шло как нельзя лучше. Такие разборки очень сильно подрывают уверенность не только в себе, но также и в тех, кто был тогда рядом. Уж кому, как ни ему об этом знать?       — Наверное, ты прав, Андрагорас, — задумчиво произнёс генерал, рассматривая опустившего голову юношу, — ты не смог воспитать из него настоящего воина. Это же лишь жалкая пародия на будущего правителя Парсы.       С наслаждением отмечая, что принц всё-таки их слушает, Гермес ещё немного поунижал его, а после ушёл.       Ведь скоро можно будет начать своё возвращение на трон.       Но, для начала, нужно заставить короля избавиться от них как можно скорее. Ведь помехи нужно устранять, так?

Беспомощность одного и озлобленность другого — что же может победить в этой ситуации?