Хорошо у нас в аду

— По-твоему, это вообще наша работа? Мужчина и женщина в костюмах быстро шли по коридору, звук из шагов отдавался от стен и привлекал внимание столпившихся по углам спецназовцев. Времени было в обрез, пара спешила, не обращая внимание на хаос вокруг. Они одновременно вошли в огромный зал, где под потолок возвышался морфогенетический двигатель. — Мы работаем в отделе обеспечения безопасности Меркофф, Пол. Конечно, это наша работа. Они подошли в центр зала. Ещё несколько десятков людей в защитных костюмах толпились здесь, что-то обсуждали, записывали в свои блокноты, осматривали. — Но я не для этого здесь работаю, чтобы ловить по всей стране каких-то психов. — Они не были психами, Пол, — Женщина вздохнула и, наконец, посмотрела в лицо своему собеседнику, — Они абсолютно адекватные люди. А ещё хитрые и умеющие умело скрываться. — Это ты про Вейлона Парка? Невозможно так хорошо скрываться после того, что он сделал. Я уверен, что мы скоро его отследим. Пол Марион опустился на корточки перед уликами на полу. Должно быть, он чувствует себя детективом из какой-нибудь стереотипной книжки. — Полин. Глянь-ка сюда. Женщина села на корточки рядом. Пол указывал пальцем на клочок бумаги, испачканный кровью и ещё чем-то чёрным. — «Вы все сдохните»? Забавно. — А то. Хочу забрать себе как напоминание. — Как думаешь, кто это написал? — Умирающий Майлз Апшер? — Не зови его умирающим. Тело исчезло прямо у нас из под носа. Как и Волрайдер, кстати. — Меня бесят твои теории. Какое-то время они осматривали улики молча, пока Полин Глик не отвлеклась на звонок мобильного. Она отошла в сторону, но уже через полминуты вернулась. — Звонил босс. Как ты и предсказывал, мы смогли засечь Парка, — Полин ухмыльнулась, — Он и его семья остановились в мотеле на границе Колорадо и Канзаса.

***

Было ощущение, словно проспал больше двенадцати часов, и теперь ты настолько слаб, что нет сил проснуться. Так я чувствовала себя, когда открыла глаза, и меня ослепила белая отделка потолка. А потом и белые стены, и шторы. Было немного темно, но я не могла понять, какое сейчас время суток. Лёжа на спине, почти не двигаясь, ровно дыша, я продолжала смотреть в потолок. Никаких мыслей не было, я просто думала о том, что происходит сейчас, когда совсем ничего не происходило. Ладно, хватит валяться! Я аккуратно приподняла голову, а потом медленно села на кровати. Одеяло упало с груди, и я поняла, что одета в свою детскую пижаму. Оглянувшись вокруг себя, я, наконец, поняла, где нахожусь – больничная палата. А судя по тому, что сейчас тихо, что даже за дверью в коридор не слышно ни единого шороха, сейчас ночь или раннее утро. Я потянулась, зевнула, свесила ноги с кровати и нащупала пальцами тапочки. Мои мягкие, домашние тапочки, которые я оставила в родительской квартире, а гордость не позволила за ними вернуться. Странно, да? Я тоже так подумала, когда встала с кровати и подошла к окну. Была ранняя зорька, первые солнечные лучи осветили горизонт, но всё ещё было темно. — Значит, я выжила. Мой голос прервал утреннюю тишину больницы. Я задумчиво смотрела в окно на город, руками упираясь в подоконник. Я выжила и сейчас в больнице. Значит, я полностью в порядке? Я опустила взгляд на свои ладони. На левой руке недоставало указательного пальца, а его остатки были замотаны бинтом. Я наклонилась, чтобы задрать штанины и посмотреть на все царапины и раны на ногах. Каждая была намазана йодом, даже самая маленькая, а та большая рана на голени была замотана успевшим пропитаться кровью бинтом. Захотелось раздеться полностью и посмотреть на своё тело. Интересно, что со мной делали, пока я была в отключке. Я сняла пижаму и бельё и положила всё на кровать. Скинув с ног тапочки, я босиком подошла к шкафу, дверцы которого представляли из себя зеркала во весь рост. Видя в каком состоянии моё тело, я зажмурилась. Столько синяков и ран, возможно, шрамы от которых останутся на всю жизнь. Кому будет приятно посмотреть на меня без одежды? Когда-нибудь вместо этого шкафа будет молодой человек, и... Мои мысли резко оборвались. Я подумала о молодом человеке и теперь вспомнила о Майлзе. Меня охватила секундная паника, и я резко развернулась к кровати, напряжённо смотря куда-то в стену. Что случилось с Майлзом? Я ведь так и не видела его после того, как он отключил питание и разрушил морфогенетический двигатель. Мы с Эдди и Вейлоном бежали к выходу, как вдруг на нас напали доктор Вернике и отряд спецназа. Ох, а что же случилось с Эдди и Вейлоном? Они вместе с Майлзом сейчас здесь, в больнице? Я ничего не знала, и от этого мне стало плохо. Я подошла к кровати, быстро натянула пижаму, не надевая трусов, и укуталась в одеяло. Меня затрясло, стало холодно и страшно, будто я потеряла самое дорогое, что у меня было. По щекам покатились слёзы, и я уткнулась лицом в стремительно намокающую подушку. Через какое-то время я почувствовала приближение сна. За волной меланхолии меня окатила усталость, и я, расслабившись под одеялом, уснула.

***

За время пребывания в лечебнице Маунт Мэссив Эдди Глускин уже и забыл, что такое «находиться в обществе». Люди не то, чтобы пугали, они заставляли сердце биться чаще, а тело бросало в пот. Он волновался. Он так давно не был даже в обычном супермаркете, что оцепенел, когда Вейлон сказал ему, что уезжает. Глускин хорошо запомнил их последнюю встречу, запомнил разговор слово в слово. Вейлон Парк сбегает, забирает семью, ценные вещи и уезжает подальше от Колорадо. А ведь это означало, что Эдди Глускин останется совсем один. Вейлон запретил оставаться в их с Лизой семейном доме, поскольку был уверен на двести процентов, что сотрудники Меркофф пойдут искать его там. Натыкаться на Глускина им совсем не нужно было. Единственным выходом для Эдди было взять комнату в общежитии. В неблагоприятных районах города маленькие одноместные комнаты выдавали без документов и каких-либо других бумаг, буквально за копейки, многие считали это благотворительной акцией для бездомных. Парк вручил Эдди пачку денег «на первое время», приказал навещать Мот, при этом не сталкиваясь с её родными, а самое главное – остерегаться вообще всего, что может быть хоть как-то связано с Меркофф и тем, что произошло в Маунт Мэссив. — Но ты же вернёшься? — Я ничего не могу обещать, — Вейлон отрицательно покачал головой, — Для меня сейчас в приоритете моя жена и дети. Ничего личного, но мне глубоко плевать на то, что будет с тобой или Мот. Хотя, полагаю, с ней всё будет в порядке, у неё же есть семья. — Ты забыл, что мы все в одной упряжке, Вей. — Нет, — Парк отрезал и резко развернулся к Эдди полубоком, – Это далеко не так. Мы были в одной упряжке внутри лечебницы, теперь я вам ничем не обязан. Но раз мы подружились, я могу лишь помочь тебе. Вейлон порылся в кармане и достал оттуда маленькую мятую бумажку. — Вчера начеркал тебе адрес нормальной больницы для людей с подобными твоим проблемами. Там работает мой знакомый, просто назови моё имя, я ему уже рассказал про тебя. Эдди почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мысль о том, что кто-то знает о его прошлом, пугала сильнее следующих по их следам Меркофф. — Что ты ему рассказал? — Не парься. Ничего такого, из-за чего тебе бы грозила смертная казнь. Какое-то время они молча стояли, каждый в своих мыслях. Эдди снова думал о других вариантах развития событий в их последний день в Маунт Мессив. В голове тут же всплыл образ Майлза, и он задумчиво опустил голову. — Всё же... Майлз бы тебе не простил твоего побега. Послышался щелчок языком, а потом шлепок. Это Вейлон ударил себя по лицу. — Апшер мёртв, чёрт возьми. А ты прекрати уже меня винить. Проще было замолчать, чем спорить с Вейлоном Парком. После той ночи Глускин больше его не видел. Он ещё долго лежал на разваливающемся диване в своей комнатушке и размышлял обо всём, смотря в потолок. Изредка он слышал знакомые голоса, которые звали его по имени, но он старался их игнорировать. Сейчас главным было не сойти с ума окончательно.

***

Сказать по правде, я удивилась, когда ко мне в палату ввалилась вся моя семья. Тогда я не спала, просто лежала, смотря в окно и наблюдая за ветками голого дерева, которое тряслось при самом слабом ветерке. Ночью мне приснился кошмар, как эти ветки хватают меня и утаскивают куда-то из палаты, а потом я нахожу в какой-то пещере мёртвого Майлза. Было грустно просыпаться от такого сна, особенно, когда я почувствовала, что по спине струйками бежит холодный пот. Я не знала, сколько времени, но солнце стояло высоко в небе, его изредка скрывали серые облака. Чудесная погода для прогулок, если бы не вся эта история. В палату почти одновременно зашли папа с мамой, потом Софи, а дальше я узнала два высоких силуэта: Мии и Питера. На них лица не было, и при их виде у меня сильно забилось сердце. Значит, вся моя семья в курсе того, что произошло. Мы обнялись, я чуть не плакала. Мама, видимо, тоже, как и Софи, которая постоянно шмыгала носом и крепко вцепилась в ткань моей пижамы при первой же возможности. Остальные сохраняли спокойные лица, но я видела, как они волновались. Разговор вышел странный. Я извинилась за то, что сбежала и не сказала ни слова. Про Майлза рассказывать не стала, родители всё равно не знают, кто это. Было немного странно рассказывать им про то, где я была и что пережила. Косые взгляды в сторону моей беспалой ладони начинали раздражать. В конце концов я спросила: — Неужели вы ничего не видели в новостях? Что-то вроде «великого разоблачения на психиатрическую лечебницу Маунт Мэссив»? Мия удивлённо подняла брови и поправила свою рыжую чёлку. — Я слышала что-то такое вчера. Видела в социальных сетях. Ничего особенного. — Ничего особенного? — Я смотрела на неё исподлобья, — Там ставили незаконные опыты на пациентах. Пытали душевнобольных, невинных людей. Ещё со времён Второй мировой войны. Повисла тяжёлая тишина, которой я не замечала из-за нахлынувших чувств. Я даже не заметила, как сжались остальные. Софи продолжала теребить мою кофту, это начинало действовать на нервы. — Я была там и видела все эти ужасы. Неужели вы совсем не слушали того, что я говорила? — Мы слушали... — Вступила мама, — Ты говорила про главный эксперимент, который вышел из под контроля. — Да, верно. Из-за него всё пошло не так. Сумасшедшие получили свободу. Начался хаос. Это было ужасно. — Что ты вообще забыла в Маунт Мэссив? — Голос Мии звучал даже не напуганно, в нём было много недоумения. Я вздохнула, потому что поняла, что мне придётся рассказать про Майлза. — У меня есть друг, который работает репортёром. Ему пришло анонимное письмо с просьбой расследовать это дело. Я навязалась ехать с ним, потому что думала, что хорошо знаю это место. Думала, что всё не так серьёзно, — Я опустила голову и заговорила низким, тихим голосом, — Маунт Мэссив – это ад на земле. И мой друг пропал без вести. А я здесь. И никто из вас мне не верит. Я сделала для себя несколько выводов, когда предки ушли, и я осталась одна. Первый: у мистера Парка возникли трудности с оглашением отснятого в больнице материала в СМИ. Иначе по какой причине вся Америка ещё не стоит на ушах? Второй: все мои родные считают меня чокнутой выдумщицей. Третий: мне жутко хочется увидеть хоть кого-нибудь из моих друзей. Не важно, мистер Парк, Эдди Глускин или Майлз. Мне хотелось поговорить с тем, кто пережил Маунт Мэссив со мной и точно знает, что я не лгу. И, наконец, четвёртый вывод: единственный плюс от этого семейного посещения заключался в том, что они привезли с собой пару питьевых йогуртов и печенье. «Яблоко и злаки» был моим любимым вкусом, благо, мама с этим угадала. После этого разговора хотелось просто лежать и смотреть в потолок. Думать не хотелось. Я ненавидела думать, когда не знала, точно ли получу правильный ответ. Этим же вечером, когда открывался второй круг посещений, в мою дверь постучали. Я удивилась: ещё никто из медсестёр не стучал, в том числе и приходившие днём родители. Я всё же надеялась, что от меня отстанут, поэтому промолчала и отвернулась к двери спиной. Через несколько секунд я услышала щелчок дверной ручки, а потом и как таинственный посетитель вошёл внутрь. — Мот? Голос я узнала мгновенно, поэтому резко развернулась. Заболела рана на спине, но это был такой пустяк, ведь у двери стоял Эдди Глускин. — О боже, Эдди. Я села на кровати, не отрываясь смотря на Эдди. В голове завертелось столько вопросов, что я невольно открыла рот, но потом закрыла его, когда Эдди подошёл ближе и начал говорить. — Я рад, что ты в порядке. Ты виделась с родными? Никто не в курсе того, что произошло. Меркофф быстро подчистили следы. Мне жаль, что так вышло. Хреново... Эдди сказал всего одну вещь, но мне показалось, что он выдал нескончаемый поток информации, которую мне физически невозможно обработать. — Подожди, подожди... Что произошло после того, как Вернике приказал нас убить? Я ничего не помню. Эдди на секунду замер, а потом шумно вздохнул и отвёл взгляд, заводя руки за спину. — Я тоже смутно помню, если честно. Мне показалось, Волрайдер защитил нас. У меня глаза на лоб полезли. — Как это, Волрайдер защитил нас? — Я видел, как он кромсал спецназовцев. А ещё в нас не попала ни одна пуля, будто он создал барьер. Я видел всё в серой дымке, будто что-то мешало смотреть. Чем больше Эдди говорил, тем больше я вспоминала. Точно, я тоже помнила туманный барьер и слышала крики солдат. На этом мои воспоминания обрывались. — Я слышала, как Вернике назвал кого-то носителем. Потом все закричали. Мне стало больно, голова закружилась... — Ты потеряла сознание. Когда всё закончилось, мы с Вейлоном понесли тебя на улицу. Стояла такая тишина, что аж жутко было, вот, что я помню... Там был красный джип, внутри документы Майлза, поэтому мы поняли... — Да, это его машина, — Я почувствовала, как меня бросило в пот, — Погоди... Вы уехали оттуда вместе со мной, не дождавшись Майлза? Он же... Он же сказал, что догонит нас. Почему вы не дождались его? Лицо Эдди потемнело, и он посмотрел на меня, сведя брови к переносице. — Мне правда жаль, Мот. Ты не дышала, мы думали, что потеряли тебя. Вейлон очень торопил меня, я хотел пойти искать Майлза в лабораторию, но он не позволил. Сказал, что лучше уехать отсюда сейчас, прежде чем снова появится Волрайдер или очередной отряд спецназа. Когда мы уже уехали, Вейлон сказал, что это Майлз стал носителем. Он приказал Волрайдеру убить солдат уже будучи в агонии. Я... думаю, что он погиб там. Волрайдер убил его, когда обрёл свободу, освободившись от Билли. Я смотрела на Эдди, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Стало так холодно и больно, его слова словно наложили на меня вечное проклятье. Майлз погиб, защитив нас и всю лечебницу. Благодаря нему я сейчас жива, как и Эдди, как и Вейлон Парк. В глазах защипало, заболело в груди, и я стиснула в руках одеяло. Никто из нас больше не решался ничего сказать, но тишина делала только хуже. Я бы сейчас хотела разрыдаться под любимую песню в жанре инди, но мне оставалось глотать слёзы и молча сидеть в своей больничной постели. Это нечестно. Мы столько всего пережили и должны были выбраться все вместе. Но сейчас Майлза нет. — Я не хочу ранить тебя ещё больше, Мот, но... — Эдди продолжил тихим голосом, — Позавчера Вейлон уехал из Колорадо. Вместе со своей семьёй. Забрал из дома всё необходимое и уехал после того, как выгрузил снятое в Маунт Мэссив видео. Я ожидал такого взрыва в СМИ, но... ничего не вышло. Я не знаю, в курсе Вейлон или нет. Но теперь ищут и его, и Майлза, и даже тебя. На глаза навернулись слёзы, и я вытерла их рукавом пижамы. — Почему?.. — Он сказал, что семья у него в приоритете. Сказал, что Майлз мёртв, на меня ему наплевать. По ясным причинам. А у тебя есть родители, которые о тебе позаботятся. Я говорил ему, что мы все в одной упряжке, но он только послал меня куда подальше. Я шмыгнула носом и, наконец, подняла голову на Эдди. Он смотрел куда-то в сторону. Мне стало не по себе, когда я увидела его взгляд. — Я думаю, все связи между нами оборвались, как только мы покинули лечебницу, — Эдди перевёл взгляд на меня, — Мне лучше было бы умереть там. У меня ничего и никого нет, чтобы продолжать жить. Я сумасшедший. У Вейлона своя жизнь, у тебя своя. Ты... начнёшь жить дальше и без Майлза. А я не знаю, куда мне идти. Зачем я вообще сбежал оттуда? — Мистер Парк обещал помочь тебе с этим... — Да, но теперь он где-то далеко в Канзасе. Может, уже и дальше. В тот раз каждый из нас понял, насколько на самом деле одинок. И никто из нас двоих не подумал протянуть друг другу руку помощи. Нити окончательно разорвались, мы стали друг другу чужими людьми, какими и были до встречи в лечебнице.

***

Ночью становилось значительно холоднее, чем днём. Вейлон Парк думал об этом, когда закрывал скрипящую дверь на балкон. Лиза была во второй комнате их маленького номера, который они сняли всего на пару дней, чтобы передохнуть, укладывала спать мальчиков. Скоро снова надо будет ехать, и, возможно придётся объехать всю Америку, но когда-нибудь он найдёт пристанище для него, Лизы и детей. Где никто и никогда не посмеет их тронуть. Устало вдохнув, Вейлон направился к двери. Ему тоже хотелось пожелать сыновьям спокойной ночи. Он не видел их всего трое суток, но, находясь на волоске от смерти, ещё сильнее хочешь увидеть близких. Вейлон только взялся за ручку двери, как балконная дверь снова скрипнула, и по ногам потянул холодный ветер. Он обернулся. Дверь на балкон была открыта. Раздражённо хмыкнув, Вейлон вернулся, чтобы закрыть её. — Дурацкая дверь. Хотя что ещё ждать от мотеля за 50 долларов за ночь? Стоило Вейлону закрыть дверь, как в комнате резко стало ещё холоднее, будто дверь была открыта целые сутки. По спине пробежались мурашки, и он резко обернулся. — Какого... — Мистер Парк! Давно не виделись. Майлз Апшер, которого Вейлон Парк считал мёртвым, материализовался прямо у него в номере буквально из воздуха.