Найди реальность, если сможешь

      Когда все неофиты снова стоят на твердой земле, Лорен и Четыре ведут нас по узкому тоннелю. Стены сложены из камня, как и потолочные скосы, и в результате кажется, будто я погружаюсь в самое сердце земли. Тоннель освещен через большие промежутки.       Через несколько минут мы тормозим. Я оглядываюсь и вижу, что остановилась вся толпа. Повернув голову на Тобиаса, вижу,как Четыре и Лорен стоят впереди, сложив руки на груди.       — Здесь мы разделимся, — говорит Лорен. — Неофиты, рожденные в Бесстрашии, — за мной. Полагаю, вам экскурсия не нужна.       Она улыбается и подзывает неофитов-лихачей. Они откалываются от группы и растворяются среди теней. Я слежу, как последние пятки скрываются во мраке, и перевожу взгляд на тех, кто остался. Большинство неофитов родились в Лихости, так что осталось всего десять человек, включая меня. Из них Трис — единственный переходник из Отречения, а переходников из Дружелюбия нет вовсе. Прочие – из Эрудиции, в том числе и я, и, как ни странно, Искренности. Наверное, нужна смелость, чтобы все время быть честным. Мне об этом ничего не известно.       Четыре обращается к нам.        — Бо́льшую часть времени я работаю в диспетчерской, но следующие несколько недель я ваш инструктор, — сообщает он. — Меня зовут Четыре.       От последующего диалога хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь, поскольку Тобиас может потом прицепиться и ко мне, а мне для полного счастья не хватало.       — Четыре? — переспрашивает Кристина. — Как цифра?        — Да, — кивает инструктор. — Что-то не так?       — Нет.       — Хорошо. Сейчас мы пойдем в Яму, которую вы рано или поздно полюбите. Это…       Кристина фыркает:       — Яма? Отличное название.       Четыре подходит к Кристине и наклоняется к ее лицу. Его глаза сужаются, и мгновение он просто смотрит на нее.       — Как тебя зовут? – тихо спрашивает он.       — Кристина, – пищит она.       — Вот что, Кристина, — шипит он, — если бы я хотел мириться с наглецами-правдолюбами, я бы вступил в их фракцию. Вот первый урок, который я тебе преподам: держи язык за зубами. Поняла?       Она кивает. Четыре идет к тени в конце тоннеля. Толпа неофитов следует за ним.       — Вот придурок, — бормочет она.        — Наверное, он не любит, когда над ним смеются, – отвечает Трис.        — Наверное, мы не во фракции, где приветствуется разного рода любопытство, особенно касающееся чьей-то личности, особенно инструктора, — оборачиваюсь я на девушек. Кристина кривится от моей реплики, а Трис не хочет вступать в перепалку с бывшим эрудитом. К тому же, я думаю, что они до сих пор помнят мою вспышку в поезде. Мне же лучше, что они не отвечают.       Четыре распахивает двойные двери, и мы входим в помещение, которое он назвал Ямой.       «Яма» — самое подходящее название. Это подземная пещера, такая огромная, что я не вижу противоположной стороны со дна, на котором стою. Неровные каменные стены возвышаются над головой на несколько этажей. В них высечены ниши для еды, одежды, припасов и отдыха. Соединяют их узкие тропинки и лестницы, вырезанные из камня. Перил, чтобы люди не падали, нет.       На одной из каменных стен лежит косой оранжевый луч. Крыша Ямы сделана из стеклянных панелей, а над ней возвышается здание, которое впускает солнечный свет. Наверное, оно казалось обычным городским зданием, когда мы проезжали мимо на поезде.       Голубоватые фонари, такие же как в Зале выбора, с неравными промежутками висят над каменными тропинками. Их свет становится ярче по мере захода солнца.       Люди повсюду, все в черном, все кричат и разговаривают, оживленно жестикулируя. Я с удовольствием наблюдаю за ними.       — Идите за мной, — говорит Четыре, — и я покажу вам пропасть.       Он манит нас вперед. Его лицо кажется довольно заурядным по стандартам лихачей, но, когда он поворачивается спиной, из-под воротника его футболки выглядывает татуировка. Он ведет нас к правой стороне Ямы, отчетливо темной. Я щурюсь и вижу, что пол, на котором я стою, кончается железным заграждением. Мы подходим к перилам, и я слышу рев – это вода, стремительно несущаяся вода разбивается о камни.       Я выглядываю за край. Пол обрывается под острым углом, и в нескольких этажах ниже мчится река. Неукротимый поток разбивается о стену и брызжет вверх. Слева от меня вода спокойнее, зато справа – сплошь белая, пенящаяся на камнях.       — Пропасть напоминает нам о тонкой грани между отвагой и глупостью! — кричит Четыре. — Безрассудный прыжок с этого уступа оборвет вашу жизнь. Такое уже случалось и будет случаться и впредь. Я вас предупредил.       Теперь Тобиас ведет нас в какое-то помещение. Я догадываюсь, что это спальня. Хотя в книге неофиты шли сначала в столовую. Значит, этот момент тоже пришел в реальность из фильма... Готовимся к негодованиям.       — Следующие десять недель вы будете спать тут, — говорит Четыре, когда вы заходим в помещение, которое будет нашим "домом", пока мы не пройдем инициацию. М-да... Комната ещё та... Скрипящие кровати, и душ с туалетом мало того, что ржавые, так еще и не отделены почти ничем. Я, конечно, за простоту и все дела, но это уже слишком... Теперь я скучаю по мягкой шелковой постельке. Не время думать об этом.       — Девчонки или парни? — спрашивает Ал у Тобиаса.       — Все, — отрезает Четыре.       — Чудесно, — слышится чей-то голос и фырканье со всех сторон.       — Нравится? Туалет еще круче, — саркастически говорит инструктор.       — Это что, шутка? — спрашивает Кристина.       — Чувствуй себя как дома, искренняя, всё честно и открыто, — Тобиас выходит, расталкивая неофитов, — Переодевайтесь! — бросает он напоследок.       — Ладно, кто первый в душ? — спрашивает кто-то.       Через несколько минут мы начинаем переодеваться. Трис очень стесняется и пытается не показывать своё тело, чем вызывает на себя колкости Питера. Фыркаю и беру себе одежду. Я снимаю синие штаны, чтобы сменить их на черные джинсы. Мне вообще как-то по боку, кто на меня смотрит. На тренировках у нас была тоже общая раздевалка, так что мне это не доставляет неудобств.       После того, как все переоделись, мы подходим к специальному контейнеру с огнём и по очереди бросаем туда одежду. Я кидаю в пламя синюю ткань без угрызений совести, и иду в столовую.       Сажусь за стол напротив Четыре, Трис и Кристины, рядом с Уиллом и Алом. Они о чем-то разговаривают. Я же не собираюсь тратить время на болтовню, потому что ужасно проголодалась.       — Ты что, котлеты никогда не видела? — спрашивает Кристина у Беатрис.       — Нет, видела, конечно, просто не ела.       — В Отречении еда попроще — растительная пища без соусов и приправ, — хором говорим мы с Уиллом, и я ему улыбаюсь.       — А вы учебниками питались, да? — язвит Кристина, и я закатываю глаза.       — Не заставляй меня отвечать на свою колкость. Ты знаешь, я могу, — смотрю прямо на девушку.       — Я Уилл, Эрудиция, — представляется парень.       — Кто бы сомневался... А тебя как зовут? — обращается ко мне Крис.       — Аден.       — Что-то с пламенем, да? Я про значение имени, — переспрашивает Уилл.       — Да. Огонь.       — Правильно, что ушла из Эрудиции, — смеётся Кристина, — С таким-то именем.       — О да, это было именно из-за имени, — улыбаюсь я, на что смеются все, включая Трис и Ала.       — Не желаю слышать о ваших прежних фракциях, — отрезает Тобиас, — Вы Бесстрашые.       После диалога Трис с Четыре, нас приветствует Макс, рассказывая о ценностях фракции Лихачества. А затем члены Бесстрашия поднимали неофитов на руки. Это было здорово! Мне очень понравилось. Сразу после столовой мы пошли в комнату спать. Как только я прикоснулась головой к подушке, как тут же провалилась в сон.