Найди реальность, если сможешь

      Будит меня звук ударов чем-то обо что-то железное. Я резко дергаюсь и открываю глаза. Нет, это мне не приснилось. Я до сих пор в Дивергенте. Что это за чертовщина?!       — Жду всех в Яме. Две минуты, — отрезает Фор, и выходит из нашей комнаты.       Я вылезаю из-под одеяла и потягиваюсь, наблюдая за сонными неофитами-переходниками. Все не выспавшиеся, да и я тоже. Ничего, привыкнем. Я обуваюсь и застилаю кровать — привычки из "той" жизни еще остались, а затем иду в Яму.       Когда мы находим Четыре, что было весьма и весьма непростым занятием, он говорит нам построится, и мы становимся в шеренгу. Не по росту, парни и девушки вперемешку, но инструктору все равно, как мы выстроились, главное, чтобы было тихо и всем слышно. Я становлюсь между Уиллом и Алом, замечая, сидящего за спиной Тобиаса, Эрика. По телу пробегают мурашки.       — Есть два этапа подготовки: первый — будете работать на пределе, и вы овладеете приёмами борьбы, второй — психологический, здесь тоже все на пределе. Вы должны победить все ваши страхи, пока они не победили вас, — говорит Четыре, расхаживая взад и вперед вдоль нашей шеренги.       — Мы будем измерять ваш прогресс и ранжировать вас по успехам на каждой ступени. Ступени имеют разный вес при определении вашего заключительного ранга, поэтому возможно, хоть и сложно, кардинально улучшить ранг со временем.Вы тренируетесь отдельно от урожденных Бесстрашных, но в конце инициации ваши рейтинги соединят.       — Занявшие последние места вылетают! — начинает Эрик. Для всех это было неожиданностью, а вот я была готова к данное фразе.       — Как это?! — кривится Кристина.       — После каждого этапа подготовки, худшие будут отсеиваться, — Эрик подходит к нам.       — И куда они? — подает голос Ал, и я снова перевожу взгляд на Лидера. Он такой сильный, жесткий, настоящий Бесстрашный. Но это лишь уважение к нему, как к одному из главных во фракции.       — Поскольку возврат в семью невозможен, станут изгоями.       — А нам об этом не говорили, — вставляет Уилл.       — Новое правило.       — Но ведь кто-то должен был сообщить нам! — кричит Кристина.       — Зачем? Ты бы сделала другой выбор? Ты бы испугалась? Тогда можешь валить отсюда уже сейчас. Если вы близки нам по духу, то боязнь неудачи вас не может остановить... — он делает паузу и подходит ещё ближе, — Вы выбрали нас, теперь выбор за нами...       Я вижу недовольные лица неофитов и слышу их бубнение. Фор ведет нас на первый "урок".

***

      — Первое, чему вы сегодня научитесь, — стрелять из пистолета. Второе — побеждать в схватке. — Четыре не глядя вкладывает пистолет мне в ладонь и идет дальше. — К счастью, поскольку вы здесь, вы уже знаете, как садиться на движущийся поезд и спрыгивать с него, так что мне не нужно учить вас еще и этому.       Я фыркаю и чувствую в своей руке вес оружия. Немного приятная тяжесть. Я, конечно, не хочу лишать никого жизни, но научиться стрелять — моя детская мечта. Я даже когда-то хотела стать снайпером.       — Возвращаясь к теме нашего разговора. Мы верим, что подготовка искореняет трусость, которую мы определяем как неспособность действовать вопреки страху, — произносит Четыре. — Таким образом, ступени инициации предназначены для разносторонней подготовки.       — Но что… — Питер сопровождает слова зевками. — Что общего между стрельбой из пистолета и… отвагой?       Четыре проворачивает пистолет на пальце, прижимает дуло ко лбу Питера и взводит курок. Питер замирает с открытым ртом, не завершив зевка.       — Проснись! — рявкает Четыре, на что я отвлекаюсь от мишени, и гляжу на обоих. — У тебя в руках заряженный пистолет, идиот. Веди себя соответственно.       Он опускает пистолет. Как только непосредственная угроза миновала, зеленые глаза Питера леденеют. Я удивлена, что он в состоянии удержаться от ответа, ведь он правдолюб и всегда высказывал все, что приходило на ум, и все же он молчит, заливаясь краской. Я мстительно усмехаюсь. Питера давно надо поставить на место.       — Что касается твоего вопроса… намного меньше шансов, что вы наделаете в штаны и приметесь звать мамочку, если научитесь защищаться. — Четыре останавливается в конце ряда и поворачивается на каблуках. — Также эти сведения могут пригодиться вам позже на первой ступени. Итак, следите за мной.       Он поворачивается к стене с мишенями из клееной фанеры — по одному квадрату с тремя красными кружками для каждого из нас. Он стоит, расставив ноги, держит пистолет обеими руками и стреляет. Пуля прошла через средний кружок.       Я снова поворачиваюсь к своей мишени. Родные никогда бы не одобрили стрельбу. Сказали бы, что это не рационально. Лучше надавить на человека, задавить его морально, а не физически. Тогда этот человек будет в твоей власти, ещё и пользу сможет принести. А от трупа пользы не будет.       Я отгоняю мысли о семье, широко расставляю ноги и крепко обхватываю рукоять пистолета обеими руками. Я решительно нажимаю на спуск. Выстрел слегка бьет по ушам, отдача посылает руки к носу. Я смотрю вслед пуле. Она попала в мишень — вполне неплохо! Особенно, если учесть, что Трис не попадает в мишень даже с пятого раза.       Я стреляю снова, снова, и снова, и уже попадаю в цель. Моему внутреннему восторгу нет предела, но не время останавливаться. Какое могущество — контролировать нечто способное нанести столько вреда… да и вообще контролировать нечто. Здесь определенно мое место.       После обеда Четыре ведет нас в новую комнату. Просторную, с потрескавшимся и скрипучим деревянным полом и большим кругом, нарисованным посередине. На левой стене — зеленая доска для записей мелом. Учительница Нижних ступеней пользовалась подобной, но с тех пор я их не видела. Возможно, это как-то связано с приоритетами Лихости: обучение важнее технологии.       Наши имена написаны на доске в алфавитном порядке. Вдоль одной из стен через трехфутовые интервалы висят выцветшие черные боксерские груши.       Мы выстраиваемся за ними, и Четыре встает посередине, у всех на виду.       — Как я уже говорил утром, — произносит Тобиас, — далее вам предстоит освоить борьбу. Цель — научить вас действовать, научить ваше тело отвечать на опасности и угрозы, а это потребуется, если вы намерены жить в Лихости.       — Сегодня мы разучим технику, а завтра вы начнете сражаться друг с другом, — говорит Четыре. — Поэтому советую быть внимательными. Кто не будет ловить на лету, должен готовиться к синякам.       Четыре называет несколько разных ударов, демонстрируя их сначала в воздухе, затем с боксерской грушей.       Я становлюсь напротив груши. Без боксерских перчаток, голыми руками, очень непривычно бить. Груша обжигает руки и ноги, отчего кожа становится красной, но, груша вполне себе сильно раскачивается. Думаю, хотя бы с какой-то тканевой защитой рук, то мне бы удалось её раскачать намного сильнее.       Вокруг беспрестанно слышатся звуки ударов о плотную ткань. Четыре и Эрик расхаживают по толпе неофитов, наблюдая, как мы повторяем движения снова и снова. Слева от меня стоит Трис. К ней подходит Тобиас. Когда он останавливается перед ней, я читаю на её лице выражение, будто ей скручивает внутренности, словно их помешивают вилкой. Он смотрит на неё, меряет взглядом с головы до пят, нигде не задерживаясь, – практичным, изучающим взглядом.       Я фыркаю и продолжаю дубасить свою грушу, не обращая внимания на Четыре и Беатрис. Внезапно ко мне подходит Эрик. Я останавливаюсь и смотрю на Лидера.       — Я говорил останавливаться?! — он скрещивает руки на груди и щурится. Я снова начинаю бить грушу, в эти разы стараясь намного сильнее, дабы произвести впечатление на Эрика.       — Ты держишься намного увереннее остальных неофитов, — он обходит меня, и становится с другой стороны, — Ты не похожа на типичного переходника из Эрудиции. Ты не боишься пистолета, ты уже умеешь драться, насколько я могу судить по твоим ударам. Они у тебя поставлены. Этому не научишься из книг, — Лидер буравит меня взглядом, буквально прожигает.       Я стараюсь не смотреть на него, и бью грушу.       — Не понимаю... о... чем... Вы... говорите, — на выдохах отвечаю я Эрику, — Я... только... что... научилась... приёмам... Просто... я... создана... для... Бесстрашия.       — Ты меня за идиота держишь?! — шипит Лидер, наклоняясь к моему лицу. Сердце пропускает удар.       — Нет, — отвечаю я, перестав отрабатывать удары.       — Ну-ну... — он берет меня за подбородок, — Я заинтересован в таких неофитах. Думаю, что из тебя получится кое-что... Но мы поговорим об этом потом. Работай, — Эрик пошел дальше наблюдать за переходниками. Мне приходится постоять несколько минут, чтобы привести дыхание и пульс в норму. А затем я снова начинаю тренировки.       Когда Четыре отпускает нас на ужин, Кристина толкает меня и Трис локтями.       — Удивительно, что он не разорвал тебя пополам, — говорит она Беатрис и морщит нос. — Он пугает меня до полусмерти. Этот его тихий голос…       — Угу, — отвечает Прайор, — Он…       — …и вправду пугает, — продолжаю я.       — Именно.       — А что Эрик хотел от тебя? Ты же, вроде, нормально справляешься.       — В этом и дело. Я не знаю, что он хотел, но мне как-то было не по себе.       — Я представляю, — сочувственно произносит Кристина.       Ал, который шел перед нами, оборачивается у Ямы и заявляет:       — Я хочу сделать татуировку.       — Какую именно? — спрашивает Уилл из-за спины.       — Не знаю, — смеется Ал. — Просто хочу почувствовать, что и вправду покинул старую фракцию. Больше не тоскую по ней.       Мы ничего не отвечаем, и он добавляет:       — Я же знаю, что вы меня слышали.       — Хочешь научиться помалкивать, а? — Кристина тычет Ала в толстую руку. — Я думаю, ты прав. Сейчас мы наполовину здесь, наполовину там. Чтобы оказаться здесь целиком, надо выглядеть как все.       Она косится на нас с Трис.       — А что? Отличная идея, – говорю я, – Я бы с удовольствием покрасила волосы, или набила тату. Или проколола бровь.       — А как насчет пупка? — спрашивает она.       — Или соска? — фыркает Уилл.       Я издаю стон.       — Ну это уже чересчур! — мы все смеёмся.       Обучение на сегодня закончилось, и мы вольны делать, что захотим, до самого отбоя. Яма кишит людьми. Кристина предлагает Алу и Уиллу встретиться в тату-студии, а мы идём краситься и собираться. Это будет определенно хороший вечер.