Хорошо у нас в аду

Все мы разом переглянулись. У меня на лице было замешательство, у Майлза — что-то похожее на замешательство, у Вейлона — ужас и паника, а вот что было на лице у Эдди я понять не смогла. Лифт стремительно ехал вниз уже больше минуты и никак не останавливался. Мы молчали и смотрели за решётки и разглядывали, куда же лифт нас везёт. Я непроизвольно заметила, как Вейлон сжался. Он обнял сам себя и крепко схватился за собственные руки, будто сильно чего-то испугался или вообще просто замёрз. Я отвела от него взгляд и выдохнула облачко пара. Становилось холодно. Тут я зажмурилась и невольно закрыла уши руками, потому что лифт остановился с противным скрежетом. Майлз аккуратно взялся за решётку и, с силой потянув её в сторону, открыл её. Ослепительно белый коридор, тянувшийся куда-то вдаль — вот, что мы увидели перед собой. После я услышала тихий дрожащий голос Вейлона. — Лаборатория. Эдди посмотрел на Вейлона, и тут я увидела в его глазах испуг, что было крайне необычно. — Что ты сказал? Лаборатория? — Эдди посмотрел впереди себя и громко цыкнул языком, — Чёрт. Отлично, подумала я, теперь мы в лаборатории, в том месте, куда никто из нас точно не хотел попасть. Я точно знала, что это место опасно, ведь сколько бы с Майлзом не читали документов, везде говорилось что-то про это лабораторию. Здесь проводились эксперименты над пациентами. Здесь работал Вейлон Парк. Здесь заново свели с ума Эдди Глускина. Здесь создали Волрайдера. Первым из лифта вышел Эдди, за ним я и Майлз, а последним вышел Вейлон. Только он ступил на ледяной пол, как негромко зашипел, будто от боли. Никто не обратил внимания, но я ненароком обернулась и посмотрела на его босые ноги. Наверное, не очень приятно ходить босиком по секретной подземной лаборатории, подумала я, да и вообще не очень приятно ходить босиком по этой больнице. Эдди сделал пару шагов вперёд и обернулся на нас, остальных, скрестив руки на груди. — Итак, господа. Особенно мистер Парк. — Его голос звучал раздражённо. Вейлон испуганно поднял голову и посмотрел на Эдди, который продолжил таким же недовольным тоном. — Отсюда есть другой выход? Желательно на пути к нему, если он есть, конечно, не столкнуться с Волрайдером. Вейлон громко сглотнул и сделал пару шагов вперёд. Я посмотрела в конец коридора, который, похоже, действительно казался бесконечным. Что, если отсюда нет выхода? Если его закрыли, чтобы сумасшедшие пациенты не смогли выбраться наружу? Нам придётся просидеть здесь вечность, пока нас не найдут? А кто будет нас здесь искать, если единственные люди «извне», кто знает тайну Меркофф — это я и Майлз? От этих мыслей я невольно содрогнулась и постаралась сосредоточиться на словах мистера Парка. — Есть. Конечно, выход есть. Только он где-то там, в глубине лаборатории. И он наверняка закрыт, — Тут он сделал невероятно геройское лицо, — Я выведу вас отсюда. Обещаю. Только я знаю путь. Такие уверенные слова мистера Парка будто зарядили меня энергией, и я даже улыбнулась. Мы шагнули в неизвестность, когда пошли по этому белоснежному подземному коридору. Лаборатория была такая красивая, но, когда вспоминаешь, что здесь вытворяли люди из Меркофф, красота мгновенно рушится. Никто из нас уже не обращал внимания на расчленённые трупы повсюду, картины кровью на стенах и другие привычные для Маунт Мэссив вещи, разве что Вейлон подметил, что это в основном трупы спецназа из Службы безопасности Меркофф. Что касается Эдди Глускина, я думала, что это место повергнет его в шок, что у него снова случится припадок. Мне казалось, попасть в место, где над тобой проводили отвратительные эксперименты — так себе перспектива, что Эдди будет думать об этом, вспомнил своё прошлое. Ужасное прошлое. Мне было хотелось взглянуть в глаза его отцу. Однако Эдди неплохо держался. Он шёл молча, в то время как Вейлон и Майлз оживлённо обсуждали ситуацию. Я снова погрузилась в свои мысли, когда заметила на лице Эдди раздражение. Я знала, ему не нравится это место, оно его бесит, выводит из себя. Может, он в полном порядке сейчас и держит себя в руках, но ему точно тревожно. Мне тоже было тревожно. Может, потому что меня до сих пор пугает этот эксперимент? Сам факт того, что в этом месте живёт нереальное существо? Или я просто боюсь каким-то образом попасть под влияние Морфогенного двигателя? Причина была мне известна, но ответ скрывался где-то глубоко внутри меня. Мне резко захотелось в свою маленькую однушку в спальном районе Денвера, яблок и хороший сериал про подростковую любовь. И Майлза рядом. Чтобы он обнимал меня и успокаивал. — Мот? Ты видишь это? Я услышала голос Майлза и только потом поняла, что даже не заметила, как мы вышли к Морфогенному двигателю. Я подняла голову и увидела перед собой огромную машину. Да, хоть и через толстенное окно и с большого расстояния, но впечатление всё равно просто невероятное. — Это… — Эта херня создала Волрайдера, а ещё я испытал эту херню на собственной шкуре, — Эдди сказал, как отрезал. Вейлон снова недовольно покосился на него. — Морфогенный двигатель. Это так называется, — Вейлон фыркнул и подошёл к столу прямо у окна. Руками он погладил спинку кожаного стула и тяжело вздохнул, — Просто не верится, что здесь теперь всё… так. Буквально вчера здесь кипела работа. — И пытки над пациентами. — Эдди! — Я нахмурилась, — Мне сейчас станет плохо, помолчи, пожалуйста! Эдди пожал плечами, а Вейлон усмехнулся, поворачиваясь к нам. Майлз в это время подобрал со стола очередную мятую папку с документом. Я подошла к нему и безо всякого интереса наклонилась к бумагам. — Что это? — Отчёт об экономической целесообразности проекта «Волрайдер». Какая-то женщина, видимо, работник Меркоф… — Что пишет? — Ну… Тут про то, какую опасность представляет этот эксперимент. Вейлон ударил себя по лицу. — Так и знал, что они всё понимали. Осознавали, что этот чёрт может выйти из-под контроля и всё равно продолжали. — Кучка ублюдков. — Подытожил Майлз и захлопнул папку. Вейлон подошёл к двери, которая открывала путь к Морфогенному двигателю. Он открыл её и быстро спустился вниз, оглядываясь вокруг себя. Мы все спустились следом. Я оглядела огромное помещение, пока парни разошлись в разные стороны, разглядывая всё с неменьшим интересом. Ноги сами понесли меня в центр, а потом я подняла голову и посмотрела наверх. Потолок был так высоко, казалось, я смотрю на звёздное небо тихой ночью. Когда я посмотрела вокруг себя, по спине невольно пробежался холодок, покрывая всё тело неприятными мурашками. Я видела ту самую огромную машину, с помощью которой создали Волрайдера. Морфогенный двигатель. А там, запертый в сферической капсуле, с трубками… — Это Билли. Уильям Хоуп, — Я обернулась на голос позади себя. Это Майлз, — Выглядит хреново. Он жив? К нам также подошли Эдди и Вейлон. Вейлон ответил на вопрос Майлза. — Да, жив. Эти трубки поддерживают в нём жизнь или что-то вроде этого. Я не очень в этом разбираюсь, это не было моей работой, — Он тихо вдохнул, прикрывая глаза, но потом заметно вздрогнул, когда Эдди положил свои руки ему на плечи и наклонился к уху. — Хочешь, расскажу, каково быть на его месте? Ты тогда смотрел и ничего не сделал. А я просил. Думал, я забыл? — Голос не звучал холодно, скорее, наигранно сердито. Мы с Майлзом боязливо переглянулись, в то время как Вейлон вскрикнул и отпрыгнул от Эдди. — Прекращай свои приколы, Глускин! Это ни разу не смешно! Мы уже миллион раз обсуждали то, что я адекватный, в отличии от тебя, человек, и что я никак не мог помочь тебе! Ты грёбаный псих вообще-то, не забыл?! — Тыча в Эдди пальцем, Вейлон не на шутку раскричался. — Парк, закройте рот, — Майлз раздражённо цыкнул, складывая руки на груди. — Мистер Парк, не стоит кричать… Я была уверена, что таким поведением он всех нас ставит в невыгодное положение. Потом я всё же вернула взгляд на Эдди, испугавшись скорого срыва. Но его не последовало. Эдди только презрительно хмыкнул, смотря на Вейлона свысока. — Спасибо, что напоминаешь. Что бы я без тебя делал? Ах, точно, получал бы дальше свою дозу морфогенетического кондиционирования, только и всего, — В его голосе было столько сарказма, что мне захотелось усмехнуться, но я только вздохнула. — Парни, хватит, я вас прошу… Взгляды всех троих устремились в мою сторону. Я заметила, что Вейлон хотел что-то ответить Эдди, но сдержался и обратил внимание на меня. — Я понимаю, что у вас есть основания ненавидеть друг друга, но в то же время я хочу, чтобы мы все отсюда выбрались, — Я говорила, смотря в пол и теребя края толстовки. Странно было читать нотации взрослым мужчинам, но смеяться я сейчас могла только про себя, — Поэтому я предлагаю хотя бы на час забыть про то, что мистер Глускин психически болен, и про то, что мистер Парк работал на Меркофф. Это очень упростит выполнение задачи. Договорились? Я невольно подняла взгляд на парней передо мной. Каждый смотрел на меня по-разному. Майлз, видимо, обдумывая мои слова, выглядел потерянным, Вейлон точно выглядел удивлённым, а Эдди смотрел с какой-то грустью, будто ему стало меня жаль. — Хорошо, — Первым сказал именно он, — Я забуду про всё это, если мистер Парк прекратит называть меня психом. Вейлон возмущённо вскрикнул, поворачиваясь к Эдди. — Что? Тебя э́то задевает? Что я называю тебя психом? Почему я не обижаюсь на то, что ты хотел прорубить во мне вагину?! — Но вы обижаетесь… — Сказал Майлз и тут же оторопел. Эдди резко схватил Вейлона за шиворот и притянул к себе так близко, что в тишине лаборатории я услышала, как они стукнулись лбами. — Слушай меня внимательно, Вейлон Парк, — Я ещё ни разу не слышала настолько злой голос Эдди Глускина, — Ты ни хрена обо мне не знаешь. Ты не знаешь, что мне пришлось пережить. У тебя самого небось счастливая семья? Жёнушка дома ждёт, да? Детишки? Майлз сделал один шаг к ним и хотел что-то сказать, чтобы разнять их, но Эдди крикнул, не отрывая взгляда от Вейлона, который, кстати, смотрел Эдди в глаза не испуганно, а очень даже уверенно. — Помолчи, Майли! — Он сжал рубашку Вейлона только сильнее, — Ты поэтому так хочешь отсюда выбраться? Потому что у тебя семья. Не потому что тебе хочется спасти репортёра и девчонку, которые здесь по твоей вине оказались, между прочим. Про себя мне лучше вообще промолчать, ты же считаешь меня психом. Тебе бы свою шкуру спасти и прыгнуть к своей шлюхе в объятия. Майлз слушал всё это, открыв рот от удивления. Мне кажется, он боится лезть, чтобы тоже не получить, но с другой стороны их ссора выглядит так банально, что не так уж и страшно. Я хотела сказать что-нибудь, чтобы парни успокоились, но Вейлон меня опередил. — Закрой свой поганый рот, Глускин. Не смей так говорить о моей жене, — Казалось, каждый мускул его тела сейчас напряжён, — Ты не прав. Я осознаю свою вину в том, что они здесь оказались, — Он мельком показал пальцем в сторону меня и Майлза, — Но и ты должен понять, если тебе ещё есть чем, что приоритетом для меня сейчас является распространить информацию о незаконных действиях Меркофф в СМИ, а не спасение собственной шкуры. — Да что ты? Наш герой Вейлон Парк! — Эдди усмехнулся и медленно выпустил ткань рубашки из руки. Вейлон тут же сделал шаг назад. Я закатила глаза и раздражённо вздохнула. — По-моему, мы договаривались… — Я устало переводила взгляд с Эдди на Вейлона и обратно. — Нет, мы… Мы не успели, — Майлз выдохнул, явно довольный тем, что до драки не дошло. Наверное, он тоже всё время сейчас думал только о том, как бы у Глускина не случился припадок. Решено было разделиться и поискать что-то похожее на выход, подъёмник или лифт. Закон один: увидишь чёрный сгусток тумана — громко кричи «Волрайдер» и беги к чертям от этой тучки. Мы пришли к выводу, что здесь нет никого живого, кроме Билли, который заперт в капсуле, и нас, компании авантюристов. Лично я сейчас задумчиво вожу пальцем по замёрзшему холодильнику в каком-то похожем на столовую помещении и чувствую, как хочу есть. Рядом на столешнице покоится чей-то кишечник.

***

Майлз Апшер нервно дёрнул за ручку двери, и та послушно открылась. Парень вошёл внутрь, чуть не запнувшись о тело спецназовца и прикрывая за собой дверь, видно, по привычке. Обойдя тело, Майлз поднял голову и уставился на стену из пуленепробиваемого стекла перед собой, а точнее на то, что за ним. — Я должен быть мёртв, да? Понимаю, для тебя это большой шок, — Послышался усталый, старческий голос, и человек в инвалидной коляске повернулся к Майлзу лицом, — Позволь мне объясниться, мой друг. Удивление медленно сошло с лица репортёра, и он нахмурил брови. — Вернике.