И расправляя крылья...

      Шуга крепко держал Чимина за бедра, неистово вбиваясь и закусывая губу. Пот стекал по его виску, переходя на шею, и падая на загорелую спину Пака, тут же испаряясь. Вокруг полыхал огонь, разрушались небоскребы, оседая пылью на волосах.       Юнги был, словно одержим. Никогда прежде он не испытывал такого желания обладать. В голове было совершенно пусто, и единственная мысль набатом билась в сознании, мысль оставить свои метки на его шее, впиться зубами в плечо и держать его крепче, чтобы наутро можно было различить отпечатки рук.       Ему было все равно, что вокруг горы трупов, и полуживых людей. Те, кто еще цеплялись за свою жизнь, истекали кровью, и казалось, Юнги не приходилось видеть ничего прекраснее этого. Его не волновало, что вокруг царит хаос, разруха и смерть. Все что сейчас его интересовало, это такое гибкое горячее тело в его руках. Такой отзывчивый, неукротимый, словно само пламя, Чимин. Его совершенный Минни.       Маленькая капля упала на нос Юнги, скатилась к губам, и он почувствовал металлический привкус. Он посмотрел наверх. Небо было затянуто грозовыми тучами, а вместо дождя шла кровь. Кровь залила почти все его лицо, но ему было плевать. Плевать на все и всех, пока его Мини открывает рот в беззвучном крике, подаваясь навстречу, и кончая одновременно с Юнги.       Содрогнувшись всем телом, Шуга кончил глубоко в Чимина, и прижался лбом к горячей спине парня под собой. Это определенно был лучший секс в его жизни. Чимин без сил лег рядом с Юнги, переплетая их пальцы.       Весь мир теперь был сосредоточен именно в этих, горящих адским огнем, глазах Пака. И только окрасившееся в алый цвет солнце, было свидетелем конца всему живому…

***

      Шуга резко открыл глаза. Это сон, это всего лишь сон. Такой реальный и такой желанный одновременно. Шуга провел по лицу ладонью, и понял, что успел вспотеть за ночь. Это показалось ему странным, так как самые элементарные физиологические процессы в его теле перестали функционировать давным-давно.       Стараясь не тревожить сон Пака, Мин осторожно поднялся с кровати и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок и сменить одежду. Зайдя в комнату, Шуга оперся руками на раковину, и посмотрелся в зеркало. На секунду ему показалось, что в глазах появился огонек, но почти сразу же исчез. Ему точно стоит спросить об этом Ви. Раньше такого с ним не случалось.       Умывшись и намочив голову под краном с холодной водой, он вытер лицо полотенцем и достав чистый комплект одежды, быстро переоделся. Вернувшись в спальню, Мин также незаметно лег на кровать и обнял Чимина.

***

      Чимину было так уютно лежать с Юнги в обнимку. Он нехотя открыл глаза и перевернулся на спину, тут же встречаясь с Шугой глазами, и смущенно улыбаясь. Пак накрылся одеялом с головой. Юнги нравился такой домашний Чим-Чим. Он улыбнулся и стал щекотать парня.       Пак еще больше смутился, когда его живот издал звуки умирающего кита. Все же он все еще человек, и ему необходимо есть. Окончательно проснувшись, парни умылись и решили позавтракать где-нибудь неподалеку. Зайдя в небольшое уютное кафе с видом на парк, Чимин заказал себе кофе латтэ и два горячих тоста с беконом.. Шуга ограничился лишь обычным Американо. Парни стали неторопливо завтракать и переговариваться о всяких мелочах. Шуга поведал Чимину что сегодня ему снова предстоит встретиться с Чоном, в его резиденции. Шуга сказал, что составит Чимину компанию.

***

      В этот раз они оказались в Норвегии. Шуга заблаговременно позаботился о том, чтобы не замерзнуть в северной части материка, попросту взяв для них теплые куртки с меховыми капюшонами. Оставив машину в конце дороги, так как дальше пути уже не было, они спустились вниз к каменистому берегу, где их уже ждал катер. Юнги помог Паку забраться на борт, и сел рядом. Сопровождающий их человек, завел мотор, и они двинулись по воде вглубь скал.       Перед Чимином показались знаменитые норвежские фьорды, которые представляли собой глубоко врезавшиеся в материк заливы. В гигантских горных коридорах с пронзительно синей гладью, в кристально чистых водах отражались отвесные скалы, с которых низвергались в пропасть водопады, а по берегам ютились селения, время в которых, похоже, остановилось ещё при викингах.       Это было действительно захватывающее дух место, и когда они особенно близко проплывали мимо деревень, то Чимин с особым энтузиазмом улыбался местным жителям, и махал в ответ на их приветствия. Вскоре вода приобрела практически черный оттенок, и вдалеке показалась высокая остроконечная скала, о которую разбивались мощные волны. Слегка обогнув скалу, парни увидели встроенный в камень замок. Подплыв ближе к пристани, Мин заметил, подпрыгивающего от нетерпения, Тэхёна. Стоило им сойти с катера, Ви тут же бросился их обнимать, а Чимина еще и дергать за щеки. Он взял обоих под руку и, болтая без умолку, повел ко входу.

***

      Внутри их уже ожидал Чонгук. Он поприветствовал Юнги и Чимина, и все четверо двинулись влево вдоль по коридору. В конце пути, за тяжелыми дверьми, раскинулся вишневый сад с небольшим фонтаном в центре. Пройдя внутрь, они сели на деревянные резные скамеечки.       Чонгук вновь создал карту, как и в прошлый раз, предоставляя Чимину выбор. Чимину не хотелось делать это снова, не хотелось настраивать кого-то друг против друга, но выбора у него не было. Подойдя к сфере, Пак решил выбрать какое-нибудь максимально безлюдное место и ткнул в точку на карте.

***

      Все так же, как и в прошлый раз. Закрыть глаза, представить в голове местность и оказаться на достаточном расстоянии, чтобы его не заметили. Вроде бы так легко, и так сложно одновременно. Чимин подошел к небольшому дереву неподалеку,и приложив к коре руку попытался снова почувствовать тот зов силы.       От его пальцев, вниз по коре и дальше по земле заструились красные с примесью черного линии. Паку показалось что они как живые, шипят, извиваются словно змеи, соприкасаясь с людьми, впитываются под кожу, растекаясь по венам и артериям, вызывая гнев, агрессию, ненависть и жажду убийства. Чимин не хотел, чтобы все было вот так. Без чувств, без эмоций, без сострадания, выполнять свою работу. Это было не для него, так почему тогда именно ему уготовили такую судьбу?

***

      Что-то явно пошло не так, когда дерево рядом с Юнги загорелось, а ствол стал кровоточить. Чонгук смотрел на то, как в том месте, где сейчас мысленно был Чимин, разгорается хаос, а сам парень отчего-то корчился от боли, опустившись на колени. Реальное тело Чимина тоже стало покрываться непонятной коркой, похожей на тлеющие угли.       Шуга подбежал к Паку, оставляя Ви самого справляться с огнем, что захватил половину сада, но коснувшись парня, резко отнял руки. На его ладонях остались следы как при ожогах. Он заставил свои руки покрыться каменной оболочкой, чтобы наконец повернуть лицо Пака к себе.       Глаза Чимина пылали невероятным огнем. Все его лицо было покрыто коркой из тлеющих углей, и он совершенно не осознавал что делал. Юнги вдруг отчетливо вспомнил свой утренний сон. Видимо это было предупреждением. Пак не хотел принимать свою истинную суть, а сила никогда такого не прощает. Шуга понимал, что если прямо сейчас ничего сделает, то его любимого Минни просто поглотит, и Пак Чимин перестанет существовать вовсе.       Он крикнул Чону чтобы он погрузил его в туда же, где был сейчас Чим-Чим. Закрыв глаза, он лишь повторял что успеет, что не даст этому случиться.

***

      Юнги очутился посреди развалин какого-то дома, который все еще пожирало пламя. Где-то под обломками кричали люди, призывая помощь, но поддавшись всеобщей панике, люди спасали лишь собственные жизни, затаптывая на смерть тех, кто попадался им под ноги.       Юнги практически ничего не видел сквозь густой дым и гарь, вперемешку с запахом горящей плоти. Это было поистине ужасающая картина. Такую, Шуга видел лишь два раза, за все время своего существования. В ночь, когда стал Смертью, и в сегодняшнем сне.       Если не найти и не остановить Чимина, то сегодня настанет конец всему живому. Шуга знал что в этом и состоит их конечное предназначение, но еще слишком рано, не то время, не то место. В конце концов, он только начал получать от этого мира удовольствия, и не готов был так просто всего этого лишиться, и в первую очередь потерять Чимина.       Он пытался позвать Пака, но все было тщетно, пока Чон, едва заметным на периферии сознания, голосом, не посоветовал ему позвать на ином уровне. Шуга знал, что между ними четырьмя есть телепатическая связь, но Чимин еще не прошел инициацию, и Юнги не был уверен что это сработает. Тем не менее, он отключил свое сознание от внешнего мира и позвал Чимина. Сначала была полнейшая пустота. Затем стал появляться какой-то треск, а затем он смог уцепиться сознанием за тонкую красную нить, тянущуюся из темноты.       Потянув за нить, он ощутил отклик и тут же побежал в нужном направлении. Он бежал так, как никогда в жизни, боясь не успеть сохранить то самое дорогое, что появилось у него совсем недавно. Вскоре он заметил впереди сгорбившуюся фигуру. Подойдя ближе, Шуга увидел Чимина, который сидя раскачивался из стороны в сторону и рыдал, смотря на все те зверства, к которым привела его сила.       Шуга тронул парня за плечо принуждая его обернуться, и столкнулся с пустыми глазницами, из которых текла кровь. Юнги опустился на колени перед Паком, и стал трясти его за плечи, пытаясь привести его в порядок. Заставить его взять себя в руки. Но ничего не получалось.

***

      Чимин почувствовал присутствие Шуги рядом с собой, и когда прикосновение к плечу заставило его обернуться, он увидел перед собой лишь пустоту. Он знал что его глаза давно сгорели, и он не мог видеть того что происходит, он слышал все, и всех. Все их крики и проклятия. Он слышал маленьких, умирающих от удушья детей. Слышал брошенных под завалами взрослых, и понимал что это все его вина, что он всему причина.       Он раскачивался из стороны в сторону и плакал:       - Хён, хён, это все из-за меня, слышишь, это все потому что я слабак, потому что я не умею делать того что можете вы, я так больше не могу, мне страшно, хён,- Чимин нашел в темноте Юнги и уткнулся в его плечо, продолжая шептать проклятия самому себе. Он мог бы продолжать еще очень и очень долго, но Шуга ударил его по лицу, и злым, свистящим сквозь стиснутые зубы, шипением, сказал что Пак должен успокоиться и перестать себя корить.       Он говорил, что если Чимин не остановится сейчас, то сила поглотит его разум полностью, и он перестанет существовать. Он гладил его по волосам, целовал в лоб, щеки, кровавые губы, и шептал, что сила не признает такого отношения, что ему нужно спустить ее в себя, а не отделять во что-то обособленное. Что нужно принять себя таким, какой он есть, и да, это тяжело, но ему нужно пересилить себя и отделить работу, от всего остального. Выполняя свое предназначение, он должен сохранять хладнокровие.       Чимин думал, что это никогда не кончится, но почувствовал такие родные объятия, его личной Смерти, он стал понемногу успокаиваться, и приходить в себя. Он больше не слышал криков и стонов. Больше не ощущал на своей коже жара, будто сгорал заживо. Теперь он видел обеспокоенное, выпачканное в крови лицо Юнги, и пересилив себя улыбнулся, чтобы тут же провалиться в темноту.

***

      Шуга держал на руках Чимина, когда все прекратилось. Чонгук и Ви совместными усилиями пытались локализовать последствия выхода силы из-под контроля. Сад успел обгореть почти полностью, но дальше дверей огонь не распространился.       Кожа Чимина снова стала такой как прежде, и Юнги мог вздохнуть с облегчением. Ви тут же подбежал к парням, и принялся обтирать лицо Чимина мокрым полотенцем. Тем временем Чонгук раздавал прислуге приказы по поводу сада, а сам взял за руку ТэТэ, проводил Юнги, с бессознательным Чимином, в гостевую комнату.       Положив Пака на кровать, Тэхён сказал что все вышло из под контроля, и что если Чимин не образумится и не примет свою сущность, то это может повториться и не единожды. Шуга перебирал пальцами волосы Чимина, и только сейчас заметил как они стали черными с красными прядями, словно там спряталось само первородное пламя. Чонгук уселся в кресло с высокой спинкой и притянув к себе Тэ, усадил на колени, где Ви тут же затих и лишь нервно закусывал губу. Вскоре дыхание Чона стало прерывистым и Ви, умостив свою голову на его плече, прикрыл глаза, тут же погружаясь в беспокойный сон.       Юнги понял, что впервые чувствует такую усталость, и что было бы не плохо тоже вздремнуть, но он не мог оставить Чимина одного, поэтому лег позади него и обнял одной рукой, чувствуя под ладонью биение человеческого сердца. Пока это сердце бьется, пока не прошло инициацию и не замерло навечно, он будет оберегать его покой.