don't you mind?

But youʼll call me when youʼre bored and youʼre playing with yourself.* У Чимина синяки на коленках и под рваной футболкой на поясе. Когда Тэхён интересуется «откуда», ему отвечают, что угодно, кроме правды. Тэхёну она и не нужна. Потому что, когда Чимин виноват, он всё делает, чтобы перестать чувствовать себя последней скотиной. Он готовит невкусный ужин, ведь готовить не учился и не умеет. Вымывает всю посуду после и набирает Тэхёну горячую ванную, размешав свои любые баночки и флакончики, которые пиздец дорогие и только на крайний случай. Тэхён не задерживает дыхание и даже не зажимает нос в пальцах перед тем, как нырнуть под розоватую от пены воду. Та забивается в ноздри и жжётся в горловине, пузырями лопаясь на поверхности. Выныривает, когда слышится возня дверной ручки. Чимин развязывает полы халата и красуется восхитительной наготой перед своим парнем. Тэхён пытается сконцентрироваться на том, как сильно печёт в лёгких от забившейся там хлорки, но Чимин такой красивый и это куда больнее. От того, что Чимин никогда не будет принадлежать ему полностью. И от того, как гематомы некрасиво блестят в воде, когда тот садится напротив, переплетаясь ногами с тэхёновыми. Поглаживает пальцами внутреннюю сторону бёдер, подаётся вперед и клюёт в шею, слизывая ароматические добавки. Кожа Тэхёна влажная, сверкающая и скользкая. Чимин нажимает на его плечи, опускает в воду до самого подбородка и ложится сверху, разводя коленкой тэхёновы ноги в стороны. Всё не просто так — думает Тэхён и сильно хочет ошибиться. Чимин на нём мажет пальцы в апельсиновом геле для душа и хорошенько растирает и себя и Тэхёна, после чего насаживается самостоятельно на каменно-твердый член сначала совсем неощутимо, замирает на пару секунд, чтобы пережить следующие. Тэхён держится за маленькие ягодицы и хочет ещё медленнее, чтобы Чимин плавился там, наверху и тоже, блядь, страдал, как страдает сам Тэхён. Красивые ладошки так правильно смотрятся на тэхёновой груди, когда тугое кольцо мышц разжимается, заполняясь горячей плотью. Эти самые ладошки съезжают под водой с груди и упираются в живот, раздавливая тазобедренные кости. Чимин садится до упора и вскрикивает. У него короткие ногти, но даже так ими удаётся забраться Тэхёну под кожу возле пупка и оставить следы полумесяцы.  — Я не могу дышать, — признается Чимин, заваливаясь всем туловищем на Тэхёна, целясь в губы, но целуя мимо, в правую щёку.  — Я тоже, — и в Тэхёне погибает непроизносимое: с тех пор, как тебя встретил. Он поднимается бёдрами выше, дает Чимину скулить себе в висок и ни в коем случае не наращивает темп. Медленно, тесно и хорошо до звёзд за закрытыми веками. Это такая необходимая боль без которой всё теряет смысл. Чёлка падает на глаза, а Чимин заботливо убирает её, откидывая назад и целует в открытые брови, переносицу, врезается носом во влажный лоб. Акустика в ванной такая, что стоны обоих сливаются в грёбанный дуэт мечты. Низкий, хриплый Тэхёна и очень нежный, тягучий, как патока, Чимина. Такое не удастся услышать дважды. Тэхён отпускает напряжение, не выходя из Чимина и это важно для обоих. Высшая степень доверия. Только вот доверие в их дерьмовых отношениях касается только одного секса. И Чимин в который раз это доказывает, когда всё ещё лёжа на Тэхёне, дышит тому в приоткрытые губы и медленно проговаривает:  — Хочу куда-нибудь. Отпустишь? И Тэхён быстро хватает за худые запястья, сжимает их, боясь, что Чимин после сказанного возьмет и испарится. Но у того сейчас даже нет сил приподнять задницу не то, чтобы выйти за дверь. Тэхёновы пальцы оставляют болезненные ощущения, а Чимин смотрит как-то по-новому и пока не пытается высвободиться.  — Останься, — просит Тэхён, целуя в кончик носа, — я тебя не отпускаю. Останься, — губами оставляет поцелуи на мокром личике, становясь каким-то чересчур жалким, разбитым. — Пожалуйста. Не уходи. Я устал тебя отпускать. Давай посмотрим фильм, поссоримся, займёмся любовью, только не уходи. А Чимин глядит на него немножко испуганно и с большим трудом поднимается, покидая распаренное, тугое тело. Оставляет лежать в одиночестве, когда набрасывает на плечи халат и босиком уходит, оставляя за собой влажные следы, на которые Тэхён залипает. Надолго. Вода успевает остыть, а цитрусовый запах выветриться. Он не слышит, как закрывается входная дверь, но всё равно заставляет себя поверить, что Чимин ушёл. Может быть, на этот раз навсегда. А потом, вдруг, Чимин в домашних шортах и растянутой тэхёновой футболке с дыркой на плече, заглядывает в ванную и бубнит себе под нос, перебирая диски:  — Если ты хочешь посмотреть ужастик, тебе придётся успокаивать меня всю ночь. А может даже две. И не уверен, что после «Изгоняющего Дьявола» мне захочется заниматься любовью. Как на счет «Темного Рыцаря»? Тэхён не верит, что ему удалось достучаться и допроситься. Но Чимин здесь, без своего влажного макияжа и долговременной укладки, ждёт, когда Тэхён ему ответит, подпирая дверной косяк. В тэхёновой одежде. В тэхёновой ванной. В тэхёновой жизни. До сих пор. Надолго ли Чимина хватит? — хочется задуматься, но Тэхён выбивает из головы дрянную мысль и решает, что сегодня они с Чимином побудут нормальными. А завтра… завтра наступит потом.