Ночь

Крупные прозрачные капли катились по нежным щекам молодой женщины. Тонкими руками она уже в который раз отжала холодную влажную ткань и положила ее на морщинистый лоб пожилого мужчины, лежащего на постели. "Снова стало хуже... Лекарь сказал сегодня, что это конец... Почему же не идет мама?" Дверь скрипнула, и в комнату стремительно вбежала маленькая стройная женщина. Ее подернутые сединой волосы выбивались из-под черного платка. Она упала на колени перед кроватью мужа, осыпая его сморщенную руку торопливыми поцелуями, перемешанными со слезами. - Тео, мой Тео, - причитала она, - Открой глаза, посмотри на меня, посмотри на меня в последний раз, посмотри на нашу дочь... Но веки, плотно закрытые, не дрогнули. Бледное лицо все больше вытягивалось, ровный нос заострился, щеки медленно наливались восковой желтизной. Грудь поднялась в последний раз, и душа, отлетев от тела стремительно понеслась туда, куда звала ее другая душа. На богато украшенной постели лежал, вытянувшись во всю длину своего могучего тела тот, кто изменил его судьбу. " Ибрагим, Ибрагим, где ты, Услышь меня, мой возлюбленный, мой чернобровый красавец. Моя жизнь пронизана пустотой, с тех пор как ты оставил меня... Я никого не люблю, меня проклинают мои дети, я превратил их жизнь в ад, потому что, умер без тебя давным-давно... Приду, умоляю, приди ко мне..." Светло-зеленые занавеси с шелестом распахнулись, словно пронизанные ледяным ветром. Широко раскрытые глаза Сулеймана разглядели темный силуэт. Постепенно из мрака вырисовывались любимые черты, размытые, наполовину забытые. Пронзительные черные глаза смотрели одновременно дерзко и ласково. В них не было ненависти, в них светилась неизведанное. Тихий голос велел: - Повелитель, пора. - Ибрагим, -прохрипел Повелитель из последних сил, пытаясь подняться, но не смог - силы оставили его дряхлое тело. Сердце ударилось о ребра с утроенной силой и вдруг замерло, остановилось. Душа Сулеймана устремилась вперед к своему любимому, но тот, таинственно улыбаясь шагнул назад, увлекая ее за собой.