Спасение в любви

         Феликс медленно приходил в себя. Все тело сводило от боли, поэтому, не без труда, приоткрыв глаза, он тут же снова их закрыл от ударившего в них яркого света. Не желая изводить себя еще больше и стараясь не делать резких движений, он осторожно откинул голову на стену, но даже это легкое действие привело к неприятным ощущениям во всем теле.          Вампир давно потерялся в днях и не знал, сколько времени провел в заточении. Не будь все так плачевно, он бы даже усмехнулся. Да и не поверил бы он раньше, скажи ему кто, что он может оказаться в подобной ситуации. Он, многовековой вампир, знающий и умеющий, казалось бы, все, попался в ловушку, как неопытный юнец. Или его сделало таким глупым счастье? Именно из-за него он расслабился и перестал замечать опасность вокруг?          Ульяна… она изменила его мир до неузнаваемости, превратив холодного и безэмоционального вампира, в мягкого и добродушного мужа. Он мог быть строг и жесток на работе, но с ней никогда. Ему казалось, что любви не существует, но чувства к ней доказали обратное. Своим присутствием рядом, своей нежностью, заботой и вниманием, но при этом без всякой настойчивости, просьб и ультиматумов, она смогла сломить его принципы и он сам, не ожидая от себя подобного, сделал ей предложение.          Феликс и не думал, что брак с Ульяной может быть настолько счастливым. Он не представлял своей жизни без нее, ловил каждую ее улыбку и пытался сделать так, чтобы она никогда не сходила с ее лица. А чего стоили ее объятия, когда она подходила без всякого повода и устраивала свою голову у него на груди. Или, если он сидел в эти моменты, тихо ступая, подбиралась к нему сзади и, сводя руки у него на груди, упиралась подбородком ему в плечо, а он при этом слушал ее дыхание и растворялся в ней.          Восемь лет в браке пролетели слишком быстро. Смертные говорят: счастливые часов не наблюдают. А в их случае, они не замечали мчащихся месяцев. Он отлично помнил тот день, когда их счастье приумножилось. Помнил, как Ульяна дрожащая, немного испуганная, но с улыбкой на лице, подошла к нему и огорошила своей беременностью. Он знал, как она хотела детей, и понимал, что когда-то это должно было случиться, но был не готов к той неожиданной новости. Только стоило увидеть, как улыбка начала медленно сползать с ее лица, как глаза заволокло пеленой слез от его молчания и какой-либо реакции на ее слова, как он тут же пришел в себя и сгреб ее в объятия. Все его принципы относительно нежелания детей вмиг рухнули, когда до него дошло, что у них с Ульяной будет ребенок. Это ни какой-то чужой, вечно орущий спиногрыз, это их малыш, который вскоре появится на свет.          Он всю беременность не спускал с жены глаз. Опасаясь того, что она носит под сердцем вампира, он контролировал каждый ее шаг, чтобы в случае необходимости прийти ей на помощь. Но беременность протекала без угрозы для жизни матери, а токсикоз, который свойственен практически всем беременным женщинам, не вызывал паники. Он заботился об Ульяне с удвоенной силой, носил завтраки ей в постель, укутывал в одеяло в особо промозглые вечера, а ее глаза, светящиеся нежностью и теплотой, заменяли ему любые слова благодарности.          Все девять месяцев он любовался счастливой Ульяной, да и сам был счастлив не меньше нее. Часто держал ее в объятиях, кладя руки на ее округлившийся живот, и получал удовольствие от движений малыша под ладонями. В такие моменты они мечтали о будущем и, смеясь, выбирали имя для их сына.          Относительно спокойная беременность усыпила их бдительность и внезапно тяжелые роды стали для них полной неожиданностью. Несмотря на длинные коридоры и множество комнат, отделяющих Ульяну от Феликса, он отчетливо слышал каждый ее стон и крик боли. Он метался, как загнанный в клетке зверь, понимая, что ничего не может сделать, никак не может помочь мучавшейся жене. Прошел не один час, прежде чем он, не выдержав, ворвался в палату. Измученная, изможденная, с испариной на лице и влажными волосами, она со всей силы сжимала ладонями края кушетки, тяжело дышала и тужилась. Именно такой он ее и увидел.          Его тут же попытались выставить за дверь, но одного взгляда на персонал хватило, чтобы его оставили в покое и вновь все внимание сосредоточили на его жене. Ульяна тоже прошептала «уйди», но он не послушался ее. Он был рядом до самого конца, успокаивал ее, держал за руки, говорил, что делать. Он был далеко не так спокоен, как пытался казаться ей, но не мог показывать истинных чувств. А его невозможность подействовать магически и хоть как-то помочь жене, не на шутку испугала его. Он пытался, но ничего не получалось. Ему было страшно даже представить, что она тогда испытывала, на его руках остались синяки от ее пальцев, а та выносливость и стойкость, с которой она пыталась подарить жизнь их малышу, совсем не вязалась с той хрупкостью и ранимостью, которые были так свойственны его жене.          Когда их сын появился на свет и они его впервые увидели, Ульяна тихо заплакала, при этом счастливая улыбка не сходила с ее лица. Сам же Феликс, будто все еще не веря в то, что их стало трое, медленно провел ладонью по ее волосам и поцеловал в лоб, задержав губы на ее коже.          Ростислав был необычным ребенком. В нем сочетались и человеческая, и вампирская сущности. Он мог питаться и молоком матери, и кровью. Но у него не было зависимости от крови, как у его отца, и поэтому родители предпочитали кормить его обычной едой. Едва он перестал быть младенцем, в нем стали проявляться силы отца. Он еще не мог ими управлять, да и вряд ли сам понимал, что делает, но опасения за жизнь Ульяны, которая всегда была рядом с сыном, заставили Феликса искать выход из сложившейся ситуации. И он его нашел.             Мужчина поставил на весь их дом блокировку сил вампира. Осталось лишь две комнаты, в которых ими можно было пользоваться – это супружеская спальня и гостиная. В обеих этих комнатах малыш был рядом с отцом. В спальню он любил прибегать по утрам и забираться в постель к родителям, а в гостиной Феликс обучал его магическому дару. Они с Ульяной понимали, что не стоит лишать сына врожденных способностей и поэтому часто по вечерам, сын с отцом уединялись в комнате, где Ростислав думал, что Феликс ему показывает фокусы и с радостным визгом повторял за ним какие-то простые движения. Вампир намеренно не обучал малыша чему-то серьезному, считая, что для этого еще не пришло время. При этом они с Ульяной научили осторожности Ростислава, и с другими детьми он вел себя как обычный ребенок. Им не хотелось лишать сына детства и держать его вдали ото всех, а малыш будто понимал это и к своим пяти годам отличался сдержанностью отца. Совсем крошкой он был капризным, как большинство детей, но рядом со спокойным папой, с которым ему так нравилось проводить время, он постепенно привыкал быть таким же.          Они были необычной семьей, в связи с чем ответственности у Феликса прибавилось. Он отвечал не только за себя, как когда-то давно, и не только за свою жену, как последние годы. Теперь у них был ребенок, и именно это делало вампира сверх меры осторожным. Он знал, что в случае необходимости, сможет защитить их, но он не всегда был рядом с ними, поэтому сделал детскую комнату защищенной ото всех. В нее не мог проникнуть никто, кроме них троих. Эта комната стала убежищем, в котором с ними никогда и ничего не случилось бы.          Желание обезопасить семью, подтолкнуло Феликса и к сделке со Светлыми. Он не собирался бросать агентство, ему нравилась его работа, но, несмотря на это, он договорился, что будет и дальше продолжать работать при условии, что Светлые возьмут под свою опеку его семью, если с ним когда-нибудь что-нибудь случится. Феликс понимал, что просто так тягаться с ним никто не станет. Поэтому опасность грозила только со стороны Темных. И если после этого Ульяна с сыном будет под защитой Светлых, им ничего не будет угрожать, потому что Темные не начнут войну со Светлыми. Правда, о своей сделке Ульяне он не сказал. Феликс не хотел волновать жену, к тому же им ничего не угрожало. Но однажды невзначай обмолвился, что если им с сыном понадобится помощь, а его не окажется рядом, пусть обращаются к Светлым. Ульяна тогда насторожилась и заявила, что ничего случиться не может, но он все равно заставил ее пообещать, что в случае необходимости она не будет ломать голову над тем, что делать, а попросит поддержки у Светлых.          Феликс не ожидал от самого себя, но он стал примерным семьянином и был по-настоящему счастлив от этого. Он любил жену и сына, а звонкий голосок и смех Ростислава не раздражали его, как бывало раньше с другими детьми, а радовали. Он с удовольствием возвращался домой, где Ульяна одним своим нахождением там создавала уют. Не зная, что можно быть настолько счастливым, он наслаждался каждым мигом рядом с семьей, запоминая и впитывая их в себя.          Только эти воспоминания и помогали ему держаться все это время в камере пыток.