Городок исторических личностей

      — Уильям Лэмб, ты идиот, — сказала я, выслушав идею лорда-мэра.       Виконт Мельбурн несколько смутился.       — Ну, Барбара, душенька, идея не так уж и плоха, поверьте мне. Это будет очень и очень весело и увлекательно, — аккуратно заметил он.       — Храни тебя, Господи, Мельбурн, если ты ошибаешься, — предупредила я.       Бывший премьер-министр всея Британии попытался слиться со стулом и не отсвечивать.       — Барби, милая, вы, главное, не волнуйтесь. Всё будет просто замечательно, — попытался успокоить он меня.       — Я вам не «милая» и не «душенька»! — окончательно разозлилась я.       Всё дело в том, что Мельбурн был существо хитрое и исключительно бессовестное, а потому умудрялся скидывать на меня всё на свете, а сам тихо попивал чаек и довольно ухмылялся, как кот на сметану. Вот и на этот раз он решил проделать схожий трюк. Но я, наученная горьким опытом, плясать под его дудку отказалась.       — Леди Барбара, я вас очень прошу, не сердитесь, — сказал Уильям.       Я вздохнула, окидывая его недовольным взглядом.       — Ну так уж и быть, я согласна. Спектакль состоится, — подумав, ответила я и вышла из кабинета лорда-мэра.

***

      — Спектакль? Какой спектакль? — озвучила общий вопрос Анна Петровна. Все собравшиеся дружно кивнули.       — Ну просто лорд Мельбурн решил, что лучшая веселуха на праздник Истории — это спектакль, состоящий из набора сценок с разными деятелями сей науки. А я вот не могу послать его Девятью кругами, — объяснила я. — А теперь вопрос вам: а кто хочет, чтобы его сыграли?       — Предположим, я. — подал голос Фридрих.       — И я, — заметил Робеспьер.       — Я не прочь, барышня, — сказал Петр Первый, заглядывая в комнату для обсуждения всяких важных вопросов, где мы и собрались.       — Как, впрочем и я, — произнёс Карл Двенадцатый, выглядывая из-за плеча царя. Я молча записала всех вышеуказанных в свою книжечку.       — А кто, собственно, кроме меня, желает побыть актером? — со вздохом уточнила я.       — Я, — почти хором сказали Сен-Жюст, Петя и, к моему немалому удивлению, Павел. Я мысленно поблагодарила небеса за такой расклад вещей.       — Возможно, по ходу репетиций будут привлекаться ещё желающие. Всем спасибо, все свободно, — закончила общий сбор я.

***

      Переоборудовать комнату для всяких собраний в актовый зал было проблематично. Очень. Я этим занималась всю среду, предварительно взяв себе в помощь Петра Алексеевича. В четверг же я планировала начать репетиции. А вот и нет мне. В четверг Петя с Фридрихом посчитали своим священным долгом научить меня музыке.       Я отвратительно играла на фортепьяно, пела ещё хуже, а танцевать вообще не умела. В общем с типичными искусствами восемнадцатого столетия я не общалась вообще. Вот мои друзья-товарищи и решили это исправить. Фридрих, как самый… Да на самом деле Петя просто в очередной раз поленился встать раньше, вот прусскому королю и выпало право первому учить меня играть на музыкальном инструменте.       — На самом деле на флейте играть очень просто, — бодро начал он.       — Да ионные уравнения уравнивать тоже легко, — заметила я.       Фридрих лишь рукой махнул, мол, всё будет путём. Оптимист чертов.       Прусский монарх коротко рассказал мне о том, как на флейте располагаются ноты, а потом поставил передо мне легонькое произведение и предложил сыграть.       Я аккуратно приложила флейту к губам и попыталась воспроизвести предложенное, краем глаза наблюдая за реакцией Фридриха. Сначала тот изо всех сил пытался не переставать ободряющее улыбаться, затем старался не затыкать уши, а потом и вовсе вздрагивал и сжимал ручки кресла.       — Ну ничего, в следующий раз у тебя получится, — сказал он и быстро ретировался, предоставляя моё внимание Петеньке.       И со скрипкой ничего хорошего не вышло.       — Варенька, милая, ты меня прости, но это, наверное не твоё, — заметил Романов, забирая у меня инструмент. — Ты зато готовишь хорошо, я вот не умею.       Я покивала, а сама расстроилась. Немножко.

***

      А тем временем у меня дома происходил маленький апокалипсис. Кардинал Ришелье и Максу спорили про режимы власти. Крайне ожесточенно спорили.       — Король — помазанник Божий! — убеждал оппонента Ришелье.       — А Бога нет! Есть Высшее Существо! — вопил Макс.       — Еретик! Анафема! На костёр! — не остался в долгу кардинал.       — Необразованное Средневековье! Тиран! Инквизитор! — отвечал Максим.       — Убийца! Идеолог Террора! Кровавый якобинец! — гремел бывший премьер-министр Франции. — Да ты за год казнил больше, чем я за всю свою жизнь!       — Это было во имя Республики! Да меня самого казнили! Я вообще мученик! — обиженно заявил Робеспьер.       — Мученики бывают только за веру, а вы не мученик, а хвастун! — с нехорошей улыбочкой заметил Арман.       Максимилиан насупился. Ришелье же счёл нужным покинуть поле боя, пока Робеспьер не начал кидаться шариковыми ручками. Не то что бы кардинал не любил Мартина Лютера, но быть чертом в данной ситуации мягко говоря не желал.

***

      Так как мой музыкальный дар прямо с порога приказал долго и счастливо жить, репетиция-таки состоялась. Роли мы решили распределить волей Великого и Всемогущего Рандомуса. Если коротко, то моя удача дала сбой. Пете достался Карл Двенадцатый, Павлуше Петр Первый, Антуану Максинька, а мне, как вы понимаете, Фридрих.       Надо мной ржал весь актерский состав. Я же лениво называла всех маленькими нехорошими осьминожками и представляло лицо прусского короля. Фридрих, извини, мы не специально.