Городок исторических личностей

      — Карл, имей совесть, — ворчливо заметила Анна, не поднимая глаз от вязания.       — А что я? — деланно удивился Карл Фридрих, отводя взгляд от Генриетты-Марии, о чём-то спорившей с королевой Викторией.       — Ты прекрасно, знаешь, что ты. Женщина вообще-то замужем, да и ты не холост, — с нажимом произнесла Анна Петровна.       — А ты бы хотела, чтобы я заглядывался на мужчин, как Фридрих? — обиженно поинтересовался Карл, про себя думая, что кинуть оценивающий взгляд на английскую королеву грехом не является.       — Сейчас как дам веером по твоей дурьей башке, вообще куда-либо смотреть перестанешь, — беззлобно предупредила его супруга, считая петли.       Карл молча обнял жену, та положила голову ему на плечо, продолжая вязать. Петя, в очередной раз наблюдающий эту семейную идиллию, улыбнулся и вернулся к чтению.       Мимо них прошли Варя с Максимом и сели рядом с королём Пруссии. Тот приветливо кивнул им.       — Ещё одна лекция по фортификации была приятным сюрпризом, не находите? — заметил он.       — Да, пожалуй, так, — согласилась Варя. Макс лишь кивнул.       — Карлу Фридриху всё же удалось затащить Анну Петровну на что-то, связанное с армией, — задумчиво пробормотал он.       — Ну, вчера фрау Анна пыталась научить своего супруга вязанию крючком. И, судя по тому, что я слышал, герцог был возведён в титул паразита, потому как испортил пряжу, израсходовав при этом целый клубок, который, к слову, был приобретён недавно, — поведал Фридрих, чуть усмехнувшись.       — А ты ещё говоришь, что я много от тебя требую! — заметила Варя, укоризненно глядя на Робеспьера.       — По закону, я имею право хранить молчание, — довольно ответил Максим, за что получил подзатыльник. Как и всегда в таких случаях, впрочем.

***

      — Анхен, я люблю тебя, — прошептал на ухо супруге Карл Фридрих, аккуратно обнимая.       — Где ты опять накосячил, муж мой? — со вздохом уточнила Анна.       — А почему сразу накосячил? — искренне обиделся Карл, но поймал сердитый взгляд супруги и всё же рассказал:       — Мы с Петей твои румяна брали — он хотел цвет посмотреть, и, в общем, их слегка поубавилось.       — Не «их слегка поубавилось», а у кое-кого руки не из того места растут. Но самое удивительное состоит в том, что этот кое-кто в своё время умудрился на мне жениться и как-то сохранять приличный вид в глазах отца, — проворчала Анна Петровна.       — Ну Анхен, ну прости меня… — примиряюще попросил герцог.       — Простила. А теперь иди отсюда, — сказала Анна, возвращаясь к шитью.       — Ну Аннушка… Ну что мне сделать, чтобы ты не сердилась? — спросил Карл, целуя жену в висок.       — Сделать так, чтобы я тебя не видела и не слышала в ближайшие полчаса, иначе я за себя не отвечаю, — уже более спокойно ответила старшая дочь Петра, ища нужные нитки. Карл Фридрих молча сел в угол комнаты, для Анны невидимый, и неотрывно смотрел жене в затылок. Буквально через пять минут Анна Петровна обернулась и внимательно посмотрела на супруга, едва сдерживая улыбку. Всего одно мгновение, и она со смехом обняла мужа.       — Ты, конечно, дурак, но дурак изобретательный, — пробормотала Анна.       — Да, Аннушка, — покорно согласился Карл.       В гостиную заглянул Петя.       — Мам, пап, вы снова поссорились? — уточнил он.       — Мы уже помирились, — успокоила его Анна Петровна. — Да, и тебе Варя звонила минут десять назад, спрашивала, не хочешь ли ты пойти погулять около моря, — вспомнила она.       — Ага, спасибо, мам. Ну, я тогда пошёл, — кивнул Пётр. — Скажешь Кате, где я, если она спросит, ладно? — попросил он.       — Что значит «если»? Вы что, поругались? — обеспокоенно уточнила Анна.       — Да нет. Это была фигура речи, — пожал плечами Петенька.       — Ладно, — кивнула старшая дочь Петра.

***

      Карл нежно обнял супругу сзади и мягко поцеловал в затылок.       — Уйди. Я тут вообще-то готовлю, — сказала Анна, оглядываясь на мужа.       — Никуда я не пойду. Я же люблю тебя, Аннушка, — немного оскорблённо заметил герцог.       — Я тебя тоже. Но я занята. Пока что, — произнесла Анна Петровна.       — Может тебе помочь? — предложил Карл.       — Тесто раскатай. Только ровно, — попросила Анна, кивнув на скалку. Герцог тут же взялся за дело и через несколько минут показал разнесчастное тесто Анне. Та, еле сдерживая улыбку, пояснила, что раскатывать так тонко не надо.       — И какую оно обиду тебе нанесло, что ты его практически вдавил в стол? — уточнила Романова, скатывая тесто в комок и раскатывая заново.       — Оно не дает мне пообщаться с женой, — пояснил Карл Фридрих.       — Карл, ребёнок голодным останется? — напомнила Анна Петрова.       — Ребёнок уже взрослый. И у ребёнка, который уже взрослый, есть жена, — аргументирует свои действия герцог.       — То, что Петенька взрослый совсем не означает, что он умеет готовить. А Катя вообще-то в гости ушла. И вообще, Петенька меня попросил. — парировала Анна.       — Я протестую, — вздохнул Карл, усаживаясь на кухонный табурет.       — Хорошо, дорогой, только не мешай мне, — кивнула Анна Петровна, снова погружаясь в готовку.

***

      — Барби, дорогая, вы сегодня рано, — заметил Уильям, заходя ко мне в кабинет. — Фридрих говорит, что видел вас около девяти утра.       — А вы, как всегда, поздно. Вас я увидела только что, — кисло улыбнулась я.       — Что ж, за работу, — воодушевлённо произнёс виконт, не обратив никакого внимания на мои слова.       — Вы будете работать? — деланно удивилась я.       — Ну да, а что не так? — искренне удивился Мельбурн.       — Вы впервые за месяц явились до полудня и предложили трудиться, — услужливо пояснил Максимилиан, прошмыгнув в помещение.       — Варенька, ты бутерброды забыла. Я вот принёс, — сказал он, протягивая мне мой ланчбокс.       — Спасибо, Максим, — произнесла я, обнимая Робеспьера.       Уильям с минуту глядел на нас, затем пожал плечами и ушёл к себе. При всех своих недостатках англичанин всё же был воспитан.       Когда Максим ушёл, виконт снова зашёл ко мне и принёс кучу исписанных листов.       — Я провёл опрос населения, — аккуратно начал он.       — Та-ак, а почему я об этом узнала только сейчас? — недовольно уточнила я.       — Я как-то забыл сказать, — открестился Уильям Лэмб.       — Ясно. Ну так?       — Жители нашего городка написали, чего бы они хотели на Рождество. В плане мероприятий. И вы вот будете читать пожелания. Предоставите мне потом отчёт, — пояснил Мельбурн, мысленно просчитывая пути к отступлению. Я молча окинула взглядом пару-тройку просьб, вспомнила, что у некотрых почерк вообще нечитаемый, а разобрать я в любом случае должна, осознала, что желающих в опросе поучаствовать было немало, и недовольно поглядела на моего начальника, беря в руки декоративную чернильцу.       — Барбара, милая, вы только не волнуйтесь, — зачастил Уильям, отступая назад.       — А я и не волнуюсь, милейший, вот как кину в вас чем-нибудь тяжелым — вообще буду спокойна, как удав, — нехорошо заулыбалась я, замахиваясь. Мельбурн с визгом вылетел из моего кабинета. Я пожала плечами и вернула чернильцу на место.

***

      Три чёртовых часа я потратила, чтобы прочитать все пожелания. А надо было еще писать отчёт… Радовало лишь то, что многие были в курсе, кто будет читать их предложения, а потому написали много всего хорошего, а Петя даже конфетку приложил. Но вот мозг, не привыкший разбирать чужие непонятные почерки три часа подряд, пожелал мне удачи и пафосно ушёл в закат, оставив вместо себя головную боль. Ещё и Карл Фридрих заявился. Просто так. Ну то есть вообще он пришел ко мне, что бы я хоть как-то попыталась защитить его перед лицом его супруги, но помочь я ему никак не могла да и не хотела.       — Уважаемый Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский… — начала было я, но меня обиженно перебили:       — ШЛЕЗВИГ-Гольштейн-Готторпский!       — Ну уважаемый Карл Фридрих Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский, я не адвокат, это к Максиму, — вежливо пояснила я.       Герцог немного поворчал на то, что все женщины сегодня просто сговорились и не дают ему жить спокойно, но ушёл. Я облегченно вздохнула и стукнулась лбом об очередное предложение. Что-то мне нехорошо.

***

      Через час в дверь кабинета постучали.       — Войдите, — буркнула я.       Зашёл очень и очень привлекательный молодой мужчина. Он вежливо и выдержанно улыбался, смотрел прямо и явно был о себе наилучшего мнения.       — Князь Феликс Юсупов, — представился он.