Игра вслепую

…современные дети в городе Инферис — опасные исчадия Ада и просто долбанные чудовища. И в этом, как ни странно, зачастую виноваты даже не их родители, а окружение и нынешние реалии. С малых лет детям прививают необходимость оставаться осторожными и подозрительными по отношению ко всем окружающим их людям, а родители, прежде чем позволить ребёнку гулять по улицам одному, часто всучают своему чаду электрошокер, кастет или даже нож в качестве средства для самообороны. И не зря. Детская площадка — одно из самых опасных мест для разного рода маньяков и педофилов, ведь почти каждый ребёнок там вооружён не хуже взрослого и способен без промедлений постоять за себя. Подростки и вовсе могут разгуливать с пневматическим или травматическим оружием, а то и ещё с чем похуже. Кажется, раньше было всё ровно наоборот, а теперь мир окончательно сошёл с ума. Нынешние реалии таковы: всё, что находится за пределами внутреннего кольца города, — это своеобразная зона отчуждения для любого нормального человека. За пределами центра Инфериса люди практически жили сами по себе, а потому и печься о собственной безопасности им также приходилось самим. С учётом возросшей преступной активности в городе необходимость иметь при себе оружие, чтобы суметь хотя бы попытаться защитить свою шкуру от бандитов, появляется чуть ли не с младенчества. Дивный новый мир активно взращивал новое поколение — поколение убийц. Джейсон с самого рождения варился в этом котле вместе со всеми остальными неудачниками, которым не повезло оказаться не по ту сторону кольца. Но он не считал это чем-то столь уж плохим. Истинными бедолагами в его понимании были те, кто не мог постоять за себя — будь то нападающие, будь то защищающиеся. Если человек прожил ещё один день, отбившись от очередной мрази и, в напоминание о последствиях нападения на себя, отрезал этой суке ухо, чтобы тот больше никогда к нему не лез — то вот это Джейсон считал достойным поводом для гордости. В конце концов, если думать логически, то кто тут настоящий лузер: тот, кто в назидание отрезал кому-то кусочек от тела, или тот, кому его отрезали? С ножами Джейсон познакомился лет в шесть, а уже к восьми годам знал множество опасных трюков и мог метнуть клинок так, что тот всегда попадал точно в цель и впивался так глубоко, что выдернуть его становилось трудной задачей даже для взрослого человека. Прибегнуть к запугиванию холодным оружием Джейсону довелось в двенадцать лет, в школе, когда его внезапно стали задирать за слишком красивое, по мнению одноклассников, для мальчика лицо. Джейсона собирались избить после уроков, дабы попортить его личико и добавить его внешности мужественности, но Джейсон, увидев ухмылки своих одноклассников, тут же обозначил — он своими собственными руками сделает эти ухмылочки настолько широкими, что пацанам и их родителям придется обращаться за помощью к пластическим хирургам. В тот раз угрозы хватило и больше к мальчику в школе никто не приставал с подобными глупыми претензиями. Благодаря Джейсону у одноклассников в головах немного прояснилось: все они ещё были детьми, а вскоре, с началом пубертата, они так или иначе должны начать меняться, в том числе и Джейсон тоже. Так что до подростков удивительно быстро дошла мысль о том, что нет никакого смысла гнобить ребёнка за его детскую внешность — он вырастет и станет другим. К тому же, несмотря на довольно милое лицо с аккуратными чертами, Джейсон уже тогда обладал не по-детски тяжёлым взглядом и пугающей аурой. Позже, в четырнадцать лет, возвращаясь с секции по боксу, Джейсон наткнулся на троих гопников на пару лет старше него самого, вообразивших себя опасными криминальными авторитетами. Только вот в отличие от настоящих бандитов, имеющих свои законы, правила и порядки, эти парни заботились лишь о собственном благополучии и денежном достатке, и не гнушались нападать на подростков с целью обобрать. Даже удивительно, что им крайне везло с другими жертвами, потому что они всё ещё продолжали этим заниматься, а это значило, что по какому-то удивительному стечению обстоятельств никто из подростков так и не дал достойный отпор этим отбросам. Что ж, Джейсон дал. В процессе драки одному из парней он разворотил лицо, а другому — тоже решившему покрасоваться своим мастерством владения ножом — в качестве наказания отрезал по мизинцу на каждой руке, чтобы тот больше никогда не смог держать лезвие за рукоятку так же крепко, как раньше. Третий парень и вовсе сбежал сам, не решившись нападать на малолетнего кровожадного психопата. Сам Джейсон не находил свои поступки неадекватными, наоборот — его действия казались ему более чем справедливыми по отношению к людям, переходящим черту дозволенного. Вот только после того случая подобные стычки — правда, уже с другими подростками, — стали происходить всё чаще. У парня создалось впечатление, что местная шпана воспринимала его как достойного соперника и каждый хотел попытаться победить в драке против подрастающего мастера холодного оружия, чтобы добиться уважения со стороны остальных ребят. Однако никто так и не смог одолеть его, а уважение постепенно, пусть и неосознанно, зарабатывал сам Джейсон. Вскоре улицу, где он жил, стали называть его улицей — будто это собственность, а не место жительства. Парень слегка охренел от такого поворота событий, но прикинул: лучше возглавить толпу кровожадных малолеток и контролировать их поведение, чем просто отмахнуться от этого и позволить им пойти по кривой дорожке, чем и поставить под удар ни в чём неповинных жителей округи и даже собственных родственников. А в шестнадцать лет Джейсона нашла настоящая преступная группировка. Не уличная шобла, не имеющая ни стремлений, ни связей, ни дисциплины, а самый реальный представитель мафии Инфериса. В городе орудовали целых тринадцать группировок — Чёртова дюжина, как их называли. Но Джейсон умудрился привлечь к себе внимание одной из самых опасных — Жнецов. Эта группировка занималась всем, что было связано с убийствами: от устранения собственных конкурентов среди более мелких организаций и фрилансеров, до выполнения заказов на ликвидацию конкретных личностей и групп лиц. В общем-то, по сути своей просто наёмники, но выдающиеся, хорошо обученные, организованные и объединённые конкретным человеком. Они, как и сама смерть, были бескомпромиссны, — если тебя заказали у Жнецов, то счёт шёл на минуты. До босса Жнецов, Бао Ксанлинга, дошли слухи о пацане, вычистившем собственную улицу от отбросов общества без убийств. Тогда-то Джейсона и нашли; его пригласили на встречу с самим Бао, заранее предупредив, что отказываться невежливо. Тогда Джейсон мало что знал о Чёртовой дюжине, но о Жнецах, тем не менее, слышал. Он успел подумать о том, что влез не в своё дело и пошатнул чужой порядок, когда подрался со всеми уродцами в округе и случайно стал своеобразным главарём на своей улице. Он даже решил, что Бао намеревался запугать или вовсе проучить его, чтобы излишне яркий Джейсон больше никогда не отсвечивал и не мозолил криминальному авторитету глаза. Но всё оказалось совсем не так. Джейсону предложили вступить в ряды Жнецов. Отказываться невежливо. Джейсон быстро завоевал всеобщее любопытство: на фоне матёрых мафиози и их головорезов обычный парень на первый взгляд казался всего лишь хрупким мальчиком, однако вскоре прославился, как жестокий и яростный боец, не щадящий своих оппонентов. Свирепый парень в драке больше напоминал дикую обезумевшую псину, способную порвать кого угодно в адреналиновом угаре. За это он даже получил кодовое имя Бешеный пёс. До чего-нибудь более известного и пафосного по типу Цербера Джейсон ещё, по мнению многих, не дорос, но не признавать его выдающиеся качества, пусть даже не самые положительные, было бы даже глупее, чем нарекание его чересчур громким именем. Вот только в прямом смысле бешеным или психопатом он не был. В обычной жизни вне мафиозных делишек Джейсон едва ли отличался от остальных парней своего возраста, просто у него, как и у многих, были свои особенные болевые точки, на которые никому из других людей не следовало давить, потому что только в этом случае он реагировал крайне агрессивно и, если доходило до драки, с трудом останавливался. Но несмотря на всё это, Джейсон никогда не убивал людей и наотрез отказывался исполнять подобные приказы, а потому слегка не вписывался в группировку. Тем не менее, Бао заинтересовался именно этим; он искренне полагал, что со временем парень дозреет, ведь у него для этого есть всё. В некотором смысле Ксанлингу стало любопытно выяснить, что же из этого получится по итогу: ещё один исключительный и ценный кадр в составе Жнецов или же обычный сопляк, к разочарованию Бао сломавшийся под тяжестью совершённого им греха? Бао только предстояло узнать, что же случится, ведь он, внимательно наблюдая за парнем, был убеждён — когда-нибудь Джейсон обязательно перейдёт черту. А пока что чаще всего бешеного пса отправляли на мелкие разборки со всякой шоблой, подобной той, которой он накостылял в малолетстве. Как оказалось, тупоголовых везде хватает: глупые подростки, прознавшие о дурной славе Жнецов, приписывали себя к их числу, искренне считая это чем-то крутым, а на деле являлись не иначе как обычной шпаной, нарушающей законы и порядок из цели элементарно повыёбываться перед другими такими же идиотами, опрометчиво подрывая имя известной группировки. Такими придурками были и те трое, получившие по шее от четырнадцатилетнего Джейсона — вот истинная причина, почему на него вообще обратили внимание такие люди. Жнецы относились к детям и подросткам с милосердием и состраданием, и старались избегать их потерь вне рабочего процесса — ведь в будущем эта, пока что неразумная, шелуха могла стать потенциальными заказчиками, целями из дорогостоящих контрактов или даже новыми членами группировки. Так что если на нарушителей не поступали заказы, то в дело вступал Джейсон, как способ урегулирования ситуации с подрывом репутации группировки через относительно мирный путь. Такие драки почти никогда не сопровождались огнестрелом и не заканчивались чьей-нибудь смертью, и, тем не менее, именно там парень и заработал себе имя, которое постепенно становилось всё более известным в криминальных кругах. Иногда он выполнял и другие поручения: вроде посредничества между группировками, слежки за кем-то конкретным и сбором определённой информации из мест, доступных только таким, как он — жителям самой окраины внешнего кольца. Джейсон достаточно спокойно относился к своей роли в рамках деятельности группировки, членом которой являлся, и к тому же получал за выполнение поручений небольшие, но всё-таки деньги, а потому и не предполагал, что когда-нибудь что-то могло пойти не так.

***

Джейсон привалился к кофейному автомату и ударил кулаком по одной из кнопок, часто жмурясь. Машина громогласно загудела, а голова парня в ответ на шум отозвалась тупой болью в висках. Джейсон глухо застонал сквозь зубы и упёрся лбом в прохладную панель со списком напитков. Парень на редкость не в духе, и последнее, что стоит сделать, это нарушать его личное пространство. — Выглядишь помятым, будто с бодуна. Таблеточек от похмелья дать? — Я всегда такой, когда просыпаюсь, — вяло отозвался Джейсон, и его голос действительно прозвучал чуть более хрипло, чем должен был. — Потому что перед сном ты всегда пьёшь? Тогда всё логично, — раздалась усмешка откуда-то позади Джейсона. Он повернул голову, чтобы чисто механически кивнуть в знак приветствия проходившему мимо знакомому из числа сотрудников, и обернулся полностью. Стоящий напротив него мужчина улыбался, с удовольствием наблюдая на лице парня все симптомы похмелья. — Что, свет в коридоре слишком яркий для тебя сегодня? И, дай угадаю, я слишком громко говорю? Тошнота появилась? Тебя всё вокруг раздражает? — Только ты, Шон, — честно заявил Джейсон. — Это пока что, — пообещал Шон, ни капли не обидевшись. — Кто ж виноват, что каждое утро ты выглядишь как человек, которого по голове ударили чем-то тупым и тяжёлым? — Что-то тупое и тяжёлое — это ты, — беззлобно огрызнулся Джейсон в ответ, схватил наполненный стаканчик кофе и осушил сразу на треть. Он долго морщился и молчал, прикусив губу и игнорируя резко изменившийся взгляд своего собеседника. — Во-первых, это был всего лишь один стакан виски. Во-вторых, я всегда очень тяжело и долго просыпаюсь, поэтому, да, могу выглядеть не очень дружелюбно. А в-третьих, ты не первый и явно не последний, кто пытается выглядеть охренительно внимательным и остроумным, подмечая это. И вообще, что значит «каждое утро»? Откуда у тебя взялась такая статистика? Не припоминаю, чтобы мы виделись по утрам каждый день. Если бы так было, отвечаю, мы бы подрались. Так что пошёл ты нахрен, и это в-четвёртых. — Чувством такта я не обременён, — согласился мужчина, пожав плечами. — Ладно, забыли. Пей свой кофе, тебе лучше проснуться поскорее, потому что через двадцать минут я приведу тебя на повторный допрос к Вэлу. Да, к тому самому, если ты понимаешь, о чём я. Джейсон сделал ещё один глоток и в этот раз поморщился не из-за обжигающей рот боли, а в попытках вспомнить, о ком шла речь. — Вэл? Мм… А, вспомнил, — голос Джейсона всё ещё был далёк от наполненностью энергией и эмоциями — кофе пока не подействовал. — Мы же это уже обсуждали. С тем, кто пустил пулю в голову женщины, всё проще простого, а Вэл? Застраховал свою жену и нанял киллера, чтобы убить её и получить страховку. Старая схема, не работает. Истории как у Ребекки и Джонатана тоже не вышло, хотя и там было без хэппи-энда. О чём его допрашивать? — Он же утверждает, что у него есть железное алиби. Только вот обвинят его не в убийстве, а в организации убийства собственной жены. Это большая разница. Уверен, он будет настаивать, что его подставили, и наймёт адвоката, способного это доказать. — Ага. Так мне этому адвокату визит нанести надо будет, или что? Дело в том, что Шон — начальник отдела полиции, закреплённого за районом, где проживает Джейсон. Много лет назад Шон был простым следователем и нередко сталкивался с этим парнем, когда на него пытались стучать родители обиженных и покалеченных подростков. Джейсон, впервые оказавшись в участке в возрасте пятнадцати лет, в первую же встречу с Шоном совсем не испугался возможных последствий, но решил быть честным и рассказал о том, почему избил тех парней и кто на самом деле был в этом виноват. Шон внимательно его выслушал и прикинул: по факту, Джейсон вычистил улицу от малолетних маргиналов и навёл своего рода порядок в неспокойном районе, чем не нарочно подсобил и полиции, так что заводить на него реальное дело было как-то… жалко. Слишком ценный союзник мог получиться из этого парня. Так что Шон сделал так, что Джейсон всегда отделывался одними лишь небольшими денежными штрафами, и, в общем-то, всех всё устраивало. А когда до него дошли слухи о связи Джейсона с группировкой Жнецов, то Шон не захотел бы портить отношения с таким человеком даже ценой своей карьеры. Однако в результате такого сотрудничества именно карьера Шона как раз таки полетела вверх — и вот уже год он начальник отдела полиции, а потому он спокойно мог позволить себе привести Джейсона в участок и попросить о содействии, когда это было необходимо. Как ни крути, а они оба в плюсе от такого союза. — Нет, ни один адвокат не сможет его оправдать, так что не парься. Дело в другом. Сегодня мы наконец-то заполучили возможность проконсультироваться с тем самым парнем! Джейсон закрыл глаза и нахмурился, снова пытаясь понять, о ком идёт речь, и не испытывая нежных чувств к любви Шона говорить загадками. — Тору? — Он самый. Пустой стаканчик улетел в урну, а Джейсон демонстративно закатил глаза. — Я должен порадоваться за ваш отдел или что? Повезло, поздравляю. А вот это было полным враньём. Везением тут и не пахло, потому что все условия для встречи с этим Тору были созданы искусственно. Вот только Шон, как и сам Тору, об этом не знали. Да и Джейсон, честно говоря, располагал минимумом информации: ему известно лишь имя парня и своя задача — втереться к нему в доверие. Созданием условий для встречи занимались другие люди, а Джейсону лишь поступали указания — куда идти и что делать. Он неслабо удивился, когда понял, что придётся отправиться в полицейский участок к Шону, но быстро смекнул — каким-то образом его смогли незаметно включить в план, а потому Джейсону следовало делать вид, что всё это чистая случайность. Мужчина хлопнул парня по плечу, тяжело вздыхая, и слегка подтолкнул вперёд, таким жестом приглашая идти вместе с ним. Будь это кто угодно другой, и Джейсон сбросил бы с себя чужую ладонь, наградив собеседника недовольным взглядом, но они с Шоном знакомы слишком давно, так что Джейсон привык, что мужчина беззастенчиво нарушает его личное пространство, причём с завидным постоянством. Вообще-то, среди всех людей, знающих Джейсона хотя бы немного, только Шон не боится этого делать. Иногда, конечно же, и ему доставалось — исключительно словесно, — но это случалось тогда, когда Джейсон был совершенно не в духе. Шон быстро научился определять, когда действительно стоило начинать держать почтительную дистанцию. Это выглядело забавно из-за разницы в социальном статусе и особенно возрасте: Джейсону всего девятнадцать лет, тогда как Шону, взрослому дяденьке, все тридцать. — Что ж, я расскажу тебе кое-что, и это будут вовсе не слухи. У меня было время пообщаться с Тору до сегодняшнего дня. Недолго, несколько часов, но этого оказалось… достаточно, — Шон выразительно прокашлялся. — Он и раньше иногда консультировал полицию, но в центре, а не здесь. Даже странно, что он согласился приехать сюда, но да ладно. В общем, Тору, как бы сказать, особенный. И говоря «особенный» я имею ввиду действительно «не такой, как все». Он видит куда больше, чем обычные люди, но в то же время он абсолютно слеп. Говорят, у него было шесть или семь напарников — и никто не выдержал с ним дольше одного месяца. — Дурной характер? — усмехнулся Джейсон. — Вроде того. Прямо как у тебя, — Шон намеренно сказал это с лёгкой издёвкой и тут же посмотрел на Джейсона. Его глаза цвета полыни тут же потемнели и стали почти болотными, а зрачки сузились. Шон всегда находил это зрелище пугающе завораживающим, поэтому любил слегка побесить парня. Джейсон, вероятно, был единственным человеком из обширного круга общения Шона, кто обладал зелёным цветом глаз. И если бы однажды Шон не обратил на это внимание, то придал бы своим дружеским наклонностям несколько иное значение помимо праздного любопытства и пришёл бы в ужас от собственных порывов, но реальность оказалась весьма безобидной. Джейсон тоже всё это знал, поэтому ему оставалось только терпеть. — Вот! Вот! Ты смотришь на меня так, будто бы я должен прямо сейчас начать тебя бояться! Но меня не обманешь! Ты знаешь, что я прав: характер у тебя говёный. Так что вырубай свой взгляд серийного убийцы, я-то знаю, что ты большой любитель нагрубить и подраться, а вовсе не убивать. Джейсон резко остановился, глубоко вздохнул и уставился прямо на Шона тяжёлым нечитаемым взглядом. Мужчину это вовсе не напрягло, а скорее позабавило, ведь ясно как день, что Джейсон пытался подобрать слова для ответа, но безуспешно. — Вы с Тору, конечно, разные, — продолжил Шон невозмутимо. — Безумно разные. Он как глыба льда, а ты как лесной пожар. — Лучше пожар, чем глыба. Звучит не так обидно, — фальшиво улыбнулся Джейсон, не упуская возможности поязвить. — Но ваша схожесть в том, что… Не пойми неправильно, я давно тебя знаю, и мне повезло, что я — это я… Но есть и другие люди, от которых ты отличаешься своей… хм… прямолинейностью… Но иногда ты бываешь чересчур… Эм… — Грубым. — Да. — Да, я в курсе. — Джейсон, слушай, — голос Шона внезапно стал серьёзнее. — Я не уверен, что это хорошая идея — знакомить вас друг с другом, но ты сам попросил подыскать подходящую работу, а этот парень, как оказалось, предлагает именно то, что ты хочешь. Возможно, он согласился приехать сюда только из-за того, что я сказал ему, что у меня есть знакомый, как раз подходящий под его запросы. Это же не просто совпадение! Да, именно, ведь ситуация обстояла совсем иначе: это не Джейсон искал подходящую работу, это его задачу подстроили под нужды Тору. — Я не претендую на звание самого разумного человека в этом городе, ведь будь я разумен, то не стал бы вас знакомить. Но я знаю тебя, а теперь знаю и его, и мне кажется, что все мы, — Шон раскинул руки в стороны и оглянулся направо-налево, имея ввиду людей, находившихся в своих офисах и кабинетах, — слишком примитивные для вас. Вы оба из совершенно разных миров, а такие, как мы… очень далеки от понимания людей, вроде вас двоих. Но, думаю, именно вы и сможете понять друг друга. Хотя поначалу будет нелегко, а особенно тебе… — Почему особенно мне? — Поверь мне, — сокрушённо вздохнул Шон, остановившись напротив одной из дверей. Он выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Все, кто с ним общались, по истечению некоторого времени хотели начистить ему морду. Но на такого, как он, руку поднять довольно непросто, даже если очень хочется. А с тобой… Ну, по тебе видно, что если полезть с тобой в драку, то можно остаться без челюсти. — В лучшем случае, — мило улыбнулся Джейсон. — Да, но вы-то точно не подерётесь. — Ну я даже не знаю. Ты ведь ясно дал понять, что мне этого определённо захочется, — саркастично подметил Джейсон. — Захочется, не сомневайся. Но скажу по секрету: он в состоянии нести ответственность за себя, и он прекрасно понимает, что нарывается сам. Просто он… не умеет останавливаться. Как ты в драке, так и он — словесно. Тору в каждой бочке затычка. Ну, а ты у нас порой ведёшь себя так, что с тобой действительно нужно осторожничать, как с пороховой бочкой, так что… Блядь, что у него за аналогия такая? — Так, — Джейсон поморщился и протестующе взмахнул ладонями, прервав Шона, — я тебя понял. Слышать даже не желаю. Отвратительно. Я уловил идею… вроде как. В целом. Ничего хорошего из этого не выйдет, но будем иметь дело с тем, что есть. — Посмотрим, посмотрим. А теперь вернёмся к сути дела. Знаешь, в чём заключается работа Тору? — Ну, слышал что-то… Но такое в трудовом договоре не прописано, — нахмурился Джейсон, на самом деле смутно припоминая хоть какие-то детали. Ему удалось запомнить имя, и то, лишь потому, что оно довольно несложное. — Да, особый случай. В общем, если коротко, то он, типа, полиграф. — Мм, поли… Подожди. Что? — Джейсон удивлённо вздёрнул брови и через секунду тут же нахмурился, сомневаясь, что Шон не перепутал слово. — Этот парень — детектор лжи? — Да, — кивнул Шон как ни в чём не бывало, наблюдая новую порцию удивления, отразившуюся на лице Джейсона. — То есть «да»? Просто «да»? Без подробностей? — недоумённо уточнил парень. — Ты человека полиграфом назвал, напоминаю. Не хочешь объяснить, что… Что вообще… Что?! — Если ты хочешь услышать вкратце о том, как всё происходит, то вот: Тору приходит на допрос, слушает, изредка задаёт вопросы сам и выдаёт вердикт, — буднично объяснил Шон, покачиваясь взад-вперёд, перенося вес тела с пятки на носок и обратно, и явно наслаждаясь реакцией Джейсона. Тот закрыл глаза и потёр переносицу, стараясь переварить этот разговор. Он продолжал молчать некоторое время, ожидая чего-нибудь ещё со стороны Шона, но так как тот очевидно посчитал, что сказал всё самое необходимое, заговорить пришлось именно Джейсону. Он перевёл скептичный взгляд на мужчину, уверенный, что здесь должно быть что-то ещё, и выдохнул: — И всё? — И всё. — Насколько сильное у меня похмелье? Я уже не уверен, что стакан был только один. — Это не похмелье, ты всё правильно услышал и понял. — Услышал — да, но понял? Ты говоришь, что Тору просто слушает и выдаёт вердикт? Как… полиграф. Ага. И ты в это веришь? А остальные? Вместо ответа Шон медленно и осторожно покивал головой. — Да что это за бред?! — фыркнул Джейсон. — Всей полиции города коллективно пора к мозгоправу! — Да, к такому не подготовишься заранее, — Шон лишь пожал плечами, полностью понимая смятение приятеля. — Изначально никто не верил, что такое вообще возможно, но вот уже пять лет консультаций… Как часы. Он ни разу не ошибся. Для наглядности: он почти никогда не знает деталей дел. Чаще всего, ему это не нужно. Он лишь слушает версию задержанного и сообщает нам, если тот лжёт. Поверь, в полиции долго проверяли его, испытывали как могли, сверялись с настоящим полиграфом, но в конечном итоге… Я не знаю, как это возможно… Я не верю в сверхъестественное и всякое такое, но то, что Тору может безошибочно отличить ложь от правды, это факт. Может, это из-за его… ну, знаешь, особенности. Я не спрашивал его лично, я вообще предпочитаю не думать об этом, понимаешь? Потому что у меня мурашки по коже от этого парня! Но он делает правильные вещи. Тору использует свой… я не знаю… дар… во благо. Так что да, это его работа. — Мм-хм. Звучит как бред, — подытожил Джейсон, выдохнув. — Я определённо что-то подобное уже слышал о нём, и теперь я вспомнил, почему предпочёл пропустить это мимо ушей. — И я тебя понимаю, но сейчас ты сам убедишься. Я решил, что прежде всего будет лучше показать тебе наглядно, с чем ты столкнёшься, потому что такое может оттолкнуть тебя от работы с ним — и я бы совсем этому не удивился. В общем. Как я и сказал, Тору почти никогда ничего не знает о делах. В этот раз тоже. Мы ведь уже разобрались: Вэл застраховал жизнь жены, нанял убийцу, чтобы получить щедрую выплату, «старая схема», бесполезное алиби и всё такое. — И мнение парня, определяющего ложь по голосу, поможет мне понять, стоит ли работать с ним? — Ты просто не врубаешься пока что, о чём именно я говорю. Ну хорошо, представь, если бы дело оказалось сложнее и мы не смогли бы найти доказательств против Вэла. Или же он действительно оказался бы непричастен, но, опять же, утверждать не получилось бы без каких-либо доказательств. Вот в таких ситуациях обычно на сцену выходит Тору: следователь задаёт вопросы, подозреваемые отвечают, а он слушает и определяет ложь. Рассматривая разные варианты, иногда даже самые безумные, порой получается, как говорится, ткнуть пальцем в небо и угадать. А когда Тору слышит, как подозреваемый лжёт и отрицает выдвинутую версию, она рассматривается уже полноценно и вскоре оказывается единственно верной. — То есть, пацан буквально помогает выйти на нужную версию, отсеивая всё лишнее? — Пацан? Да он старше тебя, ему двадцать три, — заулыбался Шон, осадив Джея. — Но вообще, да, ты верно сказал. Это экономит кучу времени и ресурсов. А теперь представь то же самое, но в обыденном диалоге. Будешь лгать ему — только позабавишь его, а если разозлишь — он сам доведёт тебя до пены изо рта. — Всё равно не понимаю, как это работает, и почему ты настолько в нём уверен. Как вообще можно верить кому-то на слово?! Неужели ни разу не было осечек? Хуета какая-то! — Полиция не сажает людей только потому, что Тору указал на них пальцем! Издеваешься, что ли? — фыркнул Шон. — Он лишь помогает понять, в правильном ли направлении мы двигаемся. Если он говорит «ложь», то мы ищем правду в другом месте, проверяем и… — Ладно, достаточно, двадцать минут истекли, — Джейсон постучал по наручным часам, даже не взглянув на них, и Шон тут же понимающе умолкнул. Парень схватился за дверную ручку, желая наконец-то собственными глазами взглянуть на Тору и понять, как он умудрился пять лет дурачить всю городскую полицию. — Пойдём, посмотрим на твоего чудо-мальчишку.