Городок исторических личностей

      — Вы только не переживайте, — Салазар, кажется, понятия не имел, как успокаивать взволнованных и испуганных женщин, но очень старался. — Я уверен, сеньор Сен-Жюст уже занимается его поисками. А сеньор Вильгельм и сеньор Марат вряд ли подведут… Я надеюсь.       — Д-да, конечно, — я тяжело вздохнула, поставила чашку на стол. Руки дрожали, мысли то и дело возвращались к Максиму. — Кто-нибудь звонил?       — Роберт. Он говорит, сеньор Демулен припомнил, что видел непонятную машину, сворачивавшую в Пригород, сеньор Вильгельм и его люди сейчас прочёсывают те районы, — Салазар сел рядом, но за руку брать не стал — это было не в его привычках.       — Максим всего этого так боится… Что им надо? Неужто они узнали? — голова кружилась, мне было немного душно, сердце билось слишком часто, ладони вспотели. От обморока удерживало только то, что в таком состоянии я Максиму точно не помогу.       — Простите, я не совсем понимаю, о чём вы, — Салазар вздохнул. — Может, всё-таки выпьете чаю? Вам сейчас нужно быть если не сильной, то хотя бы спокойной.       — Вы правы, конечно, — я снова взялась за кружку, усилием воли заставила себя держать её крепко. — Спасибо вам.       — Я только рад помочь. О, кажется, звонят, — Антониу поднялся, взял с подоконника телефон, нажал «Ответить». — Так, да, так… Понял, передам. О, это же замечательно! Сродни чуду. И что теперь? Так, хорошо. Конечно. Я провожу её. Вы сами заедете? Славно. До свидания.       — Что там такое? — я напряглась, посмотрела на Салазара. — Что с Максимом?       — Сеньор Вильгельм впервые в жизни превысил скорость, и они нагнали похитителей, — отвечал Антониу. — Если вкратце, впрочем, подробнее я и не скажу — не знаю, то ваш муж сейчас едет в Ратушу вместе с Сен-Жюстом. Он в порядке, разве что напуган немного.       — Максим! Я должна быть рядом, — я поднялась и тут же села: если взялись за Максима, то и я сама одна никуда в такой час пойти не могу. Только зря людей потом гонять и волновать.       — Роберт обещал за вами приехать. Всё, всё хорошо, — Антониу вежливо улыбнулся.       — Спасибо. Вы простите, что доставили вам столько хлопот, — я немного виновато посмотрела на него.       — Вам не за что извиняться, — отозвался Салазар. — Я понимаю, ситуация совершенно из ряда вон выходящая. Но, в конце концов, всякое бывает.

***

      Роберт появился минут через двадцать, и Антониу почти что с рук на руки, метафорично выражаясь, конечно, передал меня ему. Пил бегло оглядел меня, убедился, что в целом я скорее жива, чем нет, усадил в машину и повёз к Ратуше.       — Варь, ты только не переживай. Всё обошлось, даже твой муж уже успокоился. Сейчас вам надо домой, а с утра сядем и все вместе разберёмся. Максима схватили где-то поблизости, так что в Городок эти бандиты вряд ли станут соваться. Словом, пока мы на нашей территории, всё под контролем, — Роберт сбивался с формальностей на просторечные слова: ему до спокойствия было далеко.       — Мэра известили? — тихо спросила, чтобы хоть как-то отвлечься. Пальцы пытались набрать сообщение Максиму, хотя я чётко помнила: телефон ему сломали.       — Известили, он уже приехал. Удивительно, но сорвался сразу и без разговоров, — Роберт тяжело вздохнул, свернул направо. — То ли правда испугался, то ли в нём есть ещё что-то от джентльмена.       — Да Уильям неплохой, просто ленивый, — пожала я плечами, вздрогнула: завибрировал мобильник, оповещая о сообщении. Максимилиан, кажется, додумался написать с номера Антуана, и теперь говорил, что всё хорошо и что он меня очень ждёт. Поверить в это, конечно, удавалось с трудом: я слишком хорошо знала мужа и прекрасно понимала, что даже то, что он в сознании, уже большое достижение. Хотелось скорее оказаться рядом и обнять, сказать, что никуда не уйду.       — Мы скоро? — я устало посмотрела на Роберта.       — Скоро, — тот улыбнулся. — Жаждешь увидеть?       — Он без меня с ума сойдёт, — категорично отрезала я. — Ты и сам в курсе, разве нет?       — Что правда, то правда, конечно, — Пил согласно кивнул. — Варь, а ты ничего подозрительного не помнишь?       — То есть? — я нахмурилась. — О чём ты?       — Ну, может, когда шла, видела, что кто-то следил. Или ещё там, в Пригороде, тобой кто-то заинтересовался? — рассуждал Пил. — Нет?       — Да нет… Дай-ка подумать. В первый раз нет, да и вряд ли меня запомнили, а во второй… — я крепко задумалась. — Во второй раз, кажется, царь подходил. Или нет, нет, в первый он попытался познакомиться, но я притворилась, что не знаю по-русски. Глупо: я так и не поняла, как люди изъясняются здесь, но язык для этого знать необязательно, как я поняла. Так вот, во второй раз он несколько раз проходил мимо и смотрел…       — У Грозного память фотографическая, — после недолгого молчания сказал Роберт. — Ты права, прочие тебя вряд ли запомнили, а вот царь… Он мог.       — Думаешь?.. — сколько он там раз был женат? Шесть? Семь? Я слишком хорошо знала, чем такие гляделки кончаются. А в случае Ивана Васильевича — тем более. И только одно меня смущало: вряд ли бы царь при всех своих недостатках стал бы красть человека и решать вопрос таким образом. Он всё-таки был человек старых порядков, в общем-то, человек чести и уж вряд ли бы повёл себя подобным образом. Об этом я и поспешила сообщить Пилу.       — Время меняет людей, Варя, — со вздохом ответил тот. — Правда меняет, к сожалению. Тем более тут, после смерти. Всякое могло произойти. Нельзя списывать его со счетов.       — Мне кажется, дело совсем не в этом. Да и у Максима тоже немало врагов, — возразила я. — Сколькие попали сюда раньше времени? Не из-за него, конечно, нет, но так или иначе… Ты понимаешь.       — К сожалению, — кивнул Пил. — И если так, то не хотел бы я сейчас оказаться на вашем месте.       — А с ним всегда так, Роберт… А что же до меня, то многие хотели так же, как я, — я печально улыбнулась.       — Но никто не знал, чем ты за это заплатила, верно? — понимающе кивнул тот.       — Да, — я снова написала что-то Максиму, и до конца пути мы с Пилом не разговаривали.

***

      — Температуры вроде нет, — я забрала у Максимилиана градусник и обняла. — Мой хороший, ничего не болит?       — Варь, ты это спрашиваешь раз пятый за полчаса. И температуру мы уже померили дважды. Всё же хорошо, мне ничего не сделали. Не успели, к счастью, — Робеспьер чудом обрёл рассудок и теперь задался целью успокоить меня. А меня трясло. — Варенька, мне правда очень приятна твоя забота, но ты так переживаешь… Не надо, — я не знала, каким усилием он удерживается от того, чтобы не начать причитать и не впасть в панику. Видимо, чтобы я не волновалась.       — Прости… Просто так страшно было, так не по себе. Я не знаю, как пережила эти два часа, мучительные и долгие. Ты ведь у меня такой хрупкий, такой… Максим, да на тебя чихать нельзя, не то что хватать и заталкивать в машину! — я прижалась к нему и уткнулась носом в шею. — А если бы они что-то сломали? А если бы тебя продуло? А?..       — Варенька, за те годы, что я здесь живу, я всё-таки занялся физическим самовоспитанием, — слабо усмехнулся Максимилиан. — Думаю, ты могла заметить и, хм, оценить, — он мягко поцеловал меня и погладил по щеке.       — Бессовестный, — я тоже нашла в себе силы улыбнуться. — Не пущу больше никуда, — всхлипнула, завозилась. — Точно всё хорошо? Может, тебе надо выговориться? Может, просто поплакать или… Прости, я не очень знаю, как снимают стресс мужчины, но женщины вот плачут. Помню, я как-то так однажды в балконных прутьях застряла, потом прореветься никак не могла: так испугалась.       — Зачем ты в нём застряла? — ужаснулся Робеспьер. — Бедная моя Варенька. А что до меня, — он немного помолчал. — А что до меня, то… Ты не обижайся, я… Я всё понимаю, но в моей жизни пока не было ничего страшнее лезвие, опускающегося на шею. На мою шею, — он поморщился и почти машинально потёр тонкий шрамик, чем-то похожий на шнурочек, кольцом отпечатавшийся на бледной коже, как от загара.       — Мне жаль, — пробормотала я немного виновато: об этом-то и думать забыла, а ведь это совсем… за гранью. — Максим, я… Когда я узнала, ну, подростком ещё, я очень сожалела. И теперь…       — Теперь всё хорошо, — серьёзно сказал тот. — Я здесь, я… жив, я женат на тебе. Всё хорошо, — крепко сжал в объятиях. — Варь, я люблю тебя. Больше всего я боялся, что меня привезут, и я увижу там тебя, тоже пойманную и напуганную. Боялся, что мы потеряем друг друга.       — Максим, — я почти что вцепилась в него.       — Всё, всё, всё хорошо, — повторил он, гладя меня по спине. — Я люблю тебя.       И почему-то он мне показался скалой. Одинокой, но очень-очень живой. И сильной. Наверное, таковым Максим и был всегда. И оттого я любила его ещё больше.

***

      — Кто говорит? — спросонья и в восемь утра я патологически не могла и не хотела смотреть на экран и пытаться понять, у кого настолько отсутствует совесть, чтобы звонить в столь ранний час.       — Слон, — немного удивлённо, но вместе с тем хитро протянули из трубки. — Тадю это, мы же телефонами ещё когда обменялись.       — А ты время видел? — вопрос был риторический, но не задать его я не могла.       — Дело не требует отлагательств, — что и требовалось доказать.       — Совести у тебя нет, — пробубнила я. Какое счастье, что хоть Максим не проснулся — ему требовался отдых. — Чего тебе надобно?       — Я берусь за расследование, — серьёзно ответил Тадю.       Сон как рукой сняло.       — Прости, за что? — переспросила я, искренне надеясь, что мне послышалось.       — За расследование. Хочешь, по слогам повторю? — предложил добрая душа Тадеуш почти что тут же.       — Да нет, спасибо, — я тихонько села на кровати, подтянула колени к животу, нахмурилась. — Это очень мило с твоей стороны, солнышко, но ведь оно уже ведётся. Да и опасно это: не хочу, чтобы ты из-за нас пострадал.       — Да всё будет хорошо, — тут же поспешил заверить меня Тадю. — Честное слово, всё-всё. Я бы и не брался, я ведь доверяю и Вильгельму, и Марату, если бы не одно «но». Ну не того они ищут.       — А кого они ищут? — я надеялась, что разговора с Робертом достаточно, но, видит Бог, я слишком многого ждала от людей.       — Грозного. Что он им сделал? — Тадеуш тяжело и немного грустно вздохнул. — Неправильно это, и мне кажется, что у них там какие-то личные счёты. А это вовсе нечестно.       — Так, а вот с этого момента поподробнее, — я сползла с кровати и перебралась в гостиную, чтобы не будить Максима.       — А дело было так…