Глава XXXVI, где Варя собирает все факты воедино, получает неожиданную помощь, а компетенция мэра ставится под сомнение
8 мая 2021 г., 15:48
Возвращалась я от Уильяма задумчивой, но готовой к свершениям. Всё-таки свидетелей, что тогда, что сейчас, отчаянно не хватало, и мне нужно было найти как можно больше, чтобы спасти невиновного и наказать того, кто в самом деле оказался предателем. Но прошло так много времени, и мало кто желал об это вспоминать… Я заприметила на дороге камушек, стала его гнать перед собой, продолжая рассуждать про себя, что да как. Хорошо было бы расспросить и Ивана, и найти этого Конте — что-то мне подсказывало, что он как-то связан и с похищением Максимилиана. Да только одно мне не давало покоя: зачем? И в самом ли деле эти события произошли по вине одних и тех же людей, в самом ли деле и между ними есть связь? На Максима многие точили зуб и до того, как его казнили. А теперь, когда к нам присоединили некоторые кварталы… Дела, дела. Вот правда не было печали, купила баба недвижимость. В оригинале был поросёнок, конечно, но от него-то какие печали?
С этими невесёлыми мыслями я дошла до Ратуши.
Роберт привычно работал, Уильям не менее привычно отсутствовал, Антониу тихо пил чай, задумчиво исправляя объявление о регистрации: он хотел повесить ещё несколько, если вдруг кто-то не успел получить документы. Антониу говорил, что нам можно бы открыть по небольшому отделению в каждом районе: всё-таки тяжело ходить в Ратушу, если живёшь далеко от неё, набрать штат, и я думала согласиться. На нас троих работы было слишком много, а такие вот отделения могли стать большим подспорьем.
— Здравствуйте, сеньора! Вы не посмотрите? — Он поднялся мне навстречу. — Вы сегодня очень задумчивы.
— Добрый день! Да, я всё о том же… — Я улыбнулась. — Всё чудесатее и чудесатее.
Салазар рассеянно кивнул, уже забыв, видно, о своей просьбе и вернулся к проверке. Я же зашла в свой кабинет, не переставая думать.
— Варя! — В окно постучали.
Я подняла глаза и увидела за стеклом любопытно прижавшегося носом к стеклу Тадеуша и немного уставшего (или он всегда такой?) Чарторыйского на буксире.
— Варя, можно к тебе? Как ты сходила? — не отставал Тадеуш.
— Заходи, но только не через окно, — попросила я. — И ты, Адам, тоже.
Тот обречённо кивнул.
Вскоре мы все вместе сидели за столом, ожидая Роберта, пожелавшего присоединиться к обсуждению. Салазар культурно отказался, указывая на всё то же объявление.
— Итак, что мы имеем на данный момент, — рассуждала я. — Есть трое друзей, один из которых ведёт дела с потенциальными врагами. Неясно, замешаны они были в войне или нет, неясно, поддерживали ли кого-либо или нет. И тем не менее, такая деятельность явно порицается.
— Ты так красиво говоришь, — восхитился Тадеуш. — Я аж заслушался. Ну и?
— Спасибо, милый. — Я почесала его кудри, и Тадеуш довольно заулыбался. — И… Что и? Ах да. Ровно в это же время появляется человек-потеряшка, Конте. Он не называет своего имени, представляясь, собственно, фамилией, у него вечно чего-то нет, причём почему-то самого необходимого и он сам просится, зная о своей напасти, в наиболее опасное место.
— Как будто строит из себя дурака или чудика, — кивнул Роберт. — Странно вот так вот прошляпить, например, оружие и потом вызваться патрулировать самый жуткий участок Пограничной. Слабоумие и отвага какие-то.
— Верно… — протянул Адам. — Но только не тогда, когда человек притворяется. Знаете, как это бывает? Он приходит помочь, держится особняком, но постоянно что-то теряет, при этом явно беря на себя самую тяжёлую работу — я узнавал, Конте никогда не боялся облав, засад и прочего. Итак, у нас есть тот, кто делает всё самое сложное и опасное, ведёт себя немного странно и взялся непонятно откуда. Конте стал незаметным, но незаменимым в том смысле, что выручал вот так вот многих, втираясь в доверие. И вот Уильям доверился ему достаточно, чтобы отдать последний жилет.
— И повод был: он едет в самый безопасный район, Конте — в самый опасный. Чем не жертвенность? — согласилась я. — Очень странно.
— Да… — Тадеуш почесал в затылке, растрепал себе кудри. — При этом, у нас уже есть Иван, которого все подозревают и который ведёт дела на враждебной территории непонятно с кем. Одно из дел, его ли, нет ли — сорвалось. Он уезжает следом за Уильямом, нервничает и торопится. Уильяма находят полумёртвым.
— Погодите-ка… А куда делся сеньор Конте? — Салазар, вероятно, слышавший наш разговор, деликатно постучал в приоткрытую дверь. — Простите, вы меня заинтересовали, но не хотел перебивать, — пояснил он смущённо. — Так вот, куда делся сеньор Конте? Всё началось с него, как я вижу.
— Верно… — Я едва не подскочила. — Франко ничего не говорил о том, вернулся он или нет. Раненый… Уильям объезжает участок, уже готовится возвращаться, чтобы смениться… И тут на его пути встречается тот, кому нужна помощь. Конте нет, вероятнее всего, рацию он тоже мог потерять, как делал это не раз. Уильям выходит из машины помочь и всё…
Повисла тишина. Каждый думал о возникших несостыковках, непонятном Конте и том, как всё вышло один к одному. Первым молчание нарушил Роберт.
— А куда делся раненый, когда нашли Уильяма? Конте… Я наводил справки, он в самом деле не вернулся. Более того, я говорил и с Менгеле, и с Авиценной, да даже Ларрея спрашивал. Никто, совсем никто не помнит, чтобы с Уильямом привозили ещё кого-то. Я и по бумагам посмотрел — пусто, — взволнованно сказал он. — Слушайте, что-то здесь не клеится.
— Есть ещё фактор. Все знали, что Иван ведёт дела, так? — Салазар нахмурился. — Но товар не пропустили через пару недель после появления Конте, хотя оборот вёлся, как мне помнится, не первый месяц. Что мешало остановить это раньше? Ловушка? Засада? Вряд ли, никто ничего не скрывал, да и за что их брать, если факт участия в военных действиях партнёров сеньора Рюри… Ру… Ивана не подтверждён. — Он поднялся, тут же сел, снова смутившись. — Просите, я… Я понял… Послушайте, а если товар не пропустил всё тот же Конте? Не в первый раз всё сходится на нём, разве нет?
— Да… Не пропустить товар, есть повод предать… Уильям — голова штаба, убить или ранить его — дать преимущество. Словом, если это в самом деле был Конте, он их подставил, — согласилась я. — Возможно, сам же сыграл раненого и скрылся. О нём быстро все забыли, и конечно, подумать никто не мог. Вот и всё.
— Как-то всё просто выходит, — заметил Роберт. — Или это нам сейчас кажется, а тогда нет…
— А может, Конте просто подставное лицо? — предположил Салазар. — Оказался в нужном месте в нужное время, и его по каким-то причинам заставили всё это делать… Долг, угрозы семье, да что угодно могло его вынудить, если подумать.
— Нам нужно найти всех, кто как-то причастен. Конте… Хотя тут ищи ветра в поле. Владимир, в конце концов, и Ивана надо разговорить. Вот, три человека, — решила я. — Уверена, это как-то связано и с Максимилианом тоже.
— Кто-то видел тебя в Пригороде и не хочет, чтобы ты лезла в их дела, Власова-то вы накрыли, так что запросто, — кивнул Адам задумчиво. — Осторожнее, Барбара, ей-богу…
Мой настрой стал ещё более решительным.
***
Я стояла в магазине и выбирала яблоки, впрочем, не переставая думать о нашем деле, как меня сзади осторожно тронули за плечо. Я обернулась. Передо мной стоял хмурый юноша, одетый немного странно, совсем не по моде городка, а век так на одиннадцатый или вроде… Словом, доудельная Русь. — Глеб. Отец хочет встретиться, — коротко сказал он. — Здесь место и время. Не бойтесь, он не тать и не душегуб. — А? — переспросила я, но юноши передо мной уже не было, а рука сжимала короткую записку. Бар Колчака, спросить хозяина. Завтра в полдень. Я тяжело вздохнула: это явно могло плохо кончиться, но если я правильно поняла, то был шанс узнать кое-какие сведения. Один вопрос: как он узнал и как на меня вышел? Хотя нет, второе понятно, я личность известная, а вот второе… Я решила посоветоваться с Федей. Басманов, на моё счастье, был дома, подвязывал на заднем дворе папоротник. Он почему-то лелеял мечту вырастить на нём цветок, хотя папоротник в общем смысле совершенно точно не цвёл, но мало ли зачем человеку надо… Я его никогда не спрашивала об этом, думала, что невежливо. — Варенька, здравствуй, — улыбнулся Басманов приветливо и тепло. — Случилось что? — Здравствуй, Федь, — кивнула я. — Разговор есть. — Понял. Пойдём в дом, чай попьём. — Басманов посмотрел понятливо и серьёзно. — Что случилось? — спросил он, плотно прикрыв дверь. — Пригород? Весь Городок гудит, снова вспоминают те события… Ещё и с мужем твоим такое случилось. — Что произошло? — Федь, меня Владимир приглашает встретиться у Колчака, — сбивчиво отозвалась я. — Я всем этим занялась, я не хочу, чтобы снова обвинили Ивана Васильевича, он ведь в самом деле ни в чём не виноват… И… Я не знаю. Может, за мной следят теперь? Я уже ничего не знаю с тех пор, как Максима пытались схватить и увезти, понимаешь? Господи… — Варя, Варенька, тшш… Всё хорошо. — Фёдор мягко погладил меня по плечу. — Если нужно, я съезжу с тобой. Ты доброе дело затеяла, ведь царь… Он мне как второй отец, наставник, старший товарищ. Он непростой человек, но неплохой, честный. Иван… Иван не стал бы предавать друга и обижать женщину. — Знаю, — пробормотала я. — Я тоже хочу это доказать. И в самом деле найти того, кто пытался причинить нам зло. Нельзя обвинять бездоказательно, по старой памяти, и та — обманчива. — Верно, — согласился Басманов. — Иван тогда в самом деле с Владимиром дела вёл, но Владимир в стороне от войны всегда оставался: он как-то при жизни уже пресытился. Так вот, Иван… Словом, он тогда сам за товаром поехал, вроде как Владимир ему оружие продавал и бронежилеты тоже, иногда лекарства, в общем спонсировал кое-как. А Ивана не пропустили, заставили выложить всё. Только не припомню, кто досматривал. Может, и этот твой Конте… Я и его не помню, хотя людей и их лица редко забываю, признаться. Не знаю, Варенька, извини, — сказал он смущённо. — Какой-то очень незаметный человек. Но съездить — съезжу. — Ты прав. Ну, тогда завтра в полдень, — улыбнулась я. — Спасибо, Федь. Тогда до встречи — а то мне ещё работать. — Вам бы мэра сменить, — невыразительно заметил Басманов. — А то сами отдуваетесь, а он прохлаждается. — Твоя правда, — нехотя согласилась я. — Да только нехорошо это, и Уильяма жаль… Он неплохой человек. — Дружба дружбой, а служба службой, — отозвался Басманов. — До свидания, Варенька. Никому, кроме Фёдора, я решила не говорить про свои планы. Максим бы забеспокоился, Роберт мог бы и со мной попроситься, а зачем подставлять людей под удар? Фрейда мне тем более не хотелось волновать: он меня достаточно туда водил, чтобы нас начали подозревать. Словом, я решила, что раз безумные идеи посетили именно мою голову, то справляться я буду своими силами. Но конечно, совсем в одиночку действовать мне было опасно, поэтому-то я и заручилась помощью человека, которому доверяла и с которым меня ещё не видели, во всяком случае, я хотела в это верить. Фёдор спокойно ездил в те места, будучи бывалым и непоколебимым, спокойным, и на него можно было положиться. В оговоренное время Фёдор уже ждал меня у своей машины. — Покуда едем, ты тихо сиди, — велел он. — А лучше так, чтобы тебя и видно не было, мало ли кто смотреть станет. Я тебе дам знать, как на месте будем. — Федь, а расскажи мне о Владимире? Что от него ждать? — с любопытством спросила я. — Ну там… Может, что-то не стоит ему говорить, а что-то — наоборот, следует. — Владимир старинный человек, — подумав, ответил Фёдор. — То есть, к переменам он привык и не придаёт им значения, но ты лучше больше слушай, чем говори, вопросы задавай, как сам скажет. В общем… Не торопи его. — Спасибо, — вздохнула я, получше прячась на задних сиденьях. Мы ехали молча, чтобы не вызвать подозрений, шины мирно шуршали об асфальт, затем съехали на не очень ровный камень, видно, мы спустились на мощёную дорогу, ведущую в Пригород. Фёдор сначала ехал прямо, затем стал то и дело поворачивать, а затем остановился. — Золото Рейна, — ни к кому не обращаясь, сказал он. Я поняла, что имелась в виду первая часть «Нибелунгов», а значит, мы на месте. — Тут чёрный ход, — сказал Фёдор едва слышно. — Чтобы на улицах особенно не светиться, хотя бы сейчас и пусто. Накинь там мой плащ, волосы закрой, а то тебя за версту видать с твоим-то цветом, Варенька. — Спасибо, Федя! — Я завернулась в неприметную серую ткань и выскользнула из машины. Несколько шагов, и я толкнула едва видную даже на расстоянии вытянутой руки дверь, зашла в полутёмное помещение, видимо, или кухня, или кладовая, или и вовсе — место для персонала. Там меня уже ждал Колчак. — Здравствуйте, — улыбнулся он. — Вас уже ждут, но вы вовремя. Фёдор предупредил, что вам не стоит лишний раз светиться, поэтому я проведу вас внутри стен. Тут в своё время была отменная система тайных ходов, во время войны пригодилась, а потом… Ну вот сегодня, например, к слову пришлась. — Спасибо, — кивнула я. — Вы нам очень помогаете, Александр Васильевич. Если вам что-то нужно… — Благодарю. — Колчак забрал у меня плащ. — Идёмте. Владимир ждал меня в одном из дальних кабинетов, предназначенных для таких вот личных встреч. Он пил мёд, задумчиво смотрел перед собой и только на мой приход встрепенулся и поднялся, кивнул. — Здрава будь, Варвара, — произнёс Владимир немного усталым голосом. — Благодарствую, что пришла. Садись. Я послушно села напротив, стараясь глядеть скромно и спокойно, тихо поздоровалась в ответ, помня о том, чему меня учил Фёдор. — Слыхал я, что ищешь ты того, кто Ивана с друзьями его рассорил, — продолжал Владимир. — Помню я те времена, сам с ним дела вёл, да не я один. В самом деле правду найти хочешь? — Да, — отозвалась я осторожно. — Я считаю, что нельзя обвинять людей несправедливо, тем более что Иван, Вильгельм и Уильям были друзьями. Их ссора… Это неправильно. — Хороша дружба: один другому не верит, — усмехнулся Владимир, но кивнул. — Доброе ты дело затеяла, Варвара, доброе, потому и хочу помочь. — Спасибо, — кивнула я смущённо. — Я буду рада любым сведениям. — Помнится, продавал тогда Иван этот… брезент одному королю, что среди нас жил, Людовик зовут. Однажды они повздорили: то ли Иван цену заломил, то ли Людовик не заплатил вовремя, кто уж упомнит. Так с тех пор у Ивана дела не шли, мой вот товар не пускали, а пуще того — отправил король в Городок своего человека, чтобы следил за Иваном и жизни ему не давал, — произнёс Владимир задумчиво. — Никто того человека не видел, имени его не слышал, роду его не знал. Я краем уха только слыхал, что был такой, да и всё. А куда он потом делся, вернулся ли, жив ли, мёртв ли — не ведаю, Варвара. — В то же время в Городке появился некий Конте, — медленно сказала я. — Появился из ниоткуда и туда исчез после того, как Уильяма едва не убили. — Верно, был здесь то ли Конте, то ли Конти, бог его знает, — согласился Владимир. — Иван с тех пор хмурый ходит, печалится да тоскует по той жизни, по своим друзьям, пусть и обосновался здесь, что птица в гнезде да медведь в берлоге. Мы с ним не бог весть какие приятели, так что знаю я, что у него на душе, сам рассказывал. — Но откуда вы узнали? Новые кварталы? — удивилась я и испугалась своей дерзости: вдруг откажется говорить. — Так когда старое ворошишь, всяко слышно, а вести по миру ходят, что птицы по небу летают, — ответил Владимир мягко. — Верно говорю? — Верно, — согласилась я. — Спасибо вам, у нас есть ещё один подозреваемый, да и стало понятно, откуда мог взяться тот самый Конте… Спасибо, спасибо, Владимир, правда. — Я всегда помогу, коли дело доброе, а не худое, — кивнул тот. — Ну, будь здорова, Варвара. — Поднялся. — Тихо езжайте, дальше будете, а то рыщут тут… До свидания. Я вышла следом за ним, и Колчак проводил меня обратно, где ждал Фёдор. Мы вернулись домой.***
Антониу не был бы собой, если бы не развернул на своей новой работе деятельность, подобную всемирному потопу с последующим перезаселением земли — теперь я поняла это сполна. А дело было так. Покуда я отсутствовала, Антониу времени зря не терял и со своими выкладками, сугубо рабочими, направился к Мельбурну, задумчиво пившему чай и глядевшему в окно. В окне не было ровным счётом ничего интересного, но Мельбурну надо было на что-то отвлечься от работы. Он и отвлекался. Антониу постучал в приоткрытую дверь, и Мельбурн, отхлебнув чай, пустил его, лучезарно улыбнулся. — Здравствуйте, здравствуйте, — произнёс он весело. — Что-то случилось? — Да, я хотел кое-что обсудить касательно новых кварталов… — начал было Антониу, присаживаясь на указанный ему стул, но Мельбурн удивлённо посмотрел на него, отчего Салазар замолчал. — Это больше по части милой Барбары или Роберта, — мягко сказал Уильям. — Вы к ним не ходили? Про Барбару я помню, да, — спохватился он, — а вот Роберт на месте. — Ходить-то я ходил, но такие преобразования, насколько мне известно, требуют ознакомления и заверения со стороны мэра, разве нет? — удивился Салазар. — Может, я что-то не прочёл? — Простите? — кажется, Мельбурн знать не знал ни о каких документах, где бы содержалось подобное, а если и знал, то не желал вспоминать. — Ну, главный городской закон, раздел третий, посвящённый правам и обязанностям мэра… — Антониу слегка смутился, испугавшись, что ошибся. — Господин мэр? — Да, припоминаю что-то такое, — с большим сомнением в голосе ответил Мельбурн, и Салазар уже не в первый раз поймал себя на мысли, что что-то здесь не так. Большую часть работы всегда делали Варвара и Роберт, иногда — другие служащие, мэра же было почти не видать, а его нынешнее поведение и вовсе заставляло заподозрить его в том, что он не делает и не знает ровным счётом ничего или почти ничего. Салазар подумал, что хорошо бы это обсудить с коллегами, а с другой стороны — нельзя так думать о формальном начальнике, а с третьей… Кажется, было что-то в городском законе и про то, что делать, если мэр не выполняет свои функции. Антониу было очень неудобно сомневаться в его фигуре, тем более что участие в выборах он не принимал, но всё-таки что-то здесь явно было не чисто. — Вы знаете, наверное, мне правда стоит дождаться сеньору… — быстро сказал Салазар, собирая свои бумаги. — Да, да, не буду вас отвлекать, верно… Извините! — Он почти что вылетел из кабинета, и только вежливость не позволила ему сделать это бегом, а задвинуть за собой стул и аккуратно прикрыть дверь. Уильям только плечами пожал, развёл руками и вернулся к созерцанию окна. А Салазар потом всё-таки выдвинул нам на повестку дня мэрские компетенции как спорное и противоречивое явление. Итак, на нашу голову свалилась ещё одна проблема. Впрочем, как и всегда.
