Глава XXXII, где Салазар попадает на вынужденное собеседование, Варя ведёт приятный разговор, а Робеспьер попадает в беду
22 февраля 2019 г., 22:48
— А он к нам вообще догадается прийти? — Пил сидел, положив ноги на стол нашего начальника. Мельбурн всё ещё отсутствовал, а потому мы вели себя так, как нам заблагорассудится. Моя вылазка в новый квартал ничем не кончилась — Салазара то ли не было дома, то ли он не решился открыть. Это, конечно, меня расстроило — может, он вообще никуда не выходил и ни с кем не говорил? Тогда он и от управления откажется, да и авторитету тогда взяться неоткуда. Разве что так, за глаза, но это вряд ли.
— Ну, наверное, — я пожала плечами. Ни за кем ходить я лично не собиралась, а наша добровольческая дружина согласилась сходить в новый квартал и повесить там несколько объявлений, сочинённых на коленке минут так за пять в компании с Тадю.
— Я же ничего, просто, мне кажется, что они не торопятся… Влад вон сразу пришёл, Феликс тоже. У них это почему-то было в порядке вещей, — задумчиво ответил Роберт.
— Твоя правда. Каковы шансы, что они кого-то повстречали, и им уже подсказали? — спросила я.
— Вообще-то большие, — не стал спорить Роберт. — Князь бы не стал мучиться и искать сам, а Феликс просто общительный. Но листовки-то они должны были читать!
— Погоди, погоди, — я задумалась. — Салазар-то, прямо скажем, на улицу вряд ли лишний раз пойдёт, это тебе не Уильям, которого хлебом не корми — дай покрасоваться.
— Ну за продуктами же он должен был сходить! — с отчаянием заявил Пил, которого вообще не прельщала возможность тащиться куда-то за три девять земель и разговаривать с совершенно незнакомым и, вероятно, не слишком лёгким на подъём человеком.
— Логика в твоих словах, безусловно, есть, но что-то я это плохо представляю, — Салазар, выбирающий помидоры, в моём сознании рисоваться отказывался. — Нет, Роберт, ты бы всё-таки к нему схо…
Тут в дверь постучали, и я не стала договаривать, вопросительно посмотрела на Пила. Тот счастливо вздохнул, возблагодарил Господа за милость и громко и радостно произнёс:
— Войдите, святой вы человек.
— Вовсе не святой, совершенно обыкновенный, — педантично ответили ему. — Добрый день.
Перед нами — о чудо! — стоял Антониу, сдержанно улыбался и прятал за спиной нечто, отдалённо напоминающее авоську. Видимо, действительно помидоры, или что он там ест. Прекрасно.
— Я прогуливался и увидел ваше объявление, — продолжал Салазар. — Так что вам нужно?
— Любой документ, удостоверяющий вашу личность, — попросила я. — Спасибо, что пришли.
— Я всё понимаю, мне ваша работа в каком-то смысле знакома, — Антониу на мгновение улыбнулся теплее. — Не стоит благодарности.
Пока он заполнял выданную мной анкету, я переглядывалась с Пилом, думая, стоит ли предложить Салазару должность или всё-таки подождать. То ли он это заметил, то ли что, но отложил ручку и выжидающе посмотрел на меня.
— А вы, говорят, страной правили, — начал Роберт.
— Верно, — Антониу обернулся к нему.
— И, говорят, неплохо, — добавила я, и Салазар вновь поглядел в мою сторону.
— Я надеюсь, — он, кажется, немного смутился.
— А у нас тут такой беспорядок, — затянул Роберт.
— Который мы пытаемся ликвидировать, — кивнула я.
— Но к нам присоединили ваш район, — печально продолжил Пил.
— А мы ещё с прочими не разобрались, — подпела я.
— Словом, вы нам поможете? Почёт, уважение и пироги прилагаются, — закончил Роберт.
Салазар, похоже, уставший крутить головой туда-сюда, пресёк дальнейшие уговоры и объяснения, сказав:
— Давайте сохраним мою шею в целости и ваши нервы в сохранности. Что от меня требуется?
Он говорил устало да и вряд ли хотел заниматься не своей работой — он и так этого сполна хлебнул, но почему-то согласился, решил облегчить нам жизнь. Было ли это благородство или простое человеческое понимание? Я не знала, Пил тоже, а спрашивать мы покуда не решались. По меньшей мере, из вежливости.
***
Мы шли с Антониу по залитой солнцем улице и молчали. Он как-то вообще, похоже, был немногословен, и я не пыталась его разговорить — не хотела нарушать покой. Вскоре город кончился, и начался тот самый новый район. Там было вовсе не страшно, не так, как в пригороде, скорее, просто непривычно. Но дома оказались такими же красивыми и опрятными, люди — вежливыми, а дороги — чистыми. Теперь мне было не так стыдно перед Салазаром — он хотя бы брался за что-то не слишком запущенное. — Спасибо, что не отказали мне в просьбе, — тихо сказал Антониу. — Я бы с ума сошёл там один разбираться. — Ничего, ничего, сегодня всё посмотрим, завтра отнесём в Ратушу и будем работать. В конце концов, мы же коллеги, — я ободряюще посмотрела на него. — Это я вас должна благодарить, что вы согласились. — Да мне несложно. Скучно, знаете ли, который десяток лет сидеть у окна и читать. Я вёл очень насыщенную жизнь, сеньора Осинина. Я по ней стал тосковать, — объяснил Салазар. — Невелик секрет. — А вы сговорчивый! — ляпнула я и только потом подумала о том, что говорю. — Мне с вами ещё работать, приходится поступаться некоторыми привычками, — пожал плечами Антониу. — Я не совсем отшельник, просто предпочитаю одиночество компании. Так спокойнее и безопаснее. — О, я вас понимаю. Я так-то тоже люблю побыть одна. Любила. Пока не встретила одного человека, — я смутилась. Вообще-то не планировала откровенничать, но как-то оно само вышло — таким уж Салазар был человеком. Мягкий взгляд, сдержанная вежливая улыбка, достоинство, с которым он держался — всё здесь располагало к личным разговорам, позволяло довериться. — Сеньора Робеспьера, не так ли? — уточнил Антониу всё тем же приятным тоном. — Верно. А откуда вы знаете? — удивилась я. Мы о свадьбе особо не упоминали, поженились и поженились. — Слышал от испанских друзей, — деликатно ответил Салазар, и мне оставалось лишь понимающе кивнуть — ну не расспрашивать же дальше. — Видимо, вы нашли того, кто вам не докучает. Он говорил правду. С Максимом было хорошо молчать, хорошо сидеть рядом и делать что-то своё, хорошо обниматься. С Максимом было хорошо. Поэтому я не любила надолго с ним расставаться без особой на то причины — становилось холодно на душе, неуютно, а от Робеспьера веяло таким знакомым и родным теплом, что сложно было ступить и шаг в сторону. — Он мне вовсе не докучает, — я улыбнулась. — Это точно.***
Было уже темно, когда мы с Антониу закончили разгребать всё то, что должны были, условились, как поступим завтра, и попили чай. Пора было домой, а Максим, не желая, чтобы я шла ночью одна, и точно так же не желая нагружать чужой ответственностью Салазара, вызвался меня встретить. Теперь я сидела на лавочке, то и дело глядя на окно, в котором маячил Антониу — следил, чтобы до прихода Максима со мной всё было хорошо — я отказалась сидеть у него в квартире и смущать, но всё-таки мы сумели договориться про мою же безопасность. А тем временем Робеспьера всё не было и не было. Я уже стала подумывать о том, что он опять посреди улицы пошёл обратно или просто не туда, потому что ему в голову что-то ударило, как Салазар вдруг исчез, а через пару-тройку минут появился запыхавшийся и напуганный. — Сеньора, идёмте ко мне, срочно! — зачастил он. — Кажется, с вашим мужем приключилась беда. — Да нет, он скоро опомнится и выйдет на нужную дорогу, — я была привычна к причудам Максима. — Ох, дело не в этом! — взволнованно ответил Антониу, видимо, готовый к такой реакции. — Он, кажется, попался кому-то… Мне позвонил ваш друг, Роберт, сказал, что вы не берёте телефон, и просил забрать вас с улицы. — Ч-что происходит? — я оперлась на него — от нервов начинала кружиться голова. — Что случилось? — В городе, кажется, орудует банда — все эти присоединения чреваты подобным, — пояснил Салазар. — Боюсь, он ей и попался. — Это что, те самые дворяне?.. — начала доходить до меня страшная правда. На душе кошки заскребли, я действительно переживала за Максима! Он же ничего толком не мог, у него же здоровье, у него же… Чёрт, как так?! Зачем он пошёл за мной, зачем не взял никого с собой? Хоть того же Антуана. Бедный мой Максим! — По словам Роберта, да, — тем временем ответил Антониу, затем хотел ещё что-то добавить, но я его уже не слышала — обморок случился слишком неожиданно и резко. Я отключилась.
