Single

Когда пишешь песню, сердце должно болеть, а внутренности должны рваться наружу. Тебе должно быть плохо, как при лихорадке, если песня действительно полна боли. Но каково это, писать песню про любовь? Яркую, сладкую, тягучую и теплую, словно растопленная карамель. Странно писать о своих чувствах песню. Разве же другим дано понять тебя? Ходжун надеялся. Очень надеялся, что дано. Хотя бы одному в мире человеку, его любимому Чихо, дано. Идея пришла совсем спонтанно, в один тёплый выходной, когда Теян утащил Джеро в кино, при этом тысячу раз отпросив младшего у Джуна, чтобы тот лишний раз не ревновал. Ему даже с ними предлагали пойти, но он отказался, ссылаясь на такой долгожданный выходной и вообще "вы же знаете, я не люблю ужасы". Ходжун сидел напротив окна в мягком кресле, укутанный в тёплый плед с тёплым чаем в руках. Все такое слишком уютное, будто нереальное. Как однажды сказал Чихо: "Будто кот прошелся". И не важно, что ситуация немного не та, и тогда хен лишь тихо посмеялся и обнял смущённого младшего, который тихо бурчал о том, что никогда больше не скажет то, что чувствует. Скажет, еще как. Только не настолько открыто, как в тот раз, а тихо, пока Ходжун спит слегка погладит по голове, лишь бы не разбудить, и шепнет, что любит его. И Чихо даже не подозревает насколько старший чувствителен к прикосновениям во сне. Теплый чай не обжигает руки, что дает спокойно его держать и делать большие и довольные глотки. Взгляд хена натыкается на исписанные и исчерканные листы и он, поддавшись своему любопытству, осторожно тянется за ними. Это оказываются очередные наброски Теяна, которые периодически покрывают все поверхности в общежитии ровным слоем, пока тот наконец не соберет их в одну большую стопку, из которой потом может выйти неплохой такой хит. Ходжун глазами прошелся по строкам, и над его головой будто лампочка возникла, как в детских мультиках, когда гениям приходит какая-либо спасающая всех идея. А почему бы не написать песню? Только не такую как у Теяна, не для всех. А для одного лишь тонсена, его тонсена, за все его милые слова по утрам, в благодарность. Он даже не думал, что это может быть глупо и казаться чем-то совсем детским. Джун думал лишь о том, как бы сделать так, чтобы песня передавала максимум того, что он хочет сказать, что тихо лежит в его сердце, давая энергию для того, чтобы биться чаще, когда крепкие руки Чихо обнимают его, а макушка утыкается в плечо. В голове уже сложилось пару строчек, к которым еще предстояло найти рифму и написать мелодию. Но тут одна проблема одинокой скалой вырастала перед намерениями влюбленного Ходжуна - песни то он писать не умеет. Он бы обратился к Теяну, но тот либо от души посмеется, либо обнимет и погладит по голове со словами "Бедный Ходжуни" (хотя, он так и сделал, когда узнал,что они с Чихо встречаются). А больше никого и не оставалось. Парень уже было расстроился, но над головой уже во второй раз за день появилась воображаемая лампочка. Не обязательно ведь придумывать мелодию самому, можно просто взять уже готовую, а текст... А текст пойдет от сердца, тонкими красивыми нитями слова поплывут на листы, создавая редкое и неповторимое кружево. Сердце ведь у каждого свое, особенное. Джун вылетел из-под пледа, шаря в поисках чистого листа и хотя бы карандаша, но в этом диком бардаке найти что-либо было довольно сложно. "Теян, чтоб тебя, заставлю весь дом вылизать",- тихо шипел парень, пока искомый, хоть и немного помятый и порванный в уголке, лист не появился в его поле зрения. С внутренним воплем Ходжун кинулся за предметами и снова уселся в кресло. И весь запал будто ветром сдуло. Нет, желание написать что-либо, а также отсутствие понимания глупости ситуации не пропали, только вот все строчки в голове перемешались, будто их в блендер засунули и на слова разбили, а иногда даже буквы. Он удрученно взглянул на чистый лист и с головой ушел под плед, гневно сопя. Ну, вот почему так? "Жизнь несправедлива!"- думал он, свернувшись клубочком в кресле. Да так и заснул, не заботясь о том, что спина то болеть будет. Чихо заполз в дом в часов 10, когда город уже освещался исключительно фонарями, а большая часть жителей даже не думала о сне. - Ходжун-хёёёён,- позвал парень, а в ответ получил лишь звенящую тишину. "Не мог же он уйти",- слегка обеспокоенно подумал Чихо и прошел в общую комнату. Но выражение его лица сразу сменилось на улыбку, ведь хён всё-ещё спал в кресле, мило подложив руку под свои прекрасные щёки. Младший сел перед ним на корточки и легонько провёл пальцами по обожаемой частичке Джуна. Тот поморщился и фыркнул, тем самым заставив Чихо отпрянуть и усмехнуться. - А я и не знал, что ты такой чувствительный,- прошептал он одними губами и ими же прикоснулся к теплому лбу Ходжуна. Только совсем ненадолго, чтобы не разбудить парня окончательно: тот ведь давно мечтал хорошенько выспаться. Младший осторожно встал на ноги, поправил плед на плечах хена и вышел, чтобы своей неуклюжестью не создавать еще больше шума. "Песни не пишутся за 2 часа. И за день не пишутся. Это долгий и упорный труд, на который можно потратить месяцы",- уверенно думал Ходжун, догрызая кончик уже неизвестно какого карандаша. Хоть он и написал уже припев и практически закончил первый куплет, только вот... Не нравилось ему это. Текст не имел того, что он задумывал в начале, не было тех смысла и глубины, которых он больше всего желал увидеть. Он запретил Чихо подходить к нему, обещая сполна отплатить позже и вообще "Чихо-я, все в порядке, просто не трогай". Но ведь так же не может быть вечно? А младший и так никогда не отличался особым терпением. Он прислонился спиной к стене рядом с дверью и глубоко вздохнул. С одной стороны хотелось влететь в студию и закатить что-то на подобии истерики, т.к. Джун не появлялся ему на глаза уже довольно долгое время, но в то же время он понимал, что просто скучал. Хен постоянно сторонился, прятался, говорил мало, будто скрывая что-то, и это действительно пугало. Чихо уже было подумывал о вещах, способных разбить ему сердце. И, как назло, никто из группы ничего не знал! Парень не знал, сколько он вот так простоял, но кофе за это время уже перестал обжигать пальцы, поэтому он все же решился. Чихо приоткрыл дверь и увидел Ходжуна, который подпирал рукой голову и бездумно водил карандашом по листу бумаги. Парень был в наушниках, поэтому вряд ли мог услышать, что младший зашел, но тому это было на руку. Чихо поставил на стол все вкусняшки, которые принес с собой, и тихо подошел сзади, обнимая Джуна за шею, а после медленно снял наушник с застывшего хена и прошептал рядом с ухом мягким и едва различимым голосом: - Хен, я скучал. Вообще, Чихо ожидал, что старший на это очень разозлится и все перерастет в разговор на повышенных тонах, только вот все пошло совсем не по плану. Вначале Ходжун застыл, словно статуя, а потом одним резким движением засунул себе тот самый лист, на котором водил карандашом, себе под толстовку и мило улыбнулся: - Чихо-я, я же просил не трогать меня какое-то время. - Оно длится слишком долго!- тонсен отлип от парня и скрестил руки на груди.- Я правда скучаю, а ты от меня что-то скрываешь. Хен, может… Ты… Ну… Нашел кого-то другого? Младший опустил взгляд в пол и затаил дыхание. Он вообще не осознал, почему все же спросил то, что мучало его уже довольно давно. «Пускай врать не будет, нормально разойдемся хоть»,- Чихо уже готовился к самому худшему, пока не почувствовал руки на своих плечах и слегка сбитое дыхание на шее. - Глупости говоришь, Чихо-я,- Джун обнял его за шею и прижал к себе настолько близко, насколько это было возможно.- Я не могу сказать тебе, почему я так себя веду, но, когда ты узнаешь, то перестанешь говорить о таких ужасных вещах. А что оставалось делать младшему? Он просто стоял и пытался не умереть от той удушающей нежности, которая так и летела от хена в его сторону. А Ходжун понял, что запрещать тонсену подходить к нему было ужасной ошибкой. Одни глупости. Когда за счастливым младшим закрылась дверь, парень схватил более-менее живой карандаш и остывший кофе, достал лист из-под толстовки и просто писал. Все-такие же глупости, только чувственные. Волнение крошечными ежиками перекатывалось от мозга к нервным окончаниям на конечностях, поэтому Джун по привычке заламывал свои многострадальные пальцы. Пианино безмолвно стояло рядом и почему-то при виде на него становилось еще страшнее: парень в 1000 раз прокручивал в голове мелодию, хоть она и была довольно простой. Как ни странно, он все же понял тогда, что выхода нет, и пошел за помощью к Теяну, реакция которого явно было неожиданной: тот задумчиво посмотрел на Ходжуна, затем несколько раз перечитал текст и пообещал, что напишет что-то очень легкое и "Перестань, это дети в детском саду сыграть смогут, не переживай". И ни капли насмешки, что не могло не радовать, но в то же время наводило атмосферу какой-то неловкости. С минуты на минуту должен был прийти Чихо, которого хен позвал к себе, наверное, в первый раз за несколько недель. Ну не мог же он рисковать. В дверь аккуратно постучали и в помещении появилась голова младшего с широченной улыбкой. - Ходжун-хен, ты что-то хотел? - Д-да, проходи,- Джун сделал глубокий вдох и повернулся к парню спиной, возводя пальцы над клавишами. - Ты песню что ли написал?- хоть старший и не видел его, но слушал в голосе его неподдельные интерес и удивление. - Тшшш,- тихо пошипел тот и мягко опустил пальцы. Мелодия была действительно детской, но разве это было сейчас столь важно? Главное ведь текст. Парень собрался с силами и запел своим нежным и тягучим голосом: - Странно все так в жизни происходит, Что ты находишь тех, кто дан судьбой. И я не удивлен, что на исходе, Мы нитью связанны с тобой одной... Ходжун продолжал петь, абсолютно не обращая внимания на то, как лилась музыка из-под пальцев и как временами подрагивал голос от переизбытка эмоций. Он просто добивал самообладание Чихо мягкими касаниями к клавишам и переливами нежного голоса. Но тот продолжал терпеть, ведь Джуну будет не очень приятно, сели его нагло прервут и накинуться с нежностями, он же старался все-таки. Хен последний раз задействует пальцы и замирает на месте. Сердце громом стучит в голове, в горле, кажется в любой части тела, которую можно вспомнить. Он весь сейчас одно бешено бьющееся влюбленное сердце. Он не видел реакции и просто не знал, что же делать. Парень осторожно развернулся и поднял немного опустошенный и затравленный взгляд на Чихо. А тот просто сидел и не понимал, каким образом еще держался. Он встал на ноги и подошел к Джуну, наклоняясь к нему. Младший дышал немного сбивчиво (хотя старший совсем не отличался от него в этом плане) и схватил хена за щеки и тихо прошептал: - Как же я тебя люблю. Поцелуй был не менее чувственный, чем песня, но только длился не так уж и долго. Ходжун осторожно отстранился и улыбнулся, прошептав так же тихо, как и Чихо: - Ты больше не думаешь о тех плохих вещах? Младший задумчиво взглянул на него и расплылся в такой же улыбке: - Нет, хен. - Правильно, не надо думать о глупостях,- Джун обнял парня за шею и снова затянул его в поцелуй. Но уже более долгий. Дольше, чем сама песня и важнее, чем любые глупости.