Ночь

Повелитель, ласково поддерживая свою сестру под тонкий локоть, осторожно вел по дорожке к запряженной карете. Истерзанное сердце Госпожи, наполненное надеждой увидеть любимого мужа, пусть даже в последний раз, тихо стучало, переплетаясь с тихим ответом крошечного существа, которое возилось внутри живота. -Повелитель, карета. Султан напряженно прищурил голубые глава, тревожно всматриваясь в клубы пыли, показавшиеся за поворотом. Сердце Повелителя болезненно сжалось - первое лицо всадника он рассмотрел - это был личный телохранитель паши. -Это карета паши, -мертвым голосом произнесла за спиной Гюльфем. Хатидже покачнулась. Боль окутала ее сердце так, что она едва могда дышать. Она бы упала, если бы ее не подхватили трясущиеся руки Повелителя. - Это Ибрагим... Это везут его тело... - Закрыв рукой скривившийся в рыданиях рот, Султанша побежала за дом, путаясь в полах платья, придерживая огромный живот рукой. Верная Гюльфем со слезами на глазах бежала следом. -Не надо, не надо, Госпожа! Успокойтесь! - Он умер, Гюльфем. Я не смогу на него посмотреть... Моя жизнь закончилась... В тишине, не прерываемой даже пением птиц и ржанием коней. В зловещей абсолютной тишине экипаж остановился. Из него выскочил Насух -эфенди, как всегда с непроницаемым лицом. Почтительно поклонился и встал рядом. Вдруг занавеска отодвинулась и, опираясь на крепкую руку своего друга, из глубины кареты показался человек. Его бледное лицо обернулось к Повелителю. -Ибрагим... Глядя прямо в пораженные глаза Сулеймана, слегка морщась от боли в заживающей ране, к нему приближался Ибрагим. Живой. Легкая незнакомая усмешка кривила губы. Черные глаза горели яркими глазами. "Не надеялся увидеть меня живым? Все вы похоронили меня заживо! Все! А я вернулся! Я вернулся всем вам назло!" Ибрагим подошел прямо к оторопевшему Султану, заключил его крепкие объятья, почувствовав грудью биение чужого сердца. -Ты вернулся, Ибрагим? - все еще не веря своим глазам, шептал Сулейман. -Я вернулся, Повелитель, - спокойно ответил грек, озабоченно вертя головой. -Где Хатидже? С ней все в порядке? Краем уха Госпожа услышала шорох и обернулась. Там стоял ее муж, светлый как призрак, белый как мел, но живой. Не помня себя от счастья, не обращая внимания на тяжелое чрево, она подбежала к мужу, целуя его глаза, щеки, губы... "Опять похоронила меня заживо." - Ты вернулся ко мне! Вернулся, вернулся! - Из седьмого круга ада я вернулся к вам, Госпожа. Ибрагим положил голову ей на плечо и прижался к груди, впитывая ее любовь, ее тепло. Внезапно его взгляд встретился с заплаканными глазами улыбающейся Гюльфем. Она вздрогнула, увидев на лице Визиря неприкрытую черную глубокую тьму. Ибрагим усмехнулся так, что дрожь пробежала по ее позвоночнику вниз... *** "Хорошо ли это, Ибрагим? Ведь Матракчи твой друг, твой единственный друг. А ты хочешь лишить его семейного счастья, забрав себе Нигяр, которую ты сам ему предложил, от которой сам хотел избавиться? Но так ли ты хорошо относишься к нему? Не являлся ли он причиной твоих бед? Он привел во дворец это дьяволово отродье - Садыку. Именно это дьяволово отродье положило начало великому кошмару твоей жизни, убив Айше-хатун. Из-за этого Повелитель выслал Хюррем, напился и перечеркнул твою любовь к нему, твою преданность, он причинил тебе эту боль, растерзал твою душу, твою честь, твое уважение к самому себе. Никогда тебе не забыть того страшного унижения, которому ты подвергся, Ибрагим из Парги. Когда тебе впервые расхотелось жить, дышать одним воздухом с этими людьми. Потом она решила убить султана... Никогда ты не забудешь, каким страшным огнем горели глаза Повелителя...А Ведь он уже раскаялся тогда в содеянном, оставил тебя в покое, дал жить с любимой Хатидже в мире и согласии. Это любовь к Хатидже вернула тебя к жизни, ее нежная любовь возродила тебя из пепла... И вдруг все перевернулось из-за этого покушения - глаза Повелителя горели яростью, горели ненавистью, презрением. Он потерял доверие к тебе навсегда... Его руки нанесли тебе увечья, но не только тело подверглось насилию, но и душа, ты снова не захотел жить, ты потерял часть себя и эта часть уже не вернется ко тебе. Она осталась тогда в покоях Падишаха, перешла из твоих широко открытых глаз в глаза Повелителя. Глаз, которых не разрешили закрывать... Добрый скромный преданный человек, уважающий дружбу, ценящий любовь, умер в ту ночь... Все хорошее, светлое умерло во тебе в ту ночь...Достоин ли Матракчи такого наказания за свою любовь к этой девушке? Достоин. ... Ты подарил ему жизнь... А твоя жизнь была разрушена просто так... Из-за доверчивости, из-за дружбы... Нет никакой дружбы, ее не существует... И любви нет... Ничего нет... Верность? Преданность... Ничего нет... Нигяр - моя женщина. Я ее первый и единственный мужчина. Я не отдам ее никому. Я не хочу, чтобы кто-то касался ее..." - О чем ты задумался, Ибрагим? - тревожный голос жены вернул его к действительности. -Ложитесь рядом, Госпожа, - мягко сказал Ибрагим. Хатидже свернулась клубочком, сжимая мужа в своих цепких объятьях, положив голову на твердую теплую грудь. Красивые руки с длинными гибкими пальцами нежно коснулись ее душистых волос, он зарылся в них лицом, вдыхая родной аромат, ласковые губы осторожно касались ее макушки. Она таяла от этих прикосновений, тревога постепенно отходила. Стальной обруч в груди разжался, и неожиданный сон сморил измученное тело. Ибрагим положил ее голову на подушку, заботливо прикрыл озябшее тело одеялом и стал внимательно всматриваться в красивые благородные черты лица. "А достойна ли твоя жена твоей измены, Ибрагим? Ведь ты задумал не игривую шалость. Это не веселые девушки в хамаме, это настоящая измена. Любишь ли ты ее? Можешь простить ей те слова, которые так тебя унизили, сровняли с землей? Я- Династия! Сможешь ли ты забыть того, что сделать с тобой Повелитель в лагере, когда узнал о том, что ты поднял на нее руку? Сможешь? Сможешь ли ты забыть глаза Бали бея, который стал свидетелем твое унижения? Всю жизнь тебе перечеркнула Династия! Проклятые коршуны, они рвут тебя в стороны, каждый тащит к себе. А кто поинтересовался сегодня, как ты себя чувствуешь, не желаю ли ты чего-нибудь? ТЫ вернулся! Вот и все! Значит можно и дальше играть любимой игрушкой, оскорблять, унижать, но при этом требовать любви и верности... Не хочу! Я человек и буду делать только то, что сам захочу! Когда захочу и как захочу!..." *** Хасеки Хюррем Султан нервно посматривала по сторонам, когда вдруг заметила Валиде - Султан, разговаривающую приглушенным голосом, но на повышенных тонах с...Ибрагимом. Как ни в чем не бывало, стоял он с своем сверкающем золотисто-зеленом одеянии, которое необыкновенно шло к его темным глазам. Хюррем против воли залюбовалась его высокой подтянутой фигурой, его четко очерченным профилем, озаряемым светом факелов, его прекрасной формы руками, которые он сложил на животе. "Воистину ты бессмертный, дьявол! Ничем тебя не проймешь! Видно, что даже для ада ты слишком противный". - Ибрагим! Ты должен избавиться от Хюррем! Она совсем затуманила мозг моему сыну! Ибрагим почтительно глядя в сверкающие, как драгоценные камни, глаза пожилой величественной женщине, ответил: -Валиде -Султан, я не могу ничем помочь в данной ситуации. Не надо ко мне обращаться с этим вопросом. Валиде презрительно скривила губы. -Да, Ибрагим, видимо и тебя прибрали к рукам... Тоже Хюррем-Султан служишь. "Старая ты ведьма! Ты хотела моей смерти не меньше Хюррем! А как кого уничтожить, так чужими руками. Ибрагим, помоги. Возьми проблем на свою голову, а я останусь в стороне!" Закрыв глаза и стиснув зубы, он слегка отвернул прекрасное лицо вправо, жутким усилием воли сдерживая практически непреодолимое горячее желание сдавить тонкую шею руками, и, смотря прямо в эти переливающиеся, вылезающие от удушья из орбит, с лопающимися кровеносными сосудами глаза, ударить упрямой маразматической головой об каменные стены , бить и бить до тех пор, пока драгоценные сапфиры из великолепной диадемы не проникнут в ее мозг, пока пальцы не обагрит горячая кровь, брызгающая во все стороны, расплывающаяся по зеленому шелку его рукава бордовыми неровными пятнами. И тогда воздух наполнится запахами железа и горячего мозга... Валиде настороженно смотрела на бледное лицо грека, когда он снова направил на нее свои широкие черные зрачки. -Понимаете ли, Валиде -Султан, - тихим спокойным тоном молвил он. -Повелитель именно мне поручил безопасность Хюррем-Султан. Если с ее головы хоть волосок упадет, спросят с меня. Я ничем не смогу вам помочь. Почувствовав присутствие другого человека рядом, они обернулись, встретившись в насмешливым взглядом Хюррем Султан. Жена Повелителя, презрительно улыбаясь, поклонилась им. -Паша, выздоравливайте поскорее. - Благодарю вас, Госпожа. Валиде величественно удалилась к себе, оставив их наедине. -Ну что, паша, опять вступаешь в союзы против меня? Опять война? -Нет никаких союзов, нет никакой войны, - немного грустно ответил он усталым голосом. - Я даже готов забыть все, что было между нами, при условии конечно, что вы тоже забудете. Хюррем мелодично засмеялась, откинув изящно, обрамленную буйными рыжими локонами, головку. -А если я не захочу забывать. Что ты мне сделаешь? Все изменилось. Теперь я свободная и замужняя женщина. Я выиграла войну. А ты как был рабом и игрушкой повелителя так и остался. Просто помни об этом и никогда не забывай! Ибрагим резко повернулся и прошел в свой кабинет. Трясясь от охватившей его ярости, он сдернул со стола скатерть, сбросив все лежащие на ней предметы. Посуда и чернильница осыпали осколками узорчатый красный ковер, бумаги разлетелись по углам. Скрежеща зубами, Визирь упал на пол лицом вниз, рыча и комкая ковер. Дверь бесшумно распахнулась. Высокая фигура Повелителя застилала собой свет свечей. - Что с тобой, Ибрагим? - тревожно спросил он, не решаясь подойти ближе. Паргалы молча поднялся, брезгливо отряхивая костюм от налипшей пыли, и приглаживая растрепавшиеся волосы, окинул Султана тяжелым взглядом, полным жуткой тьмы. "Ничего я не могу с этим поделать?! Да же перед никяхом с тобой, Повелитель пришел ко мне. Это ко мне, а не к тебе он чувствует безграничную всепрощающую любовь и привязанность! Тебе не победить меня, глупая самонадеянная дурочка. Султан сделает что я захочу, он мне все простит, он поверит мне, а не тебя! Мое влияние безгранично..." Падишах настороженно смотрел на своего друга. От появившейся на его губах улыбки веяло смертью, тьмой, мраком. Ибрагим подошел вплотную, остановился только, когда его грудь ощутила биение чужого сердца. Изящно склонив голову, произнес низким вибрирующим голосом, проникающим прямо в душу. -Повелитель. Сулейман отступил назад в свои покои. Ибрагим усмехнулся жутко и сделал еще шаг, снова сократив расстояние между их телами. -Я скучал по вам, Повелитель. От внезапно охватившего Султана ужаса, встали волосы на голове. Он нерешительно обнял своего раба. Он сглотнул внезапно возникший комок в горле, чувствуя как пот стекает по виску. -Хотите ли вы, чтобы я ответил на поцелуй? -Да... -Чтобы я смотрел вам в глаза? -Да... -Чтобы мне было также хорошо, как и вам? Султан задумался, он смутно догадывался о чем говорит Паргалы, но не мог решиться на этот шаг. Ибрагим терпеливо ждал, всматриваясь в его лицо. -Да... -наконец, ответил Сулейман, слегка покраснев и опустив вниз глаза. С облегчением он увидел, как жуткая, так пугающая его, мгла сменилась знакомыми дерзкими воинственными огнями. Ибрагим толкнул его в грудь, опрокинув на спину и, предусмотрительно заперев двери, дунул на стоящую на полу большую свечу, погружая комнату в полумрак... *** Одетая в свадебное платье Нигяр-калфа, безудержно рыдала. Все жизнь рушилась у нее перед глазами. Сначала ее выдали замуж за неприятного ей Насуха-эфенди. Но она готова была смириться и принять свою судьбу. Но, когда он трижды произнес "Ты не жена мне!" и ушел, несчастная девушка осознала, что такое настоящее унижение... Вдруг дверь открылась и в комнату вошел тот, с кем она распрощалась в душе - ее возлюбленный. Он молча смотрел на нее горящими черными глазами, в который мелькали хищные, уже знакомые ей. огни и слегка усмехался. -Паша? Что вы здесь делаете? -Я сказал Матракчи, чтобы он развелся с тобой до брачной ночи, - спокойно пояснил Великий Визирь. -Но почему? - Потому что ты- моя женщина. Ты принадлежишь мне. -Значит теперь мы с вами?- робко улыбаясь сквозь высыхающие слезы, спросила брошенная невеста. Он чуть кивнул головой, беря ее лицо в свои руки и ласково касаясь нежных губ своими губами. Как этот поцелуй отличался от тех первых жадных, злых и болезненных... Визирь слегка отстранился и стал спокойно раздеваться, аккуратно сложив свою одежду, он занялся красным свадебным нарядом Нигяр -калфы. Их обнаженные тела уютно разместились на кровати Матракчи. Пальцами правой руки , Ибрагим убрал выбившуюся из свадебной прически прядь черных шелковистых волос, и вдруг почувствовал умиротворение, какое чувствовал только в детстве, когда его матушка приходила поцеловать перед сном. Всеохватывающая нежность была неожиданной даже для него самого. Накрывая ее трепещущее тело, он мягко ее развел ноги, без усилий придвинул к себе и плавно погрузился внутрь. Стройное тело девушки изогнулось от блаженства, она негромко простонала, заставив его улыбнуться искренне впервые за несколько лет...