Сделка

      Во вселенной существует великое множество миров. Какие-то различаются даже в базовых константах, какие-то абсолютно похожи за исключением минимальных расхождений в исторических событиях.       Но процессы, происходящие во всех мирах, фундаментально схожи. Они строятся на непрерывном взаимодействии и равновесии энтропийных и негэнтропийных процессов, то есть изменчивости и постоянства. Заметное преобладание одних процессов над другими приближает гибель мира, но полное равновесие невозможно, поскольку оно есть полностью статичное положение — то есть проявление постоянства. Во избежание парадокса равновесным состоянием принято считать определённый интервал значений соотношения энтропийных и негэнтропийных процессов, который не приводит к негативным последствиям для мира.       Разумные существа склонны делить мир на добро и зло, однако не стоит отождествлять с ними колебания чаш метафизических Весов, нависающих над миром. Одно и то же событие, по-разному воспринимаемое разными людьми (и не людьми), отображается на Весах единственной песчинкой, а чёрной или белой она будет — определяют те самые фундаментальные законы мироздания.       Миры в какой-то мере является живыми существами, и, как и всему живому, им свойственно стремление к самосохранению, именно поэтому, кроме Весов, существуют и Хранители. Хранитель следит за колебаниями чаш и в случае необходимости вмешивается в происходящие в мире события, восстанавливая равновесие.       Но что делать, если Весы сломаны?       Ещё на заре существования этого мира физическое воплощение Весов было повреждено, из-за чего белая чаша заняла неестественное, перевёрнутое положение, и новые песчинки скатывались с неё, не имея возможности удержаться, чёрная чаша же постепенно кренилась вниз, и с каждым тысячелетием это становилось всё заметнее. Хранителю приходилось с этим жить.       Он сохранял в себе белые песчинки, ограничил площадь влияния на Весы одним материком, отрезав его от остальных трёх, только всё это были полумеры. Хранитель мог бы попробовать повторить старую катастрофу, но он боялся. Он помнил, насколько мир был близок к гибели в то страшное время, и не хотел рисковать — вдруг второй катаклизм станет последним?       И мир, и Хранитель хотели жить. Именно поэтому был заключён договор с Тенью.

***

      Старый дракон лежал в своей пещере под белой чашей Весов, привычно ловя на перепонки крыльев падающие песчинки, которые тут же растворялись в его энергетике. Взгляд ящера был устремлён вперёд, на стену, украшенную бесчисленными портретами, изображающими всех существ, которые когда-либо оказывали большое влияние на Равновесие — в прошлом, настоящем или даже недалёком будущем мира. Конечно, нельзя просчитать судьбу наперёд до минуты, но некоторые души, а, соответственно, и их воплощения, склонны к великим деяниям — чёрным или же белым, а потому их портреты появлялись на стене сразу же после рождения.       Со стороны входа повеяло холодом. Ледяной ветер ворвался в пещеру, принеся с собой запах грозы и клочья чёрного тумана. Хранитель поднял голову, наблюдая за тем, как попавшие в освещённое Весами пространство бесформенные щупальца сплетаются в объёмную тень двух существ. Две пары огней на месте глаз — красные у теневого дракона и белые у девушки на его спине — смотрелись пугающе в своей ирреальности.       — Ты позвал, и я пришёл-пришла, — заговорила на два голоса тень. — Чего надо, старый пень?       Хранитель, также не размениваясь на приветствия, с некоторым трудом поднялся на лапы и указал крылом на чёрную чашу.       —Ты сам знаешь. Я хочу, чтобы ты съел лишний песок.       — Почему ты отказываешься признавать, что я обоепол-обоепола? Мог бы хотя бы раз обратиться ко мне, как к девушке. Вот обижусь и перестану тебе помогать, — контуры тени слегка размылись, сквозь них стало возможно рассмотреть противоположную стену.       — Она не была моим сыном, — рыкнул Хранитель. — Дурной мальчишка, ты совершенно неуправляем. Мы заключили сделку, я позволил тебе вернуться на правах тёмного бога, так изволь выполнять свои обязанности!       В ярости старый дракон ударил хвостом по полу, заставляя подпрыгнуть мелкие камешки. Эхо гневной речи многократно отразилось от стен и унеслось куда-то в бесконечную глубину коридоров.       — Ой, боюсь, боюсь, — ощерился-ощерилась Тень в ответ. — Это было весело, покуда мы с тобой регулярно устраивали маленькие мировые войны, стирая смертных букашек с лица материка. Но ты сам говоришь, других больше не будет.       — Не будет, — подтвердил Хранитель. — Естественный баланс восстанавливается с каждым разом всё быстрее, после последнего очищения выработка чёрной энергии вернулась на прежний уровень всего за три столетия. Поэтому я не стану больше подвергать мир таким испытаниям.       — Вот-вот, отобрал у меня всё веселье, а я, может, только ради того и давился-давилась твоим песком, чтобы иметь возможность пройтись по всему материку, сея смерть и разрушения! — тень дракона расправила крылья, а тень девушки воинственно потрясла кулаком.       — Просто сделай это!       От злого рыка Тень аж присел-присела и, ненадолго потеряв форму, наползла на Весы, приглушая их свечение. Когда дымные щупальца отхлынули, и у входа в пещеру снова соткались дракон и всадница, чёрная чаша оказалась девственно пуста.       — Учти, старик, это был последний раз. Мне надоело быть тёмным богом, так что теперь я просто Тень.       Хранитель прикрыл глаза.       — Хорошо… Я не стану настаивать на том, чтобы ты покинул мир, но доступ в эту пещеру отныне для тебя закрыт. Если приблизишься — нападу, и пощады не будет. Я не хочу рисковать вновь.       — Ой-ой-ой, какое страшное наказание — не видеть твою седую морду!       Глаза тени девушки потухли, а сама она растаяла чёрным дымком, оставив тень дракона в одиночестве.       — Прощай, отец, — с трагическим пафосом сказал Тень, но тут же безумно расхохотался и, обернувшись туманом, исчез.       — Прощай, как же, — покачал головой Хранитель. — Мы с тобой ещё неоднократно встретимся и будем раздражать друг друга, сын, уж я-то знаю… Но, тем не менее, нужно подобрать кандидатуру для того, кто станет богом взамен этого беспокойного мальчишки.       Старый дракон закрыл глаза, мерно покачивая головой на длинной шее. Как маятник — влево, вправо, влево, вправо. Текли секунды, складываясь в часы, а Хранитель всё пребывал в трансе, просматривая судьбы всех ныне живущих душ в поисках наиболее подходящей. И вот его поиск завершился.       Хранитель рассматривал появившийся перед его мордой портрет, изображающий совсем ещё молодого демона с нахальной улыбкой, характерными для пожирателя душ чертами лица и газельими рогами.       — Везёт же мне на дурных мальчишек, — проворчал ящер. — Впрочем, может, через пару-тройку тысяч лет из этого вырастет что-нибудь путное. Пожалуй, стоит за ним понаблюдать…