Ночь

Ибрагим, улыбаясь во весь рот, вышел из комнаты, в которой оставались рыдающая Хюррем- Султан и несчастный художник Лука. В трясущейся правой руке она держала чашу с отравленным лукумом, а другой протягивала бывшему любимому смерть. "Я отомстил тебе, змея! Отомстил! " Увидев стоящую у двери Нигяр-калфу, Ибрагим улыбнулся еще шире, остановился и погладил девушку по лицу, заставляя ее сердце биться в несколько раз быстрее: - Ты молодец, Нигяр-калфа! Она тонула в глубине его горящих глаз. Ее любимый наклонился ближе, щекоча щетиной нежную шею и запечатлел над ключицей ласковый поцелуй. Потом, подняв голову, игриво улыбнулся и выбежал на улицу, где дожидался Повелитель. Представшая его очам картина повергала в шок - на земле лежала Садыка, Сулейман держал у ее шеи нож и что-то яростно кричал. Вокруг столпились стражники с обнаженными мечами. Ибрагим подбежал ближе. -Повелитель, что случилось?! С перекошенным от гнева лицом Султан налетел на него, прижав к дереву. - Твоя служанка пыталась меня убить! -Как?! Вся жизнь промелькнула перед глазами Ибрагима, отразившись в блеске кинжала, занесенного над ним. Когда он сообразил, что жив, то увидел острое лезвие, вонзившееся в сантиметре от его шеи. С трудом оправившись от ужаса, Великий Визирь с негодованием бросился допрашивать Садыку... *** Падишах стоял в кабинете и, с трудом сдерживая свой гнев, ждал Ибрагима. Дверь открылась и стражник провозгласил: -Великий Визирь Ибрагим-Паша Хазрет-Лири! -Пусть заходит! Осторожной тенью Ибрагим проскользнул в кабинет и предстал перед Повелителем. - Как это понимать, Ибрагим? Ты привел эту девушку в гарем. Она прислуживала в твоем дворце. Твой друг Матракчи передавал письма Лайошу. И ты, по-прежнему, утверждаешь, что верен мне? Что ничего не знал? -Повелитель! Я ничего не знал! Умоляю вас, поверьте мне! Сулейман, размахнувшись, сильно ударил его по лицу. Визирь упал на колени, слезы потекли по его щекам, он подполз к ногам Повелителя, пытаясь поцеловать край его одежды, его сапоги. Султан гневно оттолкнул его ногой. -Я не виноват! Не виноват я ни в чем! -рыдал Ибрагим, размазывая по лицу кровь из разбитой губы и слезы.- Простите меня, я потерял бдительность, только в этом моя вина! Умоляю, простите меня! В комнате воцарилась тишина, прерываемая только судорожными всхлипами. Он больше не пытался просить повелителя о пощаде и прощался с жизнью, раскачиваясь, закрывшись руками. -Встань! Ибрагим поднял заплаканное лицо, с надеждой и мольбой вглядываясь в гневные глаза Султана. -Я верю, что ты не предавал меня. Что ты мне верен. Но помни, что я не прощу тебе этого случая, никогда его не забуду. Приведи мне своего друга Матракчи. -Я все сделаю для вас, Государь! Султан скривился в презрительной гримасе и махнул на него рукой. Ибрагим вскочил, поклонился и стремительно покинул помещение. Смерив гневным взглядом стражников, стоящих у двери, он вытер слезы и кровь с лица рукавом. -Каждый, кто проговорится о том, что видел и слышал сейчас, лишится головы! Я лично отрублю ее!- прошипел он сквозь зубы, тяжело дыша. Стражники молча поклонились. Обернувшись на шум в коридоре, Визирь увидел как к ему спокойным шагом направляется Матракчи, сопровождаемый солдатами. -Здравствуйте, Паша! Вы позвали меня сюда, чтобы обрадовать... Изменившись от гнева, Ибрагим -паша подошел поближе к улыбающемуся другу. - Это правда, что ты передавал письма Садыки? -Да, я относил письма ее дяде. А когда приходил ответ, отдавал его Садыке. Это хороший повод ее увидеть... Сильный удар свалил Насуха-эфенди на пол. С удивлением он уставился на Ибрагима. Тот в ярости тряс его за грудки. -Идиот! Это была переписка с Лайошем! Садыка была послана, чтобы убить Повелителя! Ей это почти удалось! А ты даже ничего мне не сказал! Пойдем, Повелитель ждет тебя! *** - Великий Визирь, Повелитель ждет вас, -доложил слуга Ибрагиму, который уже собирался ехать с свой дворец. "Что ему надо? Когда же кончится этот ужасный день!" -Проходи, Паргалы, -прозвучал жуткий тихий голос Повелителя. -Я знаю как тебя наказать. Когда-то я переступил черту, разделяющую нашу дружбу и довел тебя до того, что ты перестал видеть меня, погружаясь в свои мысли. Я решил больше не трогать тебя, дать тебе шанс спокойно жить, не оглядываясь, и вскоре после этого перестал видеть страх в твоих глазах , появляющийся в моем присутствии. Но сегодня я понял, что сделал неправильные выводы. Ты перестал что-либо замечать вокруг себя, ты возгордился, ты окончательно потерял бдительность! Ты окружил себя опасными людьми, а заодно и меня! Ибрагим молча смотрел в глаза Султана, не опуская взгляда. Сулейман размахнувшись, ударил его. От удара голова Ибрагима откинулась, но сам он устоял на месте, вернул ее в прежнее положение, и продолжил смотреть также прямо. Гнев и пережитый страх за свою жизнь застилал сознание Падишаха. Удары сыпались на грека с обеих сторон, но он продолжал стоять, не защищаясь, не вытирая кровь, не склоняясь. Лишь когда кулак Сулеймана пришелся в печень, Ибрагим согнулся и простонал сквозь зубы, колени подогнулись, и он опустился на пол. Султан перевернул его на спину и лег сверху, заглядывая в глаза. В наступившем полумраке он разглядел отчаянье и тоску в их глубине. Гневно сопя, падишах задрал вверх длинный подол измазанной кровью рубашки и принялся развязывать пояс. Сдернув одежды со своего раба, Сулейман наклонился к его левому уху: - Сегодня я не разрешу тебе поворачиваться и закрывать глаза. Я велю тебе смотреть мне в лицо или ты потеряешь эту возможность навсегда... "Меня здесь нет... Это все не со мной... Меня нет... Я сплю и вижу кошмар... Сейчас я проснусь дома, а рядом со мной Хатидже... Я ее обниму за плечи... она улыбнется, тихонько потягиваясь, как кошечка... Я вдохну аромат ее волос, зароюсь в них лицом... ее нежное лицо расцветет улыбкой...подарит мне счастье..." -А теперь оставь меня, Ибрагим. И не теряй больше бдительности! Презрительный голос вернул Паргалы к отвратительной действительности. Желчь подступила к горлу и только усилием воли, Играгим вернул ее обратно. Быстро одеваться никак на получалось, вещи вываливались из дрожащих рук, глаза заливала кровь из рассеченной брови. Повелитель не смотрел на него, отвернулся к стене, но его гнев и отвращение заполняли комнату, мешая дышать. Великий Визирь покинул покои Падишаха глубокой ночью, когда, по-его мнению, в коридорах находилось как можно меньше людей. *** Дверь со скрипом отворилась, и Ибрагим-паша переступил порог своего дома. Первое, что он увидел, была хрупкая фигура Хатидже, спавшей на диване перед дверью. Под головой у нее лежал шелковый платок, судорожно вздыхала во сне от пережитых слез. Визирь тихонько прошел в хамам и принялся смывать с себя всю грязь сегодняшнего дня и ночи. Прикоснувшись к лицу, он поморщился от неожиданной боли... Темные глаза долго рассматривали лепнину на потолке спальни, потом тревожный сон все-таки завладел им. " Я не хочу просыпаться... Пусть я больше не проснусь... Я никого не хочу больше видеть... никого... никогда...я умер..." На пол выскользнул из длинных крепких пальцев блестящий пузырек и, тихо звякнув, укатился под кровать. -Ибрагим! Ибрагим! Очнись! "Что случилось? Где я? Почему слышу? Я же умер?" Налитые свинцом веки приоткрылись. Сквозь пелену Ибрагим различил бледное заплаканное лицо своей жены. -Хатидже... -Как ты мог так со мной поступить! Я чуть не умерла от ужаса! -Я никого не хочу видеть.... Уходи...Не смотри на меня... Оставь меня в покое... Крики и рыдания колоколом отразились в черепе. Вдруг он почувствовал прикосновение ледяных пальцев к своему лицу и услышал знакомый низкий голос: - Паргалы, открой глаза! Немедленно! Посмотри на меня! -Не хочу... вы не сможете заставить меня сделать это...я умер... - Ты жив! Хатидже, оставь нас! Рыдания стали смолкать и, наконец, пропали за захлопнувшейся дверью. "Уходи! Оставь меня! Что тебе опять от меня нужно! " -Ибрагим, -голос звучал укоризненно, но спокойно.- Я не приказываю, я прошу тебя, открой глаза. -Уходите... Я хочу остаться один... -Я не уйду, пока ты на меня не посмотришь. Черные глаза Визиря с трудом приоткрылись и он внимательно посмотрел на Повелителя. -Что же ты наделал, Ибрагим? Зачем заставил Хатидже страдать? Зачем так напугал ее? Как ты мог выпить яд? Паргалы тихонько засмеялся и тут же, охнув, схватился за бок. Сознание вернулось окончательно, вместе с болью. Ибрагим приподнялся на постели и с удивлением принялся себя ощупывать и разглядывать. В серебряном зеркальце Хатидже отразилось его распухшее лицо, разбитая бровь была зашита,но черно-фиолетовые синяки поражали своим великолепием. Откинув одеяло, он увидел тугую повязку, стягивающую грудь, и рассмеялся еще громче. -Что ты увидел такого смешного? -Повелитель, я прекрасен! Кто тот добрый и внимательный лекарь, что оказал мне помощь?- зловеще ухмыляясь, поинтересовался Визирь. -Не скажу! И Хатидже тоже не скажет! И твои слуги тебе ничего не скажут! Лекарь не в чем не виноват! Я не позволю тебе погубить его! -Это слишком внимательный лекарь, -понизив голос, проговорил Ибрагим. Улыбка сошла с его лица. Он поманил к себе рукой Падишаха. Сулейман приблизился и склонил голову ниже. -Я чувствую бинты не только на своих сломанных ребрах, но и гораздо ниже. Там, куда не должны смотреть ничьи глаза, не должны касаться ничьи руки... Я не могу оставлять в живых свидетеля такого позора... -Хатидже ты тоже убьешь? Ибрагим застонал, закрывшись руками и откинувшись на шелковые подушки. Сулейман с силой отвел эти длинные пальцы. -Опять велите мне смотреть вам в глаза?! Или я потеряю эту возможность? Слезы потекли по бледным распухшим щекам, он попытался отвернуться к стене, но не смог, сломанное ребро пошевелилось, причиняя невыносимую боль. - За что вы меня так ненавидите?... Что я вам сделал?...Я всегда был вам верен... я служил вам верой и правдой! Всегда думал о благе государства... Разве я заслужил такие страдания? - За то, что произошло со мной в твоем дворе, ты заслужил казнь. Но я тебя помиловал,- твердо ответил Султан, -Ты должен быть мне благодарен за это. -Если бы я чувствовал благодарность, я бы не отравился! Я не благодарен вам! Я хочу умереть! Оставьте меня в покое! Я даже дышать не имею право без вашего приказа! Куда бы я не пошел, за мной следят! Ходят по пятам! Слушают, что я говорю, и передают в другие уши! Я так не могу! Вы издеваетесь надо мной! Я хочу просто умереть! Казните меня! Я дерзкий! Я неблагодарный! Я утратил бдительность! Повелитель со спокойным и немного грустным лицом, молча, гладил Ибрагима по темным волосам, ожидая, когда тот выговорится.Наконец, красноречие грека иссякло. -Я никогда не казню тебя. В моем сердце нет ненависти. Все гораздо серьезнее- я чувствую любовь, привязанность, даже страсть, но не ненависть. Я желаю, чтобы ты всегда был рядом. Я не дам тебе умереть! Я нуждаюсь в тебе, в твоем свете, в твоих советах, в твоей улыбке, в воздухе, которым ты дышишь, в звуках твоего голоса. Ты должен знать, что я никогда не смогу остаться равнодушен к любому твоему поступку - хорошему или дурному, я узнаю о каждом из них и, если они не придутся мне по душе, накажу. Запечатлев на лбу Ибрагима влажный поцелуй, Повелитель покинул его спальню, уступив место у постели своей сестре. Паргалы болезненно поморщился, когда Хатидже набросилась на него со всхлипываниями и поцелуями. Он не понимал, что она причитает, не разбирал слов. В голове стучало: "Любовь! Привязанность! Страсть! Я желаю, чтобы ты был всегда рядом!" Солнце ярко озаряло спальню Великого Визиря, отражаясь на ярко-золотистой ткани нового костюма. Визирь рассматривал свое отражение в зеркале. "Как же он красив. И принадлежит только мне одной,"- с упоением думала Султанша, исподтишка разглядывая супруга. Ибрагим, почувствовав взгляд, обернулся. Губы растянулись в нежной улыбке, он подошел к жене и заключил ее в ласковые объятья: -Моя госпожа... -Ты направляешься во дворец? -Конечно, дорогая, меня ждет Повелитель. -Конечно ждет! Тебя несколько недель не было там. Повелитель тебя так изуродовал, что запретил другим людям тебя навещать.Только вот зачем ждет? Лицо Ибрагима потемнело, от отставил от себя женщину, заложил руки за спину. - Меня ждут государственные дела! -Теперь это так называется! -Не вмешивайся не в свое дело, женщина! Я все еще Великий Визирь и верен своему Повелителю и государству! -Как ты можешь, Ибрагим! Неужели ты простил ему то, что он сделал?! -Никто не смеет противостоять великому Султану! А все остальное останется на его совести, не тебе отвечать за это перед Аллахом! Только ему. Знай,что только моя верность Повелителю спасла тебя от смерти. -От какой смерти? - Я уничтожу всех свидетелей случившегося! Знай это! Я и на тебя не могу смотреть спокойно после этого. Слезы покатились ручьем из прекрасных глаз Султанши. Она в шоке смотрела на мужа, не веря, что эти злые слова исходят из уст столь любимого ей человека. Ибрагим нахмурился, вздохнул, обнял ее. -Прости меня, Хатидже. Мне очень неприятно и непросто разговаривать на эту тему. Особенно с тобой. Это все равно, что ощущать чужие руки на своем теле, когда ты этого не хочешь. Я принял решение жить дальше. Не надо тревожить незаживающие раны на моей душе. Обещай, что никогда не заговоришь об этом, ни со мной , и с кем-то еще. -Я обещаю, Ибрагим. -Я люблю тебя.Визирь зарылся лицом в душистые волосы Госпожи. - Ты мой воздух. Ты моя жизнь. Ибрагим выбежал из дворца и сел на коня. *** -Ибрагим! Ты вернулся! -звонкий детский голос звенел в дворцовом саду. Шахзаде Мустафа стремительно несся навстречу своего воспитателя. Паргалы спешился и сел на корточки. В следующее мгновенье он крепко сжимал в объятьях мальчика. -Мой шахзаде. Доброе утро. -Ибрагим, я так рад, что ты пришел. Я думал, что ты никогда не вернешься! -Как же я могу оставить своего любимого Шахзаде, -улыбался грек. Сулейман стоял в тени дерева и наблюдал за своим Визирем. Сердце его сжималось от света, расходившегося невидимыми кругами от Ибрагима, от его чистой ласковой улыбки, обращенный к Мустафе, полной искренней радости. -Здравствуй, Великий Визирь. Ибрагим поднял все еще счастливое лицо и увидел Падишаха, склоненного над собой. Поднявшись одним слитным гибким движением, грек почтительно поклонился -Государь. Доброе утро. Сулейман задохнулся от пахнувшей ему в лицо силы, энергии, жизни, света, излучаемых Ибрагимом. Он был прекрасен - черные глаза горели новым блеском, губы тронула ироничная улыбка. -Пройдемся, Паргалы. Я так скучал по тебе. Мне нужно тебе многое рассказать... *** Хюррем в тревоге глядела в окно. Она видела Сулеймана, который прохаживаясь по садовым аллее что-то увлеченно рассказывал человеку, одетому в костюм из золотистой парчи. Приглядевшись, Султанша ахнула - Ибрагим! Дьявол опять здесь и как видно жив и здоров! Надев красивое красное платье, женщина выбежала в сад. -Повелитель, -улыбаясь поклонилась она, -Паша. -Здравствуй, Хюррем, -расплылся в ответной улыбке Сулейман.-Посмотри, Ибрагим-паша здоров и снова радует нас своим присутствием! -Рада, что ваше здоровье в порядке, Паша. -Пойдем, Хюррем, я желал бы прокатится на лошадях. Они пошли к оседланным лошадям. Султан стоял в стороне и объяснял что-то Мустафе, поглаживая тонкую белую ногу кобылы. -Очень красивая лошадь. Хюррем вздрогнула от голоса Ибрагима, раздавшегося у нее над ухом, пока она ласкала морду своей Страсти. - Наш вопрос закрыт, Хюррем. Я к нему не вернусь. -Почему? Ты же меня ненавидишь? -Я не хочу, чтобы из-за тебя падало пятно на Повелителя и его семью. Женщина внимательно смотрела в его горящие темные глаза, на его бледное осунувшееся лицо, на свежим затянувшийся шрам, пресекающий красивую бровь, ровную, волосок к волоску, бороду. Она чувствовала что-то новое, страшное, но притягательное, исходящее от его фигуры. Она, казалось, видит стальной стержень внутри этого человека. -Ты злой, ты подлый, ты жестокий, ты всех ненавидишь! "Ты попала в цель", -усмехнулся внутри себя грек, никак не показав этого. Смерив ее презрительным, гордым и наглым взглядом, он спокойно ответил: -Это твое личное мнение. меня не задевают и не обижают твои слова. Но помни, кто спас твой брак, от кого зависит жизнь твоих детей и твоя. Помни и не забывай. Ибрагим развернулся и покинул сад. *** С приходом темноты, Паша с силой потянулся, разминая застывшие от долгого сиденья мышцы, отложил документы и карты - Султан велел начинать подготовку к новому походу - на Лайоша. Дверь позади него скрипнула, Падишах спокойно прошел в его покои и запер дверь изнутри. Подойдя к Паргалы, он взял его за руку и повел за собой. Заперев и свою дверь, Сулейман остановился перед греком, глядя ему прямо в глаза. -Я так соскучился по тебе, Паргалы, - прошептал он, расстегивая пуговицы на рубашке раба. - Ты такой красивый, такой светлый, такой живой... Будь ласков со мной, я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо со мной... Я хочу видеть твою улыбку, хочу, чтобы ты ответил на мой поцелуй. "О Аллах, пошли мне терпения!" - взмолился Ибрагим. Он закрыл глаза и потянулся губами ко рту Повелителя, через мгновенье он, расслабив челюсть, пропустил в свой рот чужой горячий язык, позволив ему переплестись со своим. Сулейман застонал, крепко сжимая стройное тело Паши в своих крепких объятьях. Он ожидал сопротивления и никак не думал, что дождется такого дара. Между тем, Ибрагим увлеченно и сосредоточенно отвечал на ласки Падишаха. Сулейман положил Паргалы на спину и продолжил спускаться вниз, оставляя на груди и животе грека влажную дорожку поцелуев, пока не остановился, узрев внушительных размеров восставшую плоть Паши. -Ибрагим, вот это да,- завистливо протянул он, - понятно, почему тебя так девушки любят. Визирь довольно ухмыльнулся, сверкнув из-под угольных ресниц хищным взглядом. Гибким движением он поднялся и опрокинул Падишаха на спину. У Сулеймана все замерло внутри от неожиданности и восторга, когда это прекрасное лицо нависло над ним, и желанные губы впились в его собственные, сильно, страстно, самозабвенно. Сильные руки по-хозяйски грубо оглаживали тело султана. Глядя Султану прямо в глаза, Визирь с силой погрузил свою могучую плоть в ждущее тело своего господина, сорвав с его губ удивленный и болезненный звук... "Ну все... мне конец..." улыбнулся Ибрагим в ночной тишине, бессильно уронив голову на грудь тяжело дышащего Сулеймана. -Слезь с меня! Ибрагим поднялся на руках и осторожно вышел из тела Повелителя, вызвав у него болезненный стон, лег на спину рядом с ним. -Что это было? Объясни мне причину своего дерзкого поступка, - строго спросил Султан, не глядя на грека. -Повелитель, я исполнил ваш приказ. -Какой приказ? -Вы мне велели улыбаться, я улыбался, вы мне велели ответить на ваш поцелуй, я ответил, вы пожелали, чтобы я получил удовольствие... -Я тебе не приказывал совершать со мной такое! Ибрагим нагло улыбался в темноте. -Я сотру эту ухмылку с твоего лица, негодяй! Ты позволил себе неслыханную дерзость! Ты ответишь за нее! -Можете меня казнить, Повелитель! Но это ничего не изменит! Вы уже оказались в моем положении... Ничего исправить и забыть нельзя! Сулейман приподнялся на локте и внимательно вгляделся в глаза Ибрагима. В них он увидел спокойствие и самодовольство. -Повернись на живот, я не хочу смотреть в твое наглое лицо! -Зачем, Повелитель?- нервная дрожь прошла по телу, оставляя неприятные мурашки. -Затем, что я еще не получил своего удовольствия! -Я не хочу! Не надо, я вас очень прошу... - Ты смеешь перечить Повелителю? Паргалы отчаянно замотал головой. Руки сжались в кулаки. Он зажмурился и перевернулся вниз лицом. "Все напрасно! Все зря! Но ничего, я сегодня сделал то, что никто бы не осмелился, и остался жив... И буду жить дальше! Все обо мне узнают! Я - Великий Визирь! Я буду править этим государством! Мое имя войдет в историю! Шайтан! Как же мне больно!" Султан гладил сведенные судорогой каменные мышцы плеч и спины, которые вздрагивали и пытались отстраниться каждый раз, когда чужие пальцы прикасались к ним. Ярость, гнев и стыд после произошедшего с ним придала Падишаху силы и выносливости. Ибрагим уже не стонал, с равнодушным выражением лица он покорно делал все, что ему велел господин, с нетерпением дожидаясь рассвета... Бледно-розовые нежные лучи солнца мягко осветили покои Падишаха и двух лежащих на спине рядом друг с другом на широком ложе мужчин. -Посмотри на меня, Ибрагим, -требовательно молвил Сулейман. Ибрагим обернул к ему свое спокойное умное лицо и внимательно посмотрел в голубые глаза. -Доброе утро, Повелитель, -привычно сказал он своим обычным голосом, как будто бы встретил Султана только что в коридоре дворца. -Доброе утро, Ибрагим, -засмеялся Сулейман, -Ты решил сделать вид, что все хорошо, что ты не расстроен? А сейчас пойдешь в свой дворец и отравишься? Или удавишься в лесу? Или вскроешь вены? Что ты задумал, Ибрагим? Ты не можешь быть спокоен в душе? -Государь, что вы. Я полон сил, я спокоен. Нас ждет великий поход. Я хотел бы заняться подготовкой. Меня и так долго не было на службе. - Ступай, Паргалы, -закатил глаза Повелитель,- с тобой не сладить, уж очень ты умный. *** -Ибрагим! Ты вернулся! - с плачем бросилась на шею Хатидже, стоило только переступить порог дома. Ибрагим поморщился, отстранил ее и спросил: -Конечно, я пришел. -Где ты был всю ночь? Я думала, что ты умер! -Вы всегда хороните меня заживо, Госпожа! Мне это неприятно. Извольте рыдать только, когда увидите мое бездыханное тело, вы накличите на меня беду своим поведением! -Где ты был всю ночь? -упрямо спросила Хатидже-Султан, вглядываясь в бледное лицо мужа с черными кругами под глазами, на его растрепанные влажные волосы, слипшиеся от пота, Она дрожащей рукой отодвинула в сторону воротник рубашки, обнажив крепкую ключицу и шею с темно-бордовым следами от засосов и отпечатками зубов. -Отойди от меня, женщина, мне надо в хамам! -Что это, Ибрагим? Кто это сделал?! Отвечай мне немедленно! - Не смей на меня кричать, Хатидже! Я твой муж, я не позволю на себя кричать! -Ты служишь Династии, а я и есть -Династия! Отвечай мне, когда я тебе велю! -Династия! Да будь проклята вся ваша Династия! Сильный удар тыльной стороной ладони по лицу свалил Госпожу на пол. Ибрагим склонился над рыдающей женщиной -Если я еще раз услышу про Династию, я удушу тебя! И имей в виду, я не боюсь ни казни, ни пыток, не мешай мне жить! Не для этого я выжил! У меня большие планы, которым вы не сможете помешать! Хатидже почувствовала, что комната наполнилась ароматом благовоний, влажных волос и запахом, принадлежащим ее мужу, затылок обожгло горячее дыхание. Она обернулась и увидела его. Ибрагим положил руки на плечи и внимательно, очень серьезно посмотрел в лицо. Заметив на распухшей от его удара нежной щеке отпечатки своих пальцев, кровь, стекающую тонкой струйкой из разбитой дорогим массивным перстнем губы, он поморщился. Женщина опустила заплаканные глаза и попыталась отстраниться, но муж крепко притянул ее к себе, опрокинув на спину. -Хатидже, прости меня, -требовательно велел Ибрагим, - я был не в себе. Мне многое пришлось пережить этой ночью. Он приблизился к ней и слизнул кровь с ее подбородка. Хатидже зажмурилась, чтобы не видеть ярких следов чужой страсти на его шее, плечах, груди, и замотала головой, пытаясь оттолкнуть. Но Ибрагим становился все настойчивее, он дернул платье в разные стороны, разорвав его на две части, и отбросил прочь. -Я ухожу в поход, Госпожа! Я хочу, чтобы вы встречали меня, наконец, с сыном на руках. Я требую от вас продолжения рода -это ваша прямая обязанность. Горячие губы опустились на аккуратную левую грудь, осыпая ее страстными поцелуями. Вожделение расцветало ярким цветком, поднимаясь из глубин живота. Хатидже бессильно застонала, оплетая своего любимого руками и ногами. -Я люблю тебя, моя дорогая, моя Хатидже, я хочу быть с тобой, не отталкивай меня, прижмись ко мне ближе, почувствуй меня, мою любовь, мое желание, -жарко дышал ей на ухо Ибрагим, двигаясь все сильнее, все быстрее и яростнее... Сон требовательной рукой закрывал глаза Великого Визиря. Он крепко сжал в объятьях Хатидже и заботливо укрыл их обоих одеялом. -Ибрагим... -Что?.. -Ибрагим, где ты был ночью? Грек тяжело вздохнул и положил голову жене на грудь. Она стала ласково перебирать его темные волосы. -Ответь мне, пожалуйста, я тебя прошу... - Я был у Повелителя, -глухо сказал он. -Ты хочешь сказать, что это его следы на твоей шее,твоей груди? - Да, это знаки его привязанности к моей персоне... - Ты разгневал Повелителя, как в прошлый раз? Что ты натворил? - Я ничего не натворил. Давай уже прекратим обсуждать Повелителя и его извращенные пристрастия! В нашей спальне! После нашего супружеского соединения! -Как он мог! Я никогда бы ничего такого не подумала про брата!Я могла бы понять, что он страшен в гневе, но просто так! - Отчего же просто так? У него были желание и возможность это сделать. Представь себе, у единственного человека в мире появилась такая возможность. Как же ей не воспользоваться! И повод был. -Какой повод? - Я-повод! Я красивый! Я -сильный! Я-талантливый! Я-успешный! Я-умный! Всех охватывает вожделение при взгляде на меня! Как только я покинул родные края, я ловлю на себе эти липкие жадные взгляды! Я сплю с кинжалом под подушкой! Думаешь, просто так? Вот только не всем удается откусить кусочек от желанного пирога! Есть только один человек, которого не коснется мой кинжал, и он об этом прекрасно знает! Хатидже изумленно смотрела затылок на яростно шепчущего мужа, потрясенная информацией, касающейся своего правящего брата и эгоцентризмом Ибрагима. Она и прежде догадывалась о том, что он очень себя ценит, но чтобы настолько, было открытием. Из задумчивости ее вывел поцелуй в лоб. - Я устал, хочу спать. Разбуди меня, пожалуйста, перед обедом. Меня ждет сегодня много дел, -будничным голосом произнес Ибрагим и, отвернувшись, лег на подушку. "Кому я все это рассказываю. Она меня никогда не поймет. Ну ничего, я доставил госпоже удовольствие. Теперь она не будет на меня сердиться и жаловаться повелителю на то, что я вышел из себя и ее ударил. Как то некрасиво вышло... А значит Повелитель не разгневается на меня, и я смогу спокойно заниматься подготовкой к походу. Меня ждет великая победа. Конечно, ее припишут Султану, но все будут знать, что она досталась государству только благодаря моему уму, моей гениальной стратегии...Это будет новый виток в моей блестящей карьере..."