Ночь

-Ибрагим, почему Хюррем в тот злополучный день была так встревожена? Что там произошло?-Повелитель гневно сверкнул очами на Паргалы. -Повелитель... -Я жду ответа! Что ты с ней там делал? -Повелитель. Хюррем-Султан требовала, чтобы я отослал Садыку из дворца... -Дальше что произошло! -Повелитель... Пуля сбила Султана с коня. Завязалась отчаянная битва... На лагерь опускалась ночь. -Позовите ко мне Ибрагима-пашу, -велел Государь. Полог шатра отогнулся и Ибрагим осторожно вошел, поклонился. -Повелитель... Султан сидел на троне и задумчиво смотрел на карту, разложенную ног. -Повелитель, вы сердитесь на меня. Вы даже на меня не смотрите. Думаете, это я виноват в нападении? Султан поднял глаза и внимательно всмотрелся в огорченное бледное лицо грека. -Если бы я так думал, ты бы не стоял здесь. Он встал и приблизился к своему рабу. Взял его за подбородок. Ибрагим вздрогнул от прикосновения жестких холодных пальцев, опустил глаза. -Я вижу в твоих глазах страх. Что ты от меня скрываешь? Нет прежней преданности. Как я могу доверять тебе свою жизнь, если при первой же засаде меня настигла вражеская пуля? -Повелитель, простите меня. Я должен был все предусмотреть... -Конечно должен был! Но не предусмотрел! Ты думал о другом, о том, что важнее для тебя. О чем ты думал? Ибрагим упрямо молчал, не поднимая глаз. -Опять твоя гордыня повелевает тобой. Возомнил себя самым главным? Думаешь, что можешь что-то скрыть от меня? Я узнаю о том, что произошло в твоем дворце рано или поздно. И если ты покусился на честь моей наложницы, тебя ждет смерть в великих муках... -Что вы, Повелитель!- вскинул изумленный взгляд Ибрагим, -Как вы могли такое подумать обо мне?! -Я не мог подумать, и что ты поднимешь руку на мою сестру, а все-таки это произошло...-зловеще возразил Султан. Кровь бросилась в лицо Паргалы, он стиснул зубы и опустил глаза в пол,разглядывая красный узорчатый ковер у своих ног. - Да, Ибрагим, до этого момента я сомневался в этом, но твоя реакция подтвердила мои догадки. Когда ты отправился в поход, я навестил Хатидже-Султан и увидел следы побоев на ее прекрасном нежном лице, она пыталась убедить меня, что упала, но я не настолько глуп. -Простите меня, Повелитель, этого больше не повториться... Султан взял Ибрагима за руку и стал нежно гладить прекрасные длинные пальцы. -Я сломаю их своими руками. Медленно, по суставу. Держать меч ты после этого сможешь, а вот играть на скрипке никогда... Пот выступил на побледневшем лице, в испуганных черных глазах мелькнули слезы. -Не надо, Повелитель... Не делайте этого... Я вас умоляю... -Я много раз слышал от тебя эти мольбы. Они тебе помогли? Ибрагим склонил голову, закрыл глаза и стиснул зубы, приготовившись терпеть страшные муки от руки своего Повелителя. Султан отпустил пальцы Ибрагима и, надавив ему на плечи, заставил встать на колени. -Вот здесь твое место, Ибрагим. У моих ног. Вспоминай об этом всякий раз, когда тобой овладеет гордыня и вседозволенность. А теперь посмотри на меня. Паргалы открыл глаза, все еще не веря в благополучный исход неприятной для него ситуации. Перед своим лицом от увидел восставшую плоть своего господина. -Государь, мы же в лагере, воины увидят...- взмолился он. -Открой рот. Грек отчаянно замотал головой и попытался вскочить, но был остановлен крепкими руками Султана, которые опять надавили ему на плечи. -Не буду я этого делать! - со слезами на глазах упирался Визирь. -Позвольте мне уйти! -Ты ведь сам не хочешь привлекать чужие глаза и уши, а начинаешь производить лишний шум, который может потревожить мою стражу, -с мягким упреком молвил Сулейман, -ты ведь знаешь, что очень сильно меня прогневал, много на тебе вины. Но я слишком к тебе привязан и не хочу, чтобы твоя гордость страдала еще сильнее. Я могу сейчас сделать это с тобой, выйдя из шатра, прямо на глазах удивленной армии, вон перед тем костром... -Убейте меня прямо здесь...Не буду я этого делать... Вы меня не заставите... Сулейман вздохнул, быстро намотал на большие пальцы рук шелковый шарф и быстрым сильным нажатием разжал челюсти Визиря, зафиксировав ее в открытом положении. Чуткий слух заставил Ибрагима скосить глаза в сторону на шорох, доносящийся от входа. Его взгляд встретился с изумленными прекрасными глазами Малкочеглу Бали-бея, который заглянул в шатер Падишаха по важному делу. По какому, Малкочеглу уже забыл. Одним движением бровей Великий Визирь велел Бали-бею убираться из палатки. Тот изумленно поклонился и беззвучно покинул их. -Все, Ибрагим, ты можешь оставить меня, -милостливо молвил Султан, содрогнувшись в последний раз. Бледный до зелени Великий Визирь поднялся с колен, поклонился и на нетвердых ногах покинул шатер Падишаха. Желчь поднималась к самому горлу, даже свежий воздух не помогал, но выплеснуть ее на глазах воинов Ибрагим не мог и поэтому он быстро двинулся в палатку к Матракчи, не обращая внимания на поклоны солдат и стражников. -Паша? Что это вы тут делаете? - поклонился Насух-эфенди, увидев на своей постели сидящего Визиря. -Тихо, Матракчи, никто не должен знать, что я здесь, -зловеще произнес тот и рукой приказал ему сесть рядом. Наклонившись к самому уху, Ибрагим прошептал: -У тебя ведь есть вино, Насух-эфенди? Матракчи покраснел, отвел глаза, вспомнив, как за пьянство Паша недавно чуть не утопил его в поилке для лошадей. -Что вы, Паша... Откуда? -А почему я чувствую от тебя его запах? - Я больше не буду, Паша, прошу меня простить... -Доставай вино, Насух-эфенди, поделись со мной, ты же мне друг... -Паша, вы же не пьете... -Мне нужно выпить, Матракчи! Что не понятного!-прошипел он сквозь зубы, позеленев еще больше. Насух-эфенди, оглянувшись по сторонам и закрыв вход в палатку, вытащил из своего мешка флягу с жидкостью и протянул Паше. Ибрагим сделал большой глоток и закашлялся. Огненная жидкость обожгла пищевод и провалилась внутрь. -Что это такое?! изумленно прошептал он, с трудом отдышавшись и утерев невольно выступившие слезы. -Это не совсем вино, Паша. Это очень концентрированный алкоголь. Ибрагим вдруг почувствовал, как его окутывает изнутри теплом, блаженно улыбнулся и развалился на матрасе Матракчи. Матракчи тоже хлебнул из своей фляги, передернулся, закрыл ее и спрятал обратно в мешок. -Вставайте, Паша, я провожу вас до палатки. Вы не можете здесь спать. Но сильные руки Визиря притянули к себе изумленного Матракчи. Паша уткнулся лицом в его плечо, обтянутое полосатой рубашкой, крепко обнял руками, прижался всем телом. Насух-эфенди почувствовал, как вздрагивает тело Ибрагима, трясется в беззвучных рыданиях. Он вздохнул, обнял его правой рукой, а левой начал гладить по голове -Тихо, тихо, успокойтесь, Паша... Все закончится, все будет хорошо... Не надо так нервничать... -Спасибо тебе, Матракчи, -улыбнулся сквозь слезы Ибрагим, ты мой единственный друг, единственный человек, к которому я мог прийти в эту страшную ночь... - Что-то случилось, Паша? Поделитесь, легче станет... -Извини, но я не могу тебе такого рассказать.... Я пойду, у меня еще есть одно дело. Ибрагим поднялся, поправил одежду, вытер лицо и, навесив на лицо маску грозного военноначальника, отправился искать Малкочеглу Бали-бея... -Паша! Доброй ночи, -поклонился Малкочеглу, рассматривая приближающуюся к нему в темноте фигуру Великого Визиря. Ибрагим -Паша кивнул ему головой, отзывая в сторону. - Что привело вас к моему костру?- Голос Бали-бея звучал очень почтительно, чего нельзя было сказать о его глазах,которыми он с любопытством, весельем и легким отвращением оглядывал лицо и фигуру стоящего перед ним человека. Малкочеглу никогда еще не попадал в такую двусмысленную ситуацию. не был свидетелем отношений между мужчинами, тем более, если один из них Повелитель. В черных глазах Ибрагима-паши он прочитал смертный приговор. -Паша, то чему я оказался невольным свидетелем, никогда не будет никому известно, не переживайте. Ибрагим вдохнул воздуха, чтобы что-то сказать, но передумал, кивнул и пошел прочь, махнув на Бали-бея рукой. Полная луна вышла из-за темно-фиолетовых облаков и ярко осветила могилу. "Подави свою гордыню, Сулейман. Помни, что только по воле Аллаха была одержана эта великая победа. Помни об этом Сулейман. Твоей заслуги тут нет. Ты всего лишь смертный..." Полог палатки Великого Визиря бесшумно откинулся и Падишах, отряхнув налипшую землю с одежд, тихо зашел внутрь и присел около постели спящего Ибрагима. Бледно-розовые лучи восхода мягко освещали его ложе. Султан любовался прекрасным ликом Паргалы, синими тенями ресниц, его нежной улыбкой, прислушивался к ровному дыханию. "Вот твой раб Ибрагим. Его сон спокоен. Так спит человек, исполнивший свой долг перед государством. Это тебе не спится этой ночью...Пока ты вспоминал податливое тело Хюррем, ее объятья, читая любовное послание, этот человек разработал гениальную военную стратегию,на которую ты никогда не был способен, ни кто-то еще в мире, благодаря которой Мохоч был взят меньше, чем за три часа. Это спит человек, истерзанный твоими притязаниями, противными его гордости, его сущности. Несмотря на это, он всегда остается тебе верен... Непостижимо для тебя, твоего разума... Он остается верным тебе... Это твоя гордость, твоя радость, твой друг, твой брат, твой соратник, это великий гений и великий талант... Ты обязан, Сулейман, обуздать свою гордыню, свой гнев, свою похоть, свою страсть... Не загуби его, не сломай..." Тяжелый мужской пот, смешанный с отвратительным сырым запахом земли, достиг чуткого обоняния Великого Визиря. Ибрагим резко открыл глаза, сжимая в руке рукоятку кинжала, вскинулся подобно пружине и, сообразив,кто перед ним, остановил занесенное лезвие. -Повелитель, -удивленно промолвил он, машинально поклонившись. "Что тебе надо? Зачем ты пришел?" Сулейман грустно смотрел, как спокойное безмятежное счастливое выражение сменилось тревогой. Протянув испачканную землей руку, он откинул со лба Ибрагима упавшую прядь темных шелковистых волос и погладил ее по щеке. -Что вам угодно, Повелитель? "Такой напряженный взгляд, полный отчаянья и тоски. Такой знакомый, такой неприкаянный взгляд. Он ждет от меня новых неприятностей, выпадающих на его долю, ждет повторения боли, отвращения, унижения. Он уже готов к ним внутри себя, готов переступить через свою гордость и остаться наедине со своим страданиями... Хочет остаться один, чтобы его не трогали..." -Я горжусь тобой, Ибрагим, - тихо промолвил Султан и, приподнявшись, поцеловал в лоб своего раба. -Благодарю вас, Повелитель, -поклонился грек и вдруг улыбнулся. Довольно и искренне, нежно и ласково. Словно жаркими лучами эта улыбка осветила душу Сулеймана, сердце билось о ребра, как птица, губы невольно ответили, широко растягиваясь. -Отдыхай, Ибрагим, отдыхай. Я потревожил твой сон... -Что вы, Повелитель, я уже собирался вставать, не извольте беспокоиться. Сулейман подошел вплотную и обнял его, крепко прижимая к себе. Даже через доспехи от почувствовал частое биение чужого сердца, тревогу. Не сдержав свою похоть, Сулейман прикоснулся губами к шее Паргалы, такого близкого, горячего, желанного... Ибрагим шумно вдохнул, зажмурился и отвернул лицо в сторону. "Нет! Не надо! Не хочу! Уходи, не трогай меня! Не трогай ! Я не хочу!" -Открой глаза, Паргалы. Посмотри на меня! "Как раз после этих слов всегда начинается самое страшное! Не открою! Не хочу! Уходи! Оставь меня в покое!" Черные глаза распахнулись и отчаянно заглянули в глубину очей Повелителя. - В чем дело, Паргалы? Тебя что-то тревожит? -заботливо поинтересовался Государь. - Я утоплюсь, если вы до меня дотронетесь, -серьезно предупредил Ибрагим, отстраняясь от Султана. - Я окончил задуманное мною дело, я командовал нашей армией, я привел ее к великой небывалой в мире победе, моя стратегия оказалась удачной, я ее проверил. Больше меня ничего не держит здесь. Я не намерен вам потакать. Султан удивленно разглядывал смелое лицо грека, лицо воина, лицо главнокомандующего великой Османской армией. Лукаво улыбнувшись, Султан повернулся и покинул палатку Визиря, оставив его наедине с надеждой на перемены, на спокойное существование, на окончание кошмара всей его жизни. Сопровождаемый многочисленной свитой Сулейман величественно шествовал по аллеям перед замком погибшего короля Лайоша, отдавая на ходу распоряжения о переправке драгоценных трофеев в столицу. Вдоль дороги стояли великолепные изваяния фигур языческих богов. Внимательные насмешливые глаза Малкочеглу Бали-бея с любопытством наблюдали за Великим Визирем. Ибрагим-паша, сменивший доспехи и шлем на красивый кафтан из дорогой ткани, нарядный и идеально сидящий на его крепкой стройной фигуре, как всегда следовал за правым плечом Повелителя, не отставая от него ни на шаг. Яркие солнечные лучи отражались в его темных глазах. Сам он излучал свет, ярче солнечного, все внимание Визиря было отдано Повелителю, широко улыбаясь, умело поддерживал беседу, демонстрируя глубокие познания истории, мифологии, искусства. За ними шли личные телохранители Падишаха, стражники, на некотором отдалении паши и сам он. "Никогда бы я не поверил, если бы мне кто-то сказал об особом отношении Повелителя к мужчинам. Если бы ходили такие слухи, я бы знал... Я бы понял, если увидел Государя с молоденьким воином, но чтобы со своим Великим Визирем... Просто в голове не укладывается. Он такой великий полководец. смелый, умный, бесстрашный..." Сумейман искоса наблюдал за восхищенным взглядом Великого Визиря. -Тебе нравятся эти статуи, Паргалы? -Они прекрасны, Повелитель. -Я дарю их тебе. Удивленное лицо Ибрагима обернулось к Султану. Это слишком великолепный подарок, Повелитель. Я очень вам благодарен. -Не скромничай, Паргалы, ты это заслужил. Твой вклад в нашу победу велик. Считай, что это твоя доля трофеев. "Но следующей ночью ты отплатишь за мою щедрость своим гостеприимством," -мелькнуло в памяти грека. Он с усилием отбросил это воспоминание. -Я всего лишь солдат,- скромно поклонился он, довольно улыбаясь. -Малкочеглу Бали-бей! -крикнул Сулейман. Высокий стройный воин предстал перед ним, склонив голову сложив руки на животе. -Отправь трофеи в столицу. Проследи, чтобы статуи Великого Визиря доставили к нему во дворец. Ты лично за это отвечаешь. Бали-бей поклонился Государю. "Ты похож на пантеру перед прыжком. Я чувствую твой звериный запах, вижу, как под черными одеждами движутся твои упругие крепкие мышцы, как слаженно, бесшумно, мощно с прирожденной грацией движется твое тело. Ты быстр, смел, безжалостен.. Но я знаю, что тебя погубит - твое любопытство. Жаль, что нельзя было убить тебя еще той ночью - это бы нарушило мою военную стратегию- ты был очень важным звеном. С каким наслаждением я бы вонзил свой кинжал в твою шею, так, чтобы струя горячей крови из перерезанных артерий ударила мне в лицо, я упивался бы ее запахом, твоими хрипами и стонами... А потом ты бы упал на землю, корчась в невообразимой муке, пачкая мои сапоги грязью из смешавшихся пыли и крови, и бился бы,пока не затих..." Повелитель со свитой удалялись, Малкочеглу обернулся, чтобы рассмотреть, чьи глаза прожигают его лопатку. Нисколько не удивившись, он увидел ненавидящий, полный бессильной ярости взгляд Великого Визиря. -Паша, -поклонился он, пряча усмешку в густых усах. - Малкочеглу, проследи,чтобы мои статуи не были повреждены при перевозке, -наставительно с чувством превосходства велел тот и, горделиво вскинув голову, отправился вслед за удаляющимся Повелителем. Смеркалось. Султан вольготно развалился в роскошном кресле утопшего короля, перед ним на резном столе исходили паром ароматные блюда с аппетитными кушаньями. "Надо бы позвать Ибрагима разделить со мной трапезу" -Стража, позовите Великого Визиря Ибрагима-пашу в мои покои, -распорядился он. Через полчаса стражник вернулся и, склонив голову, промолвил: -Повелитель, Великий Визирь Ибрагим-паша Хазрет-Лири покинул замок, направившись в город, один, верхом, отпустив личную охрану примерно два часа назад. Сулейман в гневе ударил по столу из красного дерева кулаком. -Немедленно найти! Вернуть! Чтобы он стоял здесь пред моими очами! Прохладная ночь опускала свое темное покрывало на бывший недавно христианский город. Из густого хвойного леса на пригорок выехал одинокий всадник и остановился, наслаждаясь тишиной, одиночеством, подставляя светло-желтому лунному свету свое прекрасное молодое лицо. Гнедой конь, отгоняя бархатными ушами ночных насекомых, тихо фыркал и перебирал тонкими ногами. Чуткий слух Великого Визиря уловил шорох сзади. Он мгновенно соскочил с коня и, сжимая кинжал, настиг источник звука, прижав его к земле, блокируя руки. Откинул темный капюшон, скрывающий лицо ночного путника. Лунный свет отразился в огромных светлых глазах насмерть перепуганной совсем юной девушки. -Тихо лежи, тихо, -прошептал он по-венгерски на маленькое ухо, задирая платье из тонкой ткани вверх к груди, ощущая под пальцами нежную бархатистую кожу, обоняя тонкий аромат ее волос, ее юности. -Господин, пожалуйста, не надо, отпустите меня домой... - светлые капли стекали по искривившемуся личику, смачивая густые золотистые кудри на висках. Ужом пыталась она выползти из неожиданных объятий, колотила кулаками его по широкой спине. С ужасом девушка поняла, что в живот упирается что-то большое и твердое. Приподнявшись на руках, Ибрагим с интересом заглянул в глаза незнакомки, запоминая ее черты. -Сегодня судьба приготовила мне подарок,- сказал он с улыбкой, -Так давно я уже не ощущал женской ласки, очень долго мы в этом походе... маленький подарок, нежный, юный, прекрасный. Не сопротивляйся, девочка, я - свершившийся факт в твоей судьбе, я тебя не отпущу и никуда не уйду. Я ничем не хуже всех твоих ухажеров, а может быть даже и лучше... Ловкие пальцы быстро уничтожали преграды к их соединению, развязывая пояс на кожаных штанах и разрывая тонкую ткань ее платья. Мощная плоть неожиданно встретила внутри тонкую преграду. Мужчина остановился и с удивлением взглянул в заплаканное лицо девушки. Он впервые держал в своих объятьях девственницу. Даже жена ему досталась после первого замужества, что уж тут говорить о случайных маленьких ласточках, попадавших в его сети. -Маленький подарок оказался еще интереснее, -хищно усмехнулся он, резко двинувшись вперед, заглушая крики жарким поцелуем и, не обращая внимания на боль, начал двигаться все быстрее и сильнее, повинуясь первобытным инстинктам... -Великий Визирь Ибрагим-паша Хазрет-Лири,- вдруг раздался над ухом громкий голос стражников Повелителя. "Шайтан! Даже в глухом лесу! В чужом городе! Глубокой ночью! Уединившись с прекрасной девушкой! И тут нет мне покоя!". Невозмутимо продолжив свои движения, через несколько минут, Визирь содрогнулся и встал на ноги. - Ну, что вы хотели, - спросил он, вытираясь обрывками платья и поправляя одежду. Девушка пыталась укрыть под плащом абсолютно нагое тело. -Повелитель велел срочно доставить вас к нему. Ибрагим молча кивнул, сел на коня и последовал за стражниками. Двери со скрипом отворились и слуга доложил: -Великий Визирь Ибрагим-Паша Хазрет-Лири прибыл. -Пусть заходит. Бесшумно ступая по паркету, в комнату вошел его Ибрагим, распространяя вокруг себя странную смесь запахов. Густой запах смолы и хвои, переплетался с медными нотками крови и острыми- конского пота. Просторные покои мягко освещались толстыми свечами в изящных серебряных канделябрах. Красные блики отражались в голубых глазах Сулеймана, сидящего в кресле. Справа грудой лежали сломанный стол, блюда, рассыпанная еда, посуда, блестели подсыхающие лужи от напитков. -Подойди ближе, Ибрагим, -молвил он спокойным голосом, от которого нервная дрожь холодком пробежала по спине, заставляя подниматься дыбом пушок, растущий вдоль позвоночника. Грек осторожно приблизился на шаг вперед и снова замер. - Ты не пожелаешь мне доброй ночи? "Насколько эта ночь будет доброй, зависит от тебя..." -Доброй ночи, Повелитель, -церемонно поклонился Паргалы. -Где ты был? -Я гулял, Государь. Вышел подышать свежим воздухом. -Смотри мне в глаза!- приказал жестко Сулейман. Ибрагим расправил плечи и устремил свой взгляд в глубину очей Султана, гордо вскинув подбородок. -Ты должен всегда быть рядом со мной! Что это за детские выходки - уезжать ночью без охраны! -Я хотел остаться один. Султан встал с кресла и медленно приблизился к своему рабу, внимательно разглядывая его. От этого неприятного изучающего взгляда Ибрагим невольно поежился. -Ты хотел остаться один? А почему твои колени и ладони испачканы землей и хвоей? Чем ты занимался? -Я упал с коня, -ляпнул Ибрагим первое, что пришло в голову, в которой все это время лихорадочно метались мысли, - и испачкался. Сулейман весело рассмеялся. Холодная рука в груди Визиря разжалась, он расслабился и улыбнулся облегченно. Неожиданно крепкий кулак Повелителя поразил его челюсть. Ибрагим отшатнулся от неожиданности и недоуменно уставился на Сулеймана, ужаснувшись ярости и ненависти, исказивших смеющееся только что лицо. -Ты настолько дерзок, что осмеливаешься лгать своему Повелителю, глядя в ему глаза! У тебя нет ни капли совести, уважения, почтительности! Одна дерзость!Никогда я не поверю, что ты мог упасть с лошади! Ты не мог упасть с лошади! Что ты скрываешь? Чем ты занимался? Я все равно это узнаю! Не смей от меня ничего скрывать! -Все, что я скрываю, Повелитель, останется на моей совести, мне отвечать за это перед Аллахом, -нахмурился Великий Визирь. -Стража!- заорал Сулейман не своим голосом. "Ну все, мне конец." Стражник стремительно вошел и почтительно поклонился. -Слушаю, Повелитель. -Чем занимался Великий Визирь Ибрагим-паша, когда вы его нашли? -Совершал намаз, Повелитель. Султан удивленно замолчал, тяжело дыша, переводя взгляд со склоненной фигуры стражника на невозмутимое лицо Ибрагима. Наконец, он устало махнул рукой: -Оставьте меня оба. Визирь и стражник поклонились и покинули комнату, оставив Падишаха наедине со своими мыслями. Визирь только за закрытой дверью перевел дух и, весело блестя глазами, кивнул головой солдату, отзывая его в сторону. -Как твое имя, воин, - спросил он, улыбаясь во весь рот. -Ахмед, Паша, -склонил тот свое юное привлекательное лицо. Ибрагим, поднял его за подбородок, отметив дерзкий взгляд карих глаз, изящный профиль. -Ты просто гений, Ахмед! Я не забуду того, то ты сегодня для меня сделал! Твои заслуги будут достойно вознаграждены, как только мы вернемся в столицу!