вспоминай меня ночью.

      Стоя в комнате поодаль друг от друга, основательно подвыпившие, освещенные светом луны, они молчали, и тишину нарушал только приятный звук падающего первого снега за окном, сменившего дождь, да тикающие часы, которые показывали два часа ночи. На подоконнике стояла опустошенная бутылка шампанского. Единственное, что нашлось в баре этого номера. Каждый из них пристально вглядывался в лицо другого. Плисакин подошёл к Романовской и провёл пальцами по щеке.       — Мы уже перешагнули вечер, и по нам бегло скользнули волны сомнений, — пропел он свои же слова тихим голосом.       — Свет луны сквозь шторы лёг на твои плечи, заплетая в поцелуе наши тени, — продолжила за него Маша, борясь со смущением, чуть приглушенным дозой алкоголя.       Зеленоглазый приподнял подбородок девушки и впился в губы поцелуем. Её сердце замерло и напрочь отказывалось биться дальше. Саша отстранился и заглянул в её затуманенные глаза.       — Никогда не влюбляйся в эти авантюры, — прошептал он с горечью в голосе и прижал к себе девочку, зарывшись руками в её рыжие волосы, что не давали ему покоя.       Что будет завтра? Он просто покинет этот город и бросит девушку на произвол судьбы? Или, может, они продолжат они общение? Как ни прискорбно, более вероятным являлся первый вариант, и Плисакин прекрасно это понимал. Романовская притягивала его к себе, как магнитом. Он, хоть и по натуре своей романтик, никогда не был любителем «телячьих нежностей», но эта девушка что-то конкретно изменила в нём. Так и хотелось дотронуться до каждого сантиметра её лица и тела, вдыхать запах её волос и нежно прикасаться пальцами к бархатной коже. Её милая застенчивая улыбка сводила с ума, а веснушки на носу и щечках словно ждали, когда их пересчитают поцелуями. Но, блять, они знакомы всего несколько часов, да и принцип «не трахать фанаток» останавливал не на шутку возбуждённого парня.       Маша, смотря в окно, прошептала:       — Саш, смотри, первый снег, как в сказке… — она заглянула в измученное лицо Кавы и улыбнулась.- У тебя сейчас такое забавное выражение лица. Ты как будто в туалет хочешь, — проговорила она, посмеиваясь и взъерошивая волосы парню. Этот очаровательный жест окончательно выбил Плисакина из колеи, и он, прижав девушку к стене и прошептав: «К черту всё!», начал целовать её и забираться пальцами под её немногочисленную одежду осторожными, но быстрыми движениями. Она была в нижнем белье и футболке, он — с голым торсом и в шортах, найденных в номере.       — Са-а-аш, ты с ума сошёл, щекотно же, — смеялась Маша, пока он покрывал её шею короткими поцелуями.       На миг он остановился и взглянул на неё. Романовская убрала улыбку и покрылась лёгким румянцем. Она попыталась вырваться из его крепких рук и помотала головой, отрицательно отвечая на взгляд Плисакина, в котором явно читался вопрос: «Готова?». Он с ухмылкой принялся целовать её лицо, спускаясь ниже и ниже и сдерживая девушку. Он заставлял её дрожать от его прикосновений и близости. Он опустил руки под её длинную футболку и сжал попку, заставив девушку от неожиданности вздрогнуть. Она по-прежнему сопротивлялась, но от непрекращающихся горячих поцелуев в венах у нее уже забурлила кровь. В следующее мгновение он подхватил её под попу, вынуждая ногами обвить талию парня. Своим телом он плотно прижимал девушку к стене, а она, тяжело дыша, и стараясь не показывать своего возбуждения, вглядывалась в его обычно светло-зеленые глаза, что сейчас потемнели и стали болотного цвета от невыносимого желания. Он так же не отрывала взгляда от её глаз, наблюдая в них неизвестное её прежде чувство. Он был возбужден, и хотел именно её.       Впившись губами в её губы сладким поцелуем, он аккуратно положил девушку на кровать и навис над ней. Глубоко дыша, он оттянул рукой ткань её трусиков и прикоснулся к желанному месту. Романовская не смогла сдержать протяжный стон, поддаваясь бёдрами навстречу Плисакину. Его самодовольная улыбка, и пальцы уже забираются в её девственно-узкую промежность. Время остановилось, кажется, даже часы перестали равномерно стучать. Она еще продолжала сопротивляться и в то же время жаждала вновь изведать то восхитительное ощущение, которое она только что испытала. Ее неопытное тело было словно объято пламенем. Сладостные волны одна за другой уносили ее все дальше в мир неведомого ей прежде удовольствия. Изгибаясь от прикосновений кумира, девушка позабыла обо всем и просто слилась воедино с ним. И снова этот вопросительный взгляд Плисакина. Только на этот раз ответом на него послужил утвердительный кивок.       Готова.       По его состоянию было видно, что он сам сдерживается из последних сил. Его тяжелое дыхание участилось, когда он, приспустив шорты и нижнее белье, не отрывая томного взгляда от лица девушки, аккуратно вошёл в неё, следя за её реакцией и еле сдерживая себя. Она прикрыла глаза и зажмурилась, вонзив ногти в плечи парня. Он обеспокоенно шептал утешающие слова, пока Романовская не ослабила хватку и не издала расслабленный выдох.       Блаженная улыбка на губах девушки и благодарность в глазах.       Он с нежностью целовал её в шею, убирая боль и прочие ощущения дискомфорта. От сладкого постанывания девушки с прикрытыми от удовольствия глазами и громким стоном кончил на её живот и, обессиленный, лёг рядом, натянув на обоих одеяло.       Поглаживая огненные волосы девушки, он рассказывал ей какие-то забавные истории, и, смеясь, целовал и прижимал к себе, словно пытался доказать ей, что она не просто очередная влюблённая фанатка, которую ему удалось затащить в постель. Или себе?       Наконец оба уснули, согревая друг друга от холодной ноябрьской ночи тёплыми объятиями. И каждый из них больше всего желал, чтобы завтрашний день никогда не наступал…

***

      Проснувшись ранним пасмурным утром, Маша, чье настроение соответствовало погоде за окном гостиницы, где еще ночью выпал первый снег, смешиваясь с грязью, а мороз сковывал пустынную улицу, собрала свои вещи, отмыла с себя следы сегодняшней ночи и, в последний раз взглянув на мило посапывающего парня в постели, надела свою куртку, не успевшую высохнуть за ночь, и подошла к двери номера, замерев у порога.       Как-то по-свински получается… Её кумир оставил её в своем номере на ночь, обезопасив от осенних холодов, да еще и переспал с ней, лишив девственности, а она ему — ни слова благодарности. Сколько фанаток мечтают о такой участи? И сколько из них в итоге остаются использованными и брошенными своим кумиром в разрушенных мечтах?..       Написав мелким почерком короткую записку, она поцеловала спящего Плисакина и, отперев дверь, вышла из номера, отправившись на вокзал на первую электричку в свой город, борясь с подступившей истерикой. Когда она будет за сотню километров от этого города, он прочитает эту записку. Он в ярости стукнет о стену кулаком и закричит её имя. Вспомнит её огненно-рыжие волосы. Сядет на край кровати и закроет глаза руками. «Глупая, я же даже не знаю твоего города.» В голове звучит её смех, непринужденный и немного пьяный. И только тот самый первый снег, падающий маленькими снежинками на асфальт, напомнит строчки из старой песни баттловских времен: «И счастье вновь не удержал в своих руках, остался сам в дураках, сам виноват.»