don't you mind?

If you wanna find love then you know where the city is.* Когда всё идет вкривь, вкось и не так, как задумывалось — Чимин уходит. В город, к ближайшему перекрёстку, где ловит такси и просит водителя сделать случайную песню на радио громче. Ему неважно куда. Важно просто оставить голову на несколько часов и перестать вступать в дискуссии, принимать решения и делать интересный вид. Он выкуривает одну сигарету, чтобы соскребать из глотки остатки никотина до самого утра. Смывает мусор из башки Джим Бимом, засовывает язык в рот какому-то разукрашенному пацану из бара. Уже чувствует, как развязывается по петелькам и это нутряное тепло обязан задержать в себе, чтобы дожить до рассвета. Телефон ездит по дну кармана вибрациями и пропускает входящие. Чимин выблёвывает чужую слюну в унитаз и меняет локацию. До клуба теряется джинсовая куртка, а неоновая вывеска ложится розовыми и синими пятнами на загорелую чиминову кожу слишком здорово. Его разбирают по частям с самого первого танца и это не так, чтобы хорошо. Одного Чимина мало для всех, кто его хочет. Он выгибается позвоночником от чьих-то огромных ладоней под футболкой и пьяно дышит в мочку одного из тех мудаков, которые тащатся по малолеткам. Его зажимают позже на диване, протирают им псевдо кожаную обивку и придавливают коленом мобильник, выпирающий из штанов. Чимин мокро ржёт о том, как ему всё понравилось и уёбывает на улицу, запутавшись в собственных ногах. Слышит в спину большой некрасивый мат и долго-долго вытягивает из кармана скользкий корпус телефона. 13 пропущенных и какого-то хуя один принятый. Сууука, — растягивает Чимин громко, ловя на себе взгляды прохожих. Колено того пидораса что ли приняло вызов?! Чимин хочет испугаться, но в нём реки какой-то адовой смеси виски с водкой, и одна долька лимона до сих пор вяжет на языке. Ни разу не страшно. Вот только пиздец стыдно становится уже сейчас и это разрушает весь настрой на разовые глупости. Август вообще тёплый, но почему-то не сегодня ночью. Чимин мёрзнет без утерянной джинсовки, греется оставшимся процентом алкоголя в теле пока медленно бредёт по улицам Каннама и думает о том, кто тоже, скорее всего, не спит. Чимин может и сам позвонить, но не будет. Он идет от одной станции метро до другой и слушает город с людьми, но не свои мысли, которые возвращаются после отпуска с толстыми чемоданами и дают смачную пощёчину, мол: доброе утро, козлина. Хорошо тебе было? И Чимин даже якобы челюсть вправляет думая, что хорошо не было. Даже когда музыка закладывала уши, а безумная ночь забиралась с изнанки. Рассветное солнце заставляет Чимина почти плакать. Яркий, какой-то по родному рыжий весёлый свет мажет кожу, облизывает её и, наконец-то, согревает. Чимин снова водит пальцами по экрану мобильника, но теперь отправляет насовсем, без шанса на возврат: «Я почти дома. Прости меня. Люблю тебя».