Хорошо у нас в аду

Я долго размышляла над тем, почему Эдди Глускин стал тем, кем он является сейчас. Из документов я знала о самых неприятных моментов в его жизни, но спросить об этом у него напрямую было бы самоубийством, так как Эдди точно с этого бы вынесло. Я и представить себе не могла того, что произошло с ним в детстве. Но кое-что всё равно не связывалось. Почему он стал убивать женщин? Почему так одержим идеей об идеальной семье? Из-за своего проклятого отца? Чем больше я об этом задумывалась, тем больше жалела Эдди. Прошло столько лет с тех событий, я почти на двадцать пять лет младше его, но тот ужас таким отпечатком отразился на нём, что он каждый раз очень злиться при упоминании его матери или отца с дядей. Я не понимала, почему не боюсь его. Ведь будучи девушкой, я могла подвергнуться ещё большим пыткам, чем бедняжки сумасшедшие здесь. Но я видела в Эдди что-то живое, что-то абсолютно нормальное и адекватное. Он ведь и вёл себя вполне адекватно. Перестал срываться на Вейлона, хотя и не хило потрепал его в своё время. Мне казалось, он наш друг. Хоть и опасно иметь таких друзей, но я верила в ту самую светлую частичку его сознания. Что тогда так разозлило его, когда он увидел то, что сделал со мной Трагер? Почему он так взбесился? Самое интересное, кого их нас троих конкретно он назвал своей дорогой? В любом случае, больше всего досталось Майлзу. У меня дрожали колени, дыхание было сбито, как и у Вейлона, который вместе со мной провожал Глускина взглядом. Он крепко схватил Майлза за обе руки и, как бы тот не упирался, тащил, почти волок по полу в неизвестном направлении. – Пусти! Нет! Нет! Отпусти меня! Прошу тебя, не надо! Майлз громко кричал и вырывался. Мне казалось, он плакал от паники. Нам всем было жутко страшно в тот момент, но от моей безысходности и слабости в тот момент, я просто была готова умереть. Вейлон же схватил с пола какую-то деревяшку и швырнул в Глускина. – Эй, ты! Боже, это выглядело смешно. Его голос дрогнул, но лицо приняло серьёзный вид. Глускин даже не обернулся. Он зашёл за угол, Майлз продолжал неистово кричать, а я закрыла лицо руками, пытаясь расшевелить свои уже почти несоображающие извилины. Что же делать? Что делать то? Господи. Что нам делать? Вейлон схватился за голову и с силой пнул стену. Это не принесло ему ничего, кроме сломанного ногтя. Я поздравила его с этим в голове, после чего выдохнула. – Ладно, мистер Парк. Что нам делать? – Ты шутишь?! Откуда мне знать?! – Мужчина явно паниковал. – Мистер Парк. Возьмите себя в руки, – Вейлон ответил напряжённым взглядом, – Мы должны спасти Майлза. Просто обязаны. Но нам этого никак не сделать, потому что для начало надо вернуть разум Глускину. – И как это сделать? – Он громко выдохнул. – Я не знаю. Я без понятия, – У меня вот-вот случится срыв, хотя по мне и не скажешь. Я пытаюсь сохранять спокойствие. – Отлично. Просто супер. Может, нам убить Глускина? – Отличная идея. Как это сделать? Наш разговор был похож на разговор двух волнующихся перед итоговым тестом школьников. Одинаковая интонация, резкость в словах, жестикуляции и движениях. Мы оба пытались сохранять спокойствие и думать. Голос Майлза не утихал и всё ещё слышался их того коридора, куда завернул Глускин. – Тупой предмет? Или нож? У него был нож. Где он его взял? Где можно взять такой же? – Вейлон рассуждал вслух, смотря в сторону того коридора. – На кухне, – Я потёрла глаза – Нет, туда слишком далеко идти. Что будет с Майлзом? – Ну. Не знаю. Может, он просто сделает из него манекен и больше ничего не будет делать? – Этот спокойный тон просто убивал меня, но это хорошо помогало от очень близкого срыва. – Платья будет мерить, что ли? – Почему нет? Тут я почувствовала, как меня кто-то потрогал за руку. Сначала я подумала, что это Вейлон, но он же стоит впереди меня. Я медленно обернулась. Крик застрял у меня в горле и всё, что я смогла сделать, это дёрнуть Вейлона за рукав. Когда он обернулся, мы оба застыли, но на лице у нас и мускул не дрогнул, разве что у Вейлона чуть-чуть. Либо мы были в состоянии аффекта, либо просто привыкли ко всему этому дерьму, что уже не могли удивляться увиденному. – Вы чё замерли? Фрэнк Манера собственной персоной. Его нос чуть дёргался, будто он принюхивался. На лице было замешательство и интерес. Я опустила плечи и выдохнула. – А... – А? – Он приподнял бровь, – Что? – Мы тут... В общем... – Глускин утащил вашего друга? Мы с Вейлоном одновременно кивнули. Возможно, Вейлон и Манера тоже встречались раньше, иначе, как объяснить его реакцию? – Не смотри на меня так, я уже поел сегодня. – Спасибо, мне от этого не легче, конечно, но спасибо, – Тихо и монотонно сказал Вейлон, опустив голову. Манера ухмыльнулся и потрепал ему волосы своей отвратительной рукой. Я обратила внимание на его тело. От одного его вида хотелось блевать, но мне уже нечем было блевать, а, может, я просто привыкла к крови за всё время, проведённое в этом месте. – Ты всё также вкусно пахнешь. – Мистер Манера... – Что? – Он посмотрел на меня, убирая руку от Вейлона. – Эдди Глускин утащил нашего друга, и раз вы себя нормально чувствуете, вы бы не могли нам помочь и спасти нашего друга? Я не обещаю, что он поделится с вами своим мясом, но мы будем вам очень благодарны. Манера молча смотрел на меня несколько секунд, после чего громко рассмеялся и скрестил руки на груди. – Вы чертовски забавные ребята! Как вы себе представляете это прекрасное спасение? Я хоть и тот ещё псих, но не настолько, чтобы лезть к Глускину. Вдруг у него медовый месяц? Я почему-то улыбнулась. – В прошлый раз, – Начал Вейлон, – Когда у него случился этот припадок, он гнался за мной, конечно, с целью убить, но тут мне попались Мот и Майлз Апшер. Мот попросила у него помощи, находясь прямо под лезвием ножа. Глускин чуть не убил её, но потом... – Я обняла его. – Ты слишком юна для него, – Манера фыркнул, – Даже не пытайся зацепить его чем-то. У меня глаза на лоб полезли. – Что? При чём тут это? Так я остановила припадок. Он пришёл в себя. Манера почесал затылок. Тут я снова почувствовала себя невероятно странно. Мы стоим посреди психушки и разговариваем с сумасшедшим, полностью безумным на всю голову каннибалом. Я снова прошу помощи от сумасшедшего, мы прямо таки стоим и любезничаем, всё в порядке. Так должно быть или это просто я схожу с ума? – Скорее всего, это случилось потому, что ты девчонка. Он всегда мечтал о девчонке. Ты единственная живая девчонка здесь, может, это выбило его из колеи? Что-то мне подсказывает, что, если бы его обняла вот эта конфетка, – Он указал пальцем на Вейлона, – Глускин бы просто переключился с убийства тебя на убийство конфетки. – Думаете, мне достаточно просто догнать его сейчас и обнять? – Ну, можно попробовать, – Тут Манера улыбнулся, и мне стало мерзко от его улыбки, – Не волнуйся, если что, я прикрою. Я где-то оставил свою любимую пилу, но, думаю, я смогу отвлечь нашего жениха и дать вам троим фору, чтобы свалить. – Спасибо, мистер Манера, – Я тоже улыбнулась, только слабо и лениво. Вейлон что-то шепнул в ответ. – Ладненько, тогда идём! Манера обошёл нас и пошёл в тот коридор, где скрылся Глускин вместе с Майлзом. Дальше мы шли на крики Майлза, пока они резко не прекратились (мы с Вейлоном в тот момент беспокойно переглянулись, и вскоре вышли к комнате, в которой виднелся силуэт Эдди. Он ходил из стороны в сторону, а на полу мы разглядели тело Майлза. Походу, он был в отключке. Эдди что-то беспокойно и громко шептал себе под нос, после чего мы увидели, как он подошёл к Майлзу и сел рядом с ним на корточки. – Маленькая шлюха. Где ты была всё это время? Зачем ты так поступала со мной? – Он продолжил лихорадочно шептать. Манера подтолкнул меня к комнате, и я сделала пару шагов вперёд, чувствуя, как трясутся мои колени. Хотя я инстинктивно выпрямила спину от одной мысли о том, что эти омерзительные руки коснулись моей одежды. Я остановилась посреди комнаты, как вкопанная, и уставилась на спину Глускина, после на Майлза, который определённо был без сознания. Слабый лунный свет одиноким лучиком просачивался через окно, можно было увидеть пылинки в воздухе. При таком освещении эта сцена была похоже на сцену в спектакле. Я неуверенно сделала ещё один шаг вперёд и наступила на оконный осколок, который предательски скрипнул под моей ногой. Я будто заметила, как Эдди напрягся всем телом. Я почувствовала тот же страх, что и в прошлый раз, но, когда Эдди медленно выпрямился и повернулся ко мне, я поняла, насколько этот страх увеличился. В горле пересохло, я не могла выдавить из себя и слова. Эдди молча пронзал меня взглядом, и я не могла понять, что в его глазах. То ли было слишком темно, то ли это у него глаза такие. – Эдди... – Я хотела позвать его вслух, но получилось шёпотом, будто голос пропал, – Всё хорошо. Я хочу помочь тебе. После каждого слова я делала паузу, пытаясь начать говорить громче. Я даже не слышала биения сердца, так была сосредоточена на его глазах. Но тут Эдди улыбнулся. – Мот! Иди сюда. Я удивилась неожиданному приливу радости и словно растаяла, вновь обретая способность двигаться. Я сделала два шага навстречу Эдди, но только потом заметила, как же всё-таки подозрительно он держит руку за спиной. Мгновенно остановившись, я нахмурилась и с удивлением для себя громко сказала: – Эдди, покажи мне свои руки. Эдди прикрыл глаза и улыбнулся шире. Он выпрямил руки перед собой – пустые ладони. И что на меня нашло? Я выдохнула про себя и быстрыми шагами подошла к Эдди в упор с поднятой головой. Он продолжал смотреть на меня со своей улыбкой, руки вновь убрал за спину. – Ты чего-то хотела? – Спросил он медовым голосом. – Да. Ты обещал помочь мне и Майлзу выбраться отсюда. Я пришла, потому что ты оставил меня одну. Мне показалось, у него сверкнули глаза. И его лицо было чертовски красивым при этом лунном свете и чересчур идеальным для этого места. – Я правда обещал такое? Я не мог обещать невозможного, Мот. – Так вот, ты обещал, – Я нахмурилась, – Так что изволь выполнять обещания. И ты до смерти напугал Майлза. Он думал, ты убьёшь его. Эдди вдруг сменился в лице и обернулся на лежащего на полу Майлза. Он молчал пару секунд, после чего ударил себя по лицу, глубоко вздыхая. – О чёрт, это опять случилось? – Эдди разочарованно застонал. – Эдди! Ты в порядке? – Я попыталась заглянуть ему в лицо, – Это точно ты? – Да-да! – Он наклонился над Майлзом, – Он же не умер? Я рассмеялась, уверенная в том, что сейчас Вейлон думает что-то вроде «Она совсем безбашенная...». – Нет! Не говори глупостей! В комнату, словно по команде, зашли Манера и Вейлон. Лицо Вейлона описывало моё круглосуточное душевное состояние, настолько оно было измученным и удивлённым жизнью. Манера ехидно ухмылялся. – Господин Глускин! Какая встреча! Эдди обернулся на них и виновато вздохнул. Вейлон покосился на Майлза, но потом вернул свой взгляд на Глускина. Видимо, он до сих пор был напуган. – Привет, Фрэнк. – Привет-привет! С каких пор ты помогаешь кучке авантюристов выбраться отсюда? Теперь у Эдди очень расстроенный вид. Может, он не хотел говорить об этом? Или просто сам не знал причину? Мы решили дождаться пробуждения Майлза прямо там. Пока что нам ничего не грозило, и мы были рады, что Эдди снова в строю. Когда Майлз пришёл в себя, его долго пришлось успокаивать, Эдди даже вышел из комнаты. Фрэнк вскоре вышел за ним. Я не знала, в каких отношениях они состояли, но они были похожи на дружеские. Может, Фрэнк хотел поддержать Эдди? Совет сумасшедшего для другого сумасшедшего. Наверное, это действенно, ведь они как «бро» по проблеме. В моей голове это звучало мило. Прошло достаточно времени, прежде чем мы смогли дальше двинуться к выходу. Фрэнк покинул нас сразу же, видимо, ему нравилось в психушке без врачей и охраны, где он может творить всё, что в голову взбредёт. Я была рада освободить свои глаза от постоянного контакта с его противным телом, так что его уход даже пошёл мне на руку. Когда мы шли, все молчали. В нашей милой компании между мной, Майлзом, Вейлоном и Эдди будто образовалась целая пропасть. Я знаю, как бесятся парни из-за того, что Эдди идёт с нами. Конечно, он же сумасшедший. Захотелось пошутить про наряд Вейлона, но я не стала. Вскоре мы добрались до лифта. До спасения осталось всего ничего – только спуститься на один этаж вниз, в холл, к центральному выходу. Это чувство будоражило, мне кажется, все были на взводе, но никто этого не показывал, будто это было каким-то пороком, чем-то, что может осудить общество. И вот лифт остановился прямо перед распахнутыми дверьми. На улице зорька – меньше, чем через час наступит утро. Я вдохнула запах улицы, запах сырости, который бывает после дождя, гонимый в холл слабым ветерком. После остановки лифта прошло больше двадцати секунд. Решётка не открывалась. Майлз, стоящий впереди, нервно подёргал её, и в этот момент лифт с металлическим скрежетом тронулся и поехал вниз.