Спасение в любви

         В тот вечер, когда все произошло, они всей семьей находились в детской. Ростислав сидел на коленях отца и игрался с перстнем Дракулы. Сын обожал это кольцо и когда разрешал отец, а это случалось не часто, вертел его в своих ручках, одевал на пальчик и мечтал о точно таком же, когда вырастет. Ульяна при этом сидела рядом, с улыбкой на лице, и любовалась своими мужчинами.          Феликс тогда почувствовал чужое присутствие в доме и прислушался к своим ощущениям. В городе не было вампиров, кроме него, а та энергия, что он сейчас улавливал, явно исходила от вампира. Не желая волновать семью, он пересадил сына на колени к Ульяне и, поднявшись, произнес:          - Оставайтесь здесь.          - Что случилось? – девушка слишком хорошо чувствовала настроение мужа и по его поведению поняла, что в доме кто-то есть. Обняв сына, она обеспокоенно посмотрела на Феликса.          - Пока ничего. Но все равно, не выходите из комнаты.          Он вышел из детской и начал спускаться по лестнице вниз, когда увидел на первом этаже знакомого вампира.          - Дарон?!..          - Ну, здравствуй, Феликс, - усмехнулся незваный гость.          - Я тебя не приглашал, - поморщился Феликс, продолжая подходить к нему и отмечая, что рядом с Дароном стоят два человека с оружием в руках. И тут же уловил едва заметное движение им. Взмахнув руками, чтобы предотвратить стрельбу, Феликс с ужасом понял, что попал в собственную ловушку. Поставив блокаду на дом, он лишил и себя магических сил и сейчас был абсолютно беспомощен. Но, не желая сдаваться просто так, рванул в сторону гостиной, зная, что там, сможет использовать свои силы. Но путь туда был слишком далек, а серебряные пули слишком быстры. Они настигли его сразу же, впиваясь в руки и ноги, лишая возможности двигаться.          Его тут же подхватили и выволокли на улицу, откуда уже Дарон переместил его в это здание, которое должно было стать последним на его жизненном пути.          Вытащив из тела Феликса все пули, его бросили в маленькую комнатушку, полностью обделанную серебром. Эта комната лишала не только магических, но и физических сил. Она подавляла волю, делала жалким и беспомощным, а постепенно лишала и здравого рассудка. В купе с голодом, которым его морили, Феликс очень быстро превратился в жалкое подобие вампира. Он был вынужден находиться в центре комнаты на каких-то лохмотьях, потому что касаться стен и голого пола не мог – тут же получал ожог. Прошел ни один день, но с ним никто не общался и он до сих пор не знал, почему находится здесь и чего от него хотят.          Дарон был внебрачным сыном Дракулы. Сам Феликс пересекался с ним лишь однажды и тот сразу ему не понравился. Считая, что он принадлежит к великому роду, он позволял себе слишком многое, в то время как официально Дракула его так и не признал, но закрывал глаза на его проделки, а иногда и жестокие козни. Но в данном случае Феликс был уверен, что Дракула не в курсе очередной выходки своего сыночка, иначе никогда не допустил бы этого. А значит, Дарон в одиночку собрался чего-то добиться. И спустя три дня Феликс выяснил, чего именно.          Надев на него серебряные кандалы, его перевели в соседнюю комнату, где приковали к стене. Позже туда вошел зачинщик всего этого, и довольно усмехаясь, посмотрел на него.          - Вот теперь мы поговорим! Теперь ты не всемогущий вампир, каким был недавно, а жалкий вампиришка.          - И что тебе от меня нужно? – не обращая внимания на его слова, задал вопрос Феликс.          - Мне нравится твоя хватка! Надеюсь, ты так же скоро примешь решение и о сотрудничестве со мной?          Темный лишь ухмыльнулся, понимая, что этого никогда не будет. Ему было не просто вести обычный диалог, серебро на руках и ногах прожигало кожу, причиняя ему нестерпимую боль, но он не показывал вида.          - В чем? – бросил вопрос Феликс.          - Мне нужен перстень моего ненаглядного папаши! Верни его мне, он принадлежит мне по праву!          Феликс не думал, что причина его похищения может быть такой, но, когда узнал ее, не смог сдержаться и рассмеялся. Находясь в беспомощном состоянии, он своим смехом ввел в ступор Дарона, заставив его напрячься и разозлиться.          - Ты хоть представляешь, что с тобой сделает Дракула, когда узнает о твоей выходке? – усмехаясь, спросил Темный.          - Не узнает. Завладев перстнем, я смогу избавиться и от него тоже.          Поняв, как глуп план Дарона, Феликс махнул головой:          - Тебе никогда не увидеть перстня. А узнав, что ты сделал со мной, Дракула свернет тебе шею.          - Ты ошибаешься. Кольцо рано или поздно будет моим. Все зависит от того, сразу ли ты согласишься мне его отдать или предпочтешь вначале помучиться?          Феликс не смог сдержать усмешки, все было случайным, нелепым, стечением обстоятельств. Он никогда не снимал перстень, а именно в тот момент, когда в его доме появился Дарон, он оставил его в ручках Ростислава. Не будь этого, перстень уже давно оказался бы в руках Дарона, а сам Феликс, скорее всего, был бы уже мертв. Он понимал, что в любом случае не останется в живых, но и отдавать вампиру то, что тому так хотелось заполучить, он не собирался.          - Тебе никогда им не завладеть, - медленно и спокойно сказал Темный. – Ты слишком глуп и слаб, чтобы распоряжаться кольцом Дракулы.          - Это мы еще посмотрим! – со злостью бросил он и исчез из комнаты.          С того моменты и начались пытки Феликса.          Дарон придумывал каждый раз что-то новое, в совершенстве зная, что именно причиняет самую сильную боль вампиру. Он изводил и мучил его, наслаждаясь своими издевательствами и, казалось, даже не хотел, чтобы Феликс сдавался. Он каждый день проверял его выносливость, оставляя на его теле все больше и больше следов и ран от своих пыток. Со временем стало казаться, что на теле Феликса не осталось уже не тронутого участка, во многих местах были сильнейшие ожоги, где-то проступали кровоточащие язвы, а на запястьях и лодыжках не было кожи, она сошла от ожогов серебром и теперь там красовались открытые куски мяса.          Феликс всегда был сильным и не собирался показывать свои слабости сейчас. Стискивая зубы до скрипа и треска, он не подавал и звука от сводящей его с ума боли. Он был обессиленным и беспомощным, но при этом до конца оставался выносливым, несдающимся и гордым. Его подобное поведение заводило Дарона еще больше, и он еще изощреннее издевался над ним, ожидая, когда Феликс сломается.          А Темный постепенно свыкся с болью, она стала его неотъемлемой частью жизни. Он понимал, что его смерть не за горами, он научился прислушиваться к себе и знал, что его силы на исходе. Он часто стал терять сознание, и не всегда во время пыток. От голода и постоянных истязаний, его организм стал слишком слаб и отказывался жить.          Все это время его успокаивало лишь то, что Ульяна с Ростиславом были в безопасности. Он знал, что спасать его было некому, поэтому надеялся на то, что прошедшего времени хватит, чтобы Светлые взяли их под свою защиту, и поэтому же вынуждал себя цепляться за жизнь, чтобы дать еще больше времени семье, с целью уберечь ее. А воспоминания о жене и сыне помогали превозмогать и терпеть боль. Он умирал, но умирал, познав счастье и любовь.          - Вижу, ты не собираешься сдаваться, - придя к нему в очередной раз, сказал Дарон. Понимая, что силы того на исходе, он решил сменить тактику. – Я позволю тебе немного отдохнуть… Пока буду заниматься твоей прекрасной женушкой, - наблюдая за его реакцией, медленно сказал он.          Феликс дернулся. Такого ожидать он не мог и, не веря в то, что Дарон говорит правду, зло бросил:          - Тебе не добраться до нее!          - Ты что, правда, думал, что у меня нет запасного плана? – с издевкой рассмеялся он. – Феликс, не будь идиотом! У нас и твоя ненаглядная Ульяна, и твой малолетний отпрыск, поэтому кольцо рано или поздно будет моим. Кто-то из них сдастся. Или это сделаешь ты, не захотев смотреть, как я над ними издеваюсь, - его ядовитый смех разнесся по всей комнате. – Но начнем мы с нее. Приведите Ульяну! - крикнул он так, чтобы его услышали за дверью.          Феликс не хотел верить в происходящее, но понимал, что Дарон не лжет. Именно сейчас им овладел страх, тот страх, который не мог одержать над ним верх все эти дни. Он с ужасом понимал, что не может спасти свою семью, что сам с трудом удерживает жизнь в своем теле. Но и о том, чтобы отдать кольцо, не могло идти и речи. Потому что он знал, что Дарон все равно не оставит в живых никого из них. А развлекаться и пытать их, он мог и после того, как завладеет перстнем. Оказавшись в тупике и не зная, что делать, он с опаской посмотрел на дверь, которая, заскрипев, стала открываться.