Мне до тебя...

Осознание происходящего пришло ко мне слишком поздно — в момент поворота ключа в замочной скважине. Мужчина стоял за спиной, и мне ничего не оставалось, кроме как зайти в квартиру и пнуть находящийся посреди прихожей чемодан, дабы он укатился из зоны видимости за дверь спальни. Было бы ошибкой полагать, что всё это останется без внимания Роберта, и он тотчас прокомментировал увиденное с изрядной долей иронии: — Неплохой удар. — У меня был достойный учитель, — парировала я, а он в ответ приложил руку к груди и слегка поклонился. Я жестом пригласила его на кухню, а когда мой собеседник собрался было разуваться, успела выразить свой протест и усомниться в чистоте полов: — Это у твоей мамы всё сияет. — Да Ветта вроде бы тоже всегда на страже стерильности, — мужчина прошелся по квартире, осматриваясь, а я открыла холодильник и извлекла из него единственное содержимое. Когда Роберт подошёл ближе, я протянула ему картонную коробку, перевязанную атласной ленточкой. — Ух ты, — сказал он, принимая из моих рук и открывая её. — Всё еще помнишь? Этот взгляд серо-голубых глаз всегда действовал на меня по-особенному, и я прикусила губу, а потом произнесла: — Ивона просила передать. — Чтобы мама поехала на Новый Свят? — он прищурился и посмотрел на меня с сомнением. — Брось. — Ну, я не говорила, что она их купила… Просила передать, — я пожала плечами. Роберт поставил песочные корзиночки с фруктами на барную стойку, а сам расположился на высоком стуле и взглянул слегка насмешливо: — Чаем хотя бы напоишь? Я кивнула, включила чайник, а затем развернулась к шкафу и достала всё, что было на этой кухне из съестного. — Так, понятно, — раздалось за спиной. — Я в магазин. — Роберт, ну зачем? Но мои возмущения были обращены уже хлопнувшей двери. *** Спустя полчаса в дверь позвонили, и на пороге ожидаемо оказался Роберт с несколькими пакетами продуктов. — Принимай, хозяйка, — мужчина, уже переместившись на кухню, раскладывал провиант на полки. — Думаешь, я не в силах о себе позаботиться? — я сложила руки на груди и привалилась спиной к стене. — А может, мне приятно? — он перевёл взгляд с бутылки молока на меня. — Позаботиться о красивой девушке. Я закатила глаза, а Роберт вернулся к пакетам. — Ты на роту солдат затарился? — я присоединилась к его занятию. — Ну, ты же на продолжительное время теперь здесь поселишься, — макароны нашли свое место в шкафчике над раковиной. — Это да. И как я тебя должна отблагодарить? — Можешь накормить меня ужином, — Роберт поставил на столешницу бутылку вина, а я посмотрела на этикетку. — Вкусы не изменились? Я покачала головой, а потом спросила: — Где ты его нашёл? — Места знать надо, — усмехнулся мужчина. — А ты секретом не поделишься? Это было моё любимое итальянское красное сухое, которое во времена моей юности продавалось лишь в одном магазине на другом конце Варшавы, и я порой совершала грандиозное путешествие ради одной-единственной бутылки. Господи, как звучит-то. — Нет, когда захочешь — позвонишь мне, и я привезу, — он загадочно улыбнулся. — У меня нет твоего номера. — Правда? — Роберт недоверчиво на меня покосился. — Ты же поздравляла меня недавно… А, точно, — он хлопнул себя ладонью по лбу, — я поменял симку, кто-то названивал по ночам. — Фанатки, — я пожала плечами. — Так что там насчёт ужина? А то ты технично перевела тему, — он достал мобильный из кармана, и через несколько секунд мой телефон просигнализировал о наличии нового сообщения. — А как же твоя супруга? — задала я вполне закономерный вопрос, но внутренний чертёнок тотчас очень больно уколол в область сердца. — Анна сейчас в Польше у родителей, вернется через пару-тройку дней, надо будет вас познакомить. Повисла неловкая пауза, хотя неловкой она была прежде всего для меня. Мне кажется, Роберт чувствовал себя более чем комфортно. — Ну что, не дашь мне умереть с голоду? — Ты не сомневаешься в моих кулинарных способностях? — я пристально смотрела на своего собеседника. — Когда мы виделись в последний раз, ты прекрасно готовила, вряд ли ты разучилась, — он протянул мне лоточек с мясом. — А ты помнишь? Это было триста лет назад. — Тогда ты хорошо сохранилась, — засмеялся Роберт. — А ты что-то не очень, — парировала я и получила тычок под рёбра. — Бигос был божественный, — он извлек последний продукт из пакета и с чувством выполненного долга завалился на диван в дальнем углу кухни. — Ну, ты же не купил капусту, — я совсем уж обнаглела и поспешила отвернуться к духовке, чтобы не видеть его возмущенный вид. — Обойдешься каркувкой и овощным салатом. — Пойдёт. *** Некоторое время ушло на приготовление пищи, хотя больше сил я потратила на то, чтобы отогнать от столешницы страстно желающего мне помочь мужчину. — Ирена! — умоляющий взгляд не возымел предполагаемого эффекта. — Я сказала «нет» — значит, «нет», — я взяла прихватки и направилась к духовке. — Если хочешь помочь — открой вино. — А у тебя есть штопор? — Роберт, я въехала в эту квартиру четыре часа назад, — пожала плечами я. Пока мужчина был занят поисками, я спокойно порезала овощи и сервировала стол. Штопор вскоре нашёлся, а Роберт всё же опустил едкий комментарий по поводу потребностей немцев, исходя из содержимого моего пристанища (некоторое время назад мы так и не обнаружили ни сковородку, ни кастрюлю в этой квартире). Я уже успела испугаться, что он снова решит посетить место, где можно обменять деньги на какую-нибудь нужную или ненужную хрень, но господь уберёг, и преграждать ему путь не пришлось. В тот момент, когда я раскладывала мясо по тарелкам, Роберт как раз совладал с пробкой и разлил красное сухое. — За встречу? — он поднял бокал. — За встречу, — я улыбнулась. Ужин удался на славу, и когда большая часть бутылки находилась внутри нас, разговор плавно потёк не в то русло, чего и следовало ожидать. — Почему ты не приехала на свадьбу? — серо-голубые глаза смотрели будто насквозь, и я еле удержала вилку в руках от подобного вопроса. — А как ты себе это представляешь? — я уткнулась в тарелку и старательно пережевывала свинину, стараясь не выдать волнение, но понимая, что Штирлиц из меня никудышный. — Она же у тебя каратистка, ушатает на раз-два. Роберт засмеялся и разлил остатки вина, убрав бутылку под стол. — Ты же моя подруга, — он коснулся пальцами моей руки. «Хороша подруга», — усмехнулась я и хотела было одернуть руку, но передумала. — Pēkšņi man likās tu esi mans draugs*, — напела я. — Погоди ты, пока еще лето, — не согласился мужчина. — Всё еще слушаешь их? — Стараюсь… Ездила на концерт, был на днях в Лиепае. — Не сидится дома, да? — он покачал головой. — Как и тебе, — я вздохнула и подняла на него глаза. Не надо было этого делать, ох, не надо было. Роберт откинулся на спинку стула и внимательно смотрел на меня. Так, что у меня перехватило дыхание, и было ясно, что он понял, что именно я вложила в последнюю реплику. — Я не знал, что так выйдет, — наконец произнёс он. — Ты оправдываешься что ли? — засмеялась я и сама не узнала свой голос. — 2007 год был слишком давно, чтоб мы об этом говорили сейчас. — У меня иногда такое ощущение, что это я во всём виноват, — он смотрел серьёзно, и я была не в силах отвести глаз. «Конечно, мать твою, а кто ж ещё!» Потом Роберт бросил взгляд на часы и, точно опомнившись, произнёс: — Ирена, спасибо за вечер, я пойду, пожалуй. Проводив его до двери и попрощавшись, я решила прибраться хотя бы на кухне, после чего необходимо было проветрить голову и кое-как упорядочить рой мыслей. Спустя час я вышла на Вайнштрассе и улыбнулась — вселенная и правда на что-то намекала, раз ноги сами принесли меня на улицу, которая именовалась Винной. Нагулявшись вдоволь и успокоив растравленное сердце, которое порывалось выскочить из груди несколько сотен раз за сегодняшний вечер, я направилась домой. Уже поднимаясь по лестнице, я понимала, что сегодня ночью мне вряд ли удастся сомкнуть глаза. *«Внезапно мне показалось, что ты мой друг» (латышский), песня Rudens («Осень») группы Brainstorm