Глава XXXV, где Варя разговаривает с Уильямом де Шампером и выслушивает его версию событий, Максимилиан сталкивается с неприятностями, а Антониу знакомится с лордом-мэром
31 августа 2020 г., 20:40
Уильям де Шампер предпочитал морской берег и тишину. Поэтому жил он на самом краю длинного пляжа в небольшом уютном домике, занимался какой-то малозначительной работой и занимался в своё удовольствие садом, огородом и домашними делами. От Антониу я узнала, что Уильям счастливо женат на своей прежней, то есть прижизненной супруге, Изабелле, и совершенно успокоилась: так идти к рыцарю старых порядков было совсем нестрашно.
Открыла мне тоже Изабелла. Она тепло улыбнулась, тихо поздоровалась и уточнила, не из Ратуши ли я пришла.
— Да, — сказала я смущённо. — Дело в том, что в Городке произошло небольшое… происшествие, и я бы хотела кое о чём расспросить э-э-э… господина де Шампера.
— Уильям не обижается, когда его зовут по имени, он не любит формальности, — успокаивающе заметила Изабелла. — Но мы редко куда-то выбираемся, да и в последнее время со всеми этими присоединениями… Уильям не хочет выходить.
— Как раз про это я и хочу поговорить, — деланно бодро отозвалась я, но внутри тут же заскреблись уже даже не кошки, а саблезубые тигры. — Происшествие с этим связано…
— Ну что мы стоим, проходите! — Изабелла пустила меня в дом. — Я вас проведу на веранду, Уильям наверняка в саду, розы подвязывает. Чай, кофе, лимонад? У нас домашний, сама делаю, — тут же засуетилась она.
— Чай, если можно, — попросила я, запоздало вспомнив, что даже толком не позавтракала: схватила бутерброд, накрыла крышкой омлет и пирожки для Максима, написала ему записку да так и убежала.
— Может, вы поесть хотите, уж больно вы худая, — продолжала Изабелла деловито, и я поняла наконец, кого она мне напоминает. Анну Петровну. Такую же заботливую и готовую накормить и помочь.
— Ну если вам несложно… — Совесть подсказывала, что я сюда пришла не питаться, а заниматься делом, но… Голод, как известно, не тётка.
В итоге через четверть часа я сидела на веранде с хозяином и хозяйкой дома, сосредоточенно жевала и думала, как бы подступиться к нашему делу.
— Я слышал, что на вашего мужа напали, — осторожно начал Уильям, заметив моё смущение. — Вильгельм рассказывал. И я слышал, кого в этом… обвиняют.
— Да, в этом вся и проблема, — сдалась я. — Я спрашивала других свидетелей тех времён, и все они утверждают, что тот, на кого это хотят повесить, скорее всего непричастен.
— Да я и сам не верю, что Иван мог так поступить с другом. Да только оправдаться ему не дали, хотя последнее слово есть даже у тех, кто обречён на казнь, — печально заметил Уильям. — Я ездил после того в Пригород, пытался с ним поговорить… Когда поправился. Но Иван меня и слушать не стал. Обиду затаил.
— Вот как? — я нахмурилась: переубедить глубоко расстроенного Грозного было почти нереально, а так он свою версию событий вряд ли расскажет. Из гордости.
— Да… Я-то две недели под строгим контролем Авиценны валялся, куда мне было знать, что там творится… А Иван, видно, после той ночи в Городок уже не вернулся… — со вздохом ответил де Шампер. — Я уверен, что он ехал меня предупредить, но… Ему уже тогда никто не верил из-за его дел с Владимиром и прочими.
— Вы делились этими соображениями с другими? — немного поражённо уточнила я. Что-то у меня не складывалось.
— Делился, да только кто меня слушал, да и дело-то было так давно… Всё уже быльём поросло, — покачал головой Уильям. — Вам бы этого Конте найти, с него всё началось, да только…
— Что только? — переспросила я.
— Пропал он. Не вернулся через пару дней, — вздохнул де Шампер. — Так что и спрашивать вам некого, к сожалению.
— Дела, — согласилась я.
Всё оказалось куда запутаннее, чем я думала с самого начала.
***
А пока я расспрашивала де Шампера, Максим проснулся, позавтракал и отправился на прогулку, видимо, скоротать время до моего прихода. Это и всё остальное я узнала со слов Антуана, который его потом отлавливал и спасал. Всё началось с того, что Максим остановился купить мне цветов и нос к носу столкнулся с кем-то из казнённых дворян, зачем-то выбравшихся ближе к нашим домам — почти что центру. Максим, конечно же, сделал вид, что встречного не узнал, да и, верно, не узнал: скорее всего, Максим его никогда и не видел. А вот встречный Максима узнал вполне… — Давненько мы не виделись, мсье Робеспьер, — сказал он тихо, вкрадчиво, с явной угрозой. — Я предпочитаю «гражданин», — немного устало и даже без обиды ответил Максимилиан. — Оставьте эту вашу революционную пошлость, — продолжал дворянин с угрозой. — Граждане, не граждане… Здесь, кажется, не вы главный, что там! Вы проиграли голосование, — напомнил он неприятным тоном. — Что ж, разве это мешает вам проявить хоть немного вежливости? — напряжённо уточнил Робеспьер, глядя на него уже поверх очков — строго и укоризненно. — Вежливости? К вам? После того, что со мной сделали? — Дворянин нехорошо ухмыльнулся, подходя ближе. — За мою семью, за жену и детей мне следовало бы вас убить… Но тут Робеспьера окликнул Антуан, который и спас ситуацию. Против двоих дворянин, видимо, идти побоялся, а потому предпочёл развернуться и уйти, а потом несколько раз оглядывался, недобро посматривая на Максимилиана. — Пойдём, — сказал Сен-Жюст коротко. — Зачем ты вышел один? Меня бы позвал или Камиля… Максим… — Обнял друга, успокаивающе поглаживая по спине: безмолвного Робеспьера трясло. — Что за люди… — Наверное, они меня и схватили, — всё же произнёс тот, тяжело вздохнув. — Столько лет… — Они тоже люди, — медленно заметил Антуан, хотя это и далось ему с трудом. — Наверное, такое не отпускают, хотя… — Мы своё давно отпустили, — согласился Робеспьер устало. — Боже, я теперь даже из дома выйти спокойно не могу… — вздохнул он. — Когда же это кончится? — Когда твоя супруга всё-таки найдёт виноватого. Я уверен, всё дело в нём, ещё и присоединения эти… — Антуан прищурился. — Главное, чтобы у неё получилось. — У Вареньки всегда получается, она упорная, — улыбнулся Максимилиан и почему-то нахмурился, будто бы вспомнил что-то. Он помолчал, а затем повторил едва слышно: — Как она там говорила? Невозможная? Русская… И Антуан понял.***
Тем временем Антониу ди Оливейра Салазар тихо и спокойно, даже чинно приступал к обязанностям, вверенным ему мной. Я не сомневалась, что он пунктуальный человек и всё сделает вовремя, поэтому и не переживала. Так вот, Антониу разместился в своём кабинете: новеньком, только отремонтированном, аккуратном и уютном — я сама старалась, выбирая там мебель, обои, наводя порядок. И только Антониу сел за стол и взялся за первое прошение, как в дверь деликатно постучали. — Да-да? — Антониу был мной предупреждён о том, что лорд-мэр имеет привычку бродить по подчинённым и проверять их работу, хотя Уильям скорее хотел погонять чаи или поговорить: он и сам не знал, что кто должен делать. — Можно? — В дверь и в самом деле просунулась голова Лэмба. — Здравствуйте, а вы никак новый служащий нашей скромной мэрии. — Он улыбнулся. — Уильям Лэмб, виконт Мельбурн, рад знакомству. — Теперь Уильям зашёл уже целиком, протянул вставшему навстречу Салазару руку. — Антониу ди Оливейра Салазар, — представился тот, вежливо улыбнулся. — Сеньора Осинина-Робеспьер взяла меня помогать. Из-за присоединения дел прибавилось. — Да, я помню, — с умным видом покивал Уильям. Ещё бы он не помнил — я несколько раз напоминала ему об этом и даже записочку оставила. — Я вам очень рад, нам сейчас пригодится любая помощь. Работы так много… — Он почти картинно приложил ладонь к груди, что от Салазара не укрылось. — А чем вы занимаетесь? — вежливо спросил он. — Сеньора говорила, вы… часто работаете дома. — Антониу пытался быть порядочным до конца и деликатно умолчал тот факт, что дома Уильям в основном бездельничал. — Я мэр, на мне всё держится, — бессовестно врал Лэмб, и Антониу кивал, хотя не верил ни во что из услышанного. — Вот, тружусь на благо любимого города, нашего с вами посмертного, гм, места жительства. Граждане доверили мне очень большую ответственность… — Уверен, вам приходится очень нелегко, — покивал Салазар. — Я видел, у вас на столе горы всего, что надо разобрать, — добавил он, но помощь предлагать не стал — я научила, рассказав, сколько эти бумаги там лежат. — Вы правы, — трагично ответил Уильям, и Антониу подавил усмешку. — Ну что же, не буду вас отвлекать. — Он бросил быстрый взгляд на часы. — Дела зовут, дела. — На деле-то его звал чай с конфетами. — Разрешите откланяться. Что это было, Антониу не понял и долго расспрашивал меня, предварительно всё рассказав. Я же посчитала, что Уильям просто пытается заручиться поддержкой хоть кого-то. Увы, это у него совсем не получилось.
