вспоминай меня ночью.

      Поднявшись на второй этаж отеля, парень начал искать по карманам ключ от номера на двоих. Рядом стояла замёрзшая и промокшая девушка. дрожа от холода, она получше укутывалась в свою лёгкую ветровку и надетую поверх неё тёплую куртку парня, которая была ей малость велика и доходила до бедер. Наконец он нащупал в заднем кармане своих джинс маленький ключик и, отперев дверь, впустил туда девушку.       -Располагайся, будь как дома, короче, а я в душ, — с доброй улыбкой сказал Плисакин и, сняв мокрую толстовку и футболку и оставшись в одних джинсах, ушёл в соседнюю комнату, судя по всему, в ванную.       Романовская освободилась от верхней одежды и опустилась на большую двухместную кровать. «А что, номера с раздельными кроватями не было?» — подумалось ей, но она тут же отогнала эту мысль, коря себя за неё. Всё-таки её кумир, красивый парень, избавил её, незнакомую ему девушку, от перспективы провести ноябрьскую ночь непонятно где, на улицах чужого города. Да она ему в ноги должна кланяться, а не по поводу размера кровати возмущаться! Тем более, буквально каждая фанатка этой группы была бы совсем не против оказаться в постели одного из троих солистов, а ей выпал такой шанс. Кому расскажешь — не поверят же… Но всё же, как бы комично не звучало, это всего лишь стечение обстоятельств и исключительно доброта Плисакина. И никаких тебе красивых романтических историй о том, как кумир влюбился в фанатку…       Она вздохнула и взяла в руки толстовку Плисакина, мокрая ткань заметно потяжелела. Девушка вдохнула запах кофты и зажмурилась от удовольствия, стараясь отложить в памяти этот запах, Его запах. Глупо улыбаясь, она сидела в обнимку с толстовкой и напевала куплет одной довольно популярной песни. «Срываясь с квартиры по первому шороху ночи, жди. Твои глаза, по праву, самый эффективный метод жить.»       Внезапно часы, висящие на стене, издали громкий щелчок и вновь тихонько продолжили тикать. Девушка опомнилась и подняла глаза на циферблат часов. Полночь. Комнату освещал неяркий свет торшера и полной луны, то и дело скрывающейся за облаками и тучами. Дождь нещадно поливал, и кажется, выход из отеля будет забаррикадирован лужами. А не рано ли говорить о выходе?       Романовская поднялась с кровати и повесила мокрую толстовку, а также куртку Плисакина и свою на спинку стула и вмиг покрылась мурашками от холода. На ней осталась футболка и свитер, но она по-прежнему мёрзла, хотя в номере было относительно прогретый воздух.       Девушка села в кресло и обхватила худые ноги руками, положив голову на колени. Что, блять, происходит в её жизни? что она делает в одном номере с незнакомым человеком? почему, собственно, этот человек смилостивился над неё и пригласил переночевать? Может, это ловушка? Для того, чтобы переспать с ней? Но почему именно она, ведь согласных на всё фанаток уйма? Хотя где еще таких наивных и глупых, как она, найти в этом городе… Как нужно вести себя? Что будет завтра? Все эти вопросы и множество других крутились на уме Романовской, не давая покоя.       Дверь ванной открылась, и Плисакин, с обмотанным вокруг бёдер полотенцем, вошёл в комнату, и посмотрев на девушку, задорно подмигнул ей.       -Машка, чего грустишь? — спросил он, явно пребывая в хорошем настроении, чего нельзя было сказать о девушке.       -Да я так, замёрзла немного, — пробормотала Мария, глядя на лучезарную улыбку Кавы. — Пойду под душ, может, согреюсь.       Девушка встала с кресла и пошла в сторону ванной, но путь ей преграждал Плисакин. Он настойчиво приобнял её и неуловимо чмокнул в лоб. Невольно от тепла его разгорячённого тела Романовская немного «подтаяла» и слабо улыбнулась в ответ. Аккуратно убрав его руки, она зашла в ванную комнату и закрыла за собой дверь.       Постояв под душем десять минут, она высушила волосы феном, который был любезно предоставлен отелем и висел на стене возле мойки. Надев нижнее белье и свою просторную футболку, подсушенную все тем же феном, девушка вышла из ванной, и не глядя на кровать, где по её расчётам должен находиться Плисакин, прошествовала к креслу и повесила на его спинку джинсы. Боязливо оглянувшись на постель и не увидев там Сашу, она оглядела номер и нигде его не нашла. Черт, куда он подевался?! Романовская наконец заметила, что шторы с нейтральным узором от дыхания ветра взлетает чуть ли не до потолка и подошла к окну. Как оказалась, помимо окна там есть дверь на балкон, которую Маша раньше не замечала. Собравшись с мыслями, она приоткрыла дверь и ступила за порог балкона. подойдя к чёрному силуэту, она молча встала рядом и обратила взор на город, сияющий ночными огнями.       -Ты меня почти напугала, — сказал Плисакин без тени эмоций, даже не удостоив девушку взглядом, но та предпочла проигнорировать это высказывание.       — Какая по счёту за этот вечер? — Мария кивнула на сигарету в руках парня, от неё остался один фильтр.       -Не знаю… Их слишком много, — Саша выбросил сигарету и замолчал, обдумывая что-то, но через секунду продолжил. — Они, знаешь, слегка притупляют чувства, эмоции, боль. Немного путают мысли, снимают стресс. С ними жить легче. Понимаешь? — обернулся он к девушке. — Ты в одной футболке что ли? С ума сошла?       Его спокойный ранее голос вдруг стал повышенным и строгим, Маша отошла и испуганно смотрела на него. Плисакин снял с себя сухую (что странно) толстовку на молнии и накинул на плечи Романовской.       -Глупая, заболеешь же, — прошептал он, проникнув тёплыми руками девушке под футболку и обняв талию, согревая её.       Нет, никакой пошлости. Лишь очередной жест доброты от Плисакина.       С минуту они неподвижно стояли в таком положении: его руки на её коже под тонкой футболкой, а она уткнулась в его шею и мечтала о том, чтобы этот момент длился вечно. А ведь она не значит для него и в половину столько же, сколько он значит для неё.       Получается, этот момент просто-напросто растворится в череде постоянных концертов, многочисленных знакомств и неискренних улыбок.       Потеряется и забудется, как и всё, что связано с ней.       Девочка на одну ночь.       Всё, чего она заслуживает.