Мне до тебя...

У датчан есть такое потрясающее слово — «хюгге». Оно обозначает и уют дома, и тепло от общения с родственниками и друзьями. Согласитесь, оно даже звучит как-то… по-домашнему? Произносишь и ощущаешь на языке вкус глинтвейна, слышишь потрескивание камина и тепло родного дома, представляешь рядом близких людей, и всё становится хорошо. И возможно, что дело в том, что дом — это не определенное здание, а атмосфера, где тебе легко, спокойно и ты чувствуешь себя под защитой. Я сидела перед монитором, завернувшись в плед и попивая свой облепиховый чай, страдая от пронизывающего ветра, и, хотя я уже почти час, как вернулась в квартиру, воспоминания о погодных условиях бередили все струны моей души, и у меня даже заныли зубы, когда пришло осознание, что завтра кардинальных перемен в климате не предвидится, а выходить на работу всё же придется. — Как думаешь, может, взять такси? — я обратилась к экрану, который в настоящий момент демонстрировал уставшую от моего изнывания физиономию моего лучшего друга. Если бы он сейчас был рядом, то получил бы толчок в плечо, и я невольно улыбнулась. — Так-то лучше, — он подмигнул мне и продемонстрировал опустевший бокал. — Отойду на пару минут, возобновлю невозобновляемое. — Давай, — я поставила чай на столик, откинулась на спинку дивана и потянулась. Мне было очень уютно в настоящий момент, и я не хотела терять настрой. Но зачем-то посмотрела на вазу. Со времён злополучного ужина прошло уже чуть больше трех недель, и с Робертом мы пересекались на короткий промежуток времени. Хотя каждые три дня меня ждал на подоконнике недалеко от квартиры букет цветов, а его в каждую нашу встречу — разные кулинарные изыски. Мне хотелось серьезно поговорить, а он ссылался на неотложные дела и отшучивался, мол, приходи на матч, там я буду серьезен, как никогда. Между тем, в цветах периодически появлялся конверт с пресловутыми билетами, а я всё оттягивала момент, когда придется ими воспользоваться. Беседы хотелось интимной, искренней и тет-а-тет, а после матча, что бы он не говорил, такое вряд ли возможно, потому что он в любом случае будет на эмоциях. — Я тут, — друг отвлек меня от размышлений на животрепещущие темы, появляясь в кадре. Я опять улыбнулась. С Патриком мы знали друг друга с детства — он был другом моего брата. Хотя… почему — был? Он и сейчас им является, хотя без ревности со стороны Арона не обошлось. И порой мне самой казалось, что молодой человек больше мой друг, чем брата. Вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной? Что касается меня, я не знаю. Мне кажется, что самые честные и взрослые отношения как раз таки вырастают из близкой дружбы. Вы уже знаете, что ожидать друг от друга, разве нет? Перед своим потенциальным или реальным молодым человеком (или девушкой) ты всё же хочешь казаться лучше, чем ты есть на самом деле, будь то внешность, изысканные манеры или кулинарные таланты. Дружба, тем более, длящаяся не первый год, наверняка прошла испытание твоими слезами («Представляешь, этот козёл меня бросил!»), соплями (по тому же поводу) и твоим исключительным вкусом в одежде (он даже видел твоё платье с леопардовым принтом, которым сейчас мама моет пол в загородном доме, а ты просишь выкинуть это злосчастное напоминание о твоей дурной юности). Он почти как продавец ближайшего к твоему дому магазинчика — видел тебя без макияжа, маникюра и всех этих женских штучек. Он, возможно, даже вытаскивал тебя из какой-нибудь передряги, слушал твоё бесконечное нытьё по поводу и без и сам делился с тобой сокровенным. Говорят, что можно влюбиться, молча смотря человеку в глаза в течение четырех минут. Наших минут было гораздо больше, и я несомненно считала его важной частью своей жизни, но в этиологию своих чувств старалась не вдаваться. — Пьяный ска-а-айп, — нараспев произнесла я и подняла кружку. — У тебя безалкогольный, малолетка, — хихикнул мужчина, чем вызвал моё недовольство и повторное желание ткнуть в плечо. — Вообще-то, с джином, дядя, — решила немного поспорить я, ради поддержания тонуса. — Что там с работой? Патрика жизнь тоже помотала по всей Европе, и сейчас он обосновался небольшом тирольском городке, чему был несказанно рад. Отсутствие людей, наличие прекрасной природы, работа без напряга и скачки на лошадях в качестве хобби… Что еще надо человеку для счастья? Он поведал мне о своей работе, я поведала, как тружусь в поте лица на своей, и мы вроде бы уже собирались распрощаться, как он вдруг опомнился: — Ты записку-то получила? — Записку? — я уже успела о ней забыть, а потому первые пять секунд всем своим видом демонстрировала непонимание. — А-а, так это твои проделки. Я сложила руки на груди и сурово посмотрела на мужчину, а он поднял руки вверх. — Сдаюсь-сдаюсь, — шутливо произнёс он. — Но я думал, тебе будет приятно, и напряг коллегу. — Мне было очень приятно, — не стала лукавить я и задала долгое время мучавший меня вопрос: — Но почему на английском? Мой собеседник тяжело вздохнул. — Первые буквы — GWS, у тебя был такой ник на первых курсах, расшифровывалось — girl with style. Хотел тебе напомнить, но ты, видимо, совсем старая стала, с памятью проблемы. Ладно, пока, — сказал он и отключился, не дожидаясь моего ответного выпада. «Лучше бы было girl with brain», — решила я, но отметила, что мои подозрения про шифрограммы были не беспочвенны, и успокоилась насчет своей (прогрессирующей) шизофрении. Вечер обещал быть томным, и я повертела в руках билеты на домашний матч. Настроение у меня было приподнятое и более чем боевое, а значит, Роберту сегодня не улизнуть. *** Я вышла со стадиона, расточая улыбки направо и налево, и тогда заметила его. Я думала, он тоже меня видит, потому что смотрел, как мне тогда казалось, прямо на меня, но это было моей глобальной ошибкой, и стены моей квартиры услышали слово «фак» по этому поводу в моем исполнении ровно 634 раза. Расстояние между нами пусть не стремительно, но сокращалось — тогда я считала, что мне совсем некуда торопиться. Когда до места встречи оставалось семь метров, я боковым зрением заметила, как справа меня обогнала брюнетка, и насторожилась. Замедлив шаг, я наконец-то поняла, кому он направлялся навстречу, и в тот момент свет погас. Свет погас, и на сцену вышел Робби Уильямс. When there`s no love in town This new century keeps bringing you down All the places you have been Trying to find a love supreme A love supreme * Если бы в жизни были саундтреки, в этот момент звучала именно это песня. Во всяком случае, он звучала в моей голове, и потому я бездумно потратила несколько секунд для отступления, и мужчина заметил меня и махнул рукой. Нацепив свою лучшую улыбку и стараясь думать о шиншиллах (они меня успокаивают), я зашагала по направлению к паре, хотя предпочла бы отправиться на эшафот. — Добрый день, поздравляю, — громко возвестила всех я о своем присутствии и наткнулась на поднятые брови Анны, а это была именно она. «Знает?» — одними губами спросила девушка у мужчины, тот отрицательно покачал головой, а меня ситуация стала напрягать еще больше. — Спасибо. Это Ирена, — Роберт представил меня супруге, — Анна. Мне хватило ума не огрызаться, и потому я просто максимально вежливо сказала: — Я подруга Милены, очень приятно, — я протянула руку, девушка крепко её пожала и положила ладонь на живот, что не скрылось от моего взгляда, который, в свою очередь, не скрылся от её. — Взаимно. Мила, — тут была моя очередь поднимать брови, потому что подруга прощала только мне и брату такое к ней обращение, но я сдержалась, — много о Вас говорила. — Хорошего, надеюсь? — я продолжала скалить зубы. — Да, конечно-конечно. Я перевела взгляд на Роберта, который изучал что-то за моим левым плечом. — Ладно, я пойду, приятно было познакомиться, — я кивнула девушке, — еще раз поздравляю, спасибо за билеты, — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно естественней, но чувствовала, как внутри пробивает мелкая дрожь. Развернувшись на пятках, я зашагала прочь, Роберт меня окликнул и догнал. — Ирена… — Будь счастлив, — я всеми силами не давала слезам выступить на поверхность. — Я хотел тебе сказать, но… — Довольно, — я остановилась и развернулась к нему, оглянувшись, привлекаем ли мы чье-то внимание или нет. — Я уверена, ты будешь отличным отцом. Я даже нашла в себе силы улыбнуться и взять его за руку, правда, продлилась эта идиллия недолго, и я продолжила свой путь. Пошел дождь — все декорации для моей внутренней драмы. Знаете, однажды какой-то мудрец сказал: «Если Вам никогда не было больно, Вам либо везло, либо Вы никогда не любили». Свет погас вторично за сегодня, а потом в конце туннеля начал пробиваться слабенький лучик. Я остановилась и отдышалась. Возможно, я не поступила бы так, если бы это произошло в другой день, но так легли все карты, обнажив всю мою хрупкую и уязвимую душонку. Моё нынешнее положение подруги позволяло мне быть в курсе его личной жизни, и если еще утром я вместе с ним сокрушалась, что у него никого нет, то сейчас я была этому очень рада, имея свой корыстный интерес. Вооружившись минимумом вещей, я отправилась на восточный вокзал Мюнхена, и уже через два часа меня встречал прохладой австрийский Йенбах. Я вызвала такси и назвала адрес с довольно давно полученной открытки. Его могло не оказаться дома, у него могли быть гости, или он мог переехать, в конце-то концов… Почему-то эти мысли поступили в мою голову только на подъезде к его дому. Я решила для себя, что, раз, с точки зрения математики, 2017 — простое число, значит, грядущий год обязательно должен быть легким, тем более для человека, имеющего к этой математике отношение. Я переминалась с ноги на ногу, то касаясь кнопки звонка, то одергивая руку, и я даже, наверное, развернулась и проделала весь этот обратный путь, если бы дверь не распахнулась, едва не нанеся мне какие-либо увечья. Хозяин квартиры обомлел, как и я, и повисла гробовая тишина. Если бы это было кино, я бы несколько десятков секунд послушала, как бьется моё сердце, а потом Патрик бы утопил меня в своих объятьях, но нам было далеко до киногероев. Но мы были в этой вселенной и в этой реальности. Несмотря на это, мир сжался до размеров его прихожей. Нас было трое здесь — я, он и Робби Уильямс. — Ты надолго? — Насовсем. *Если в твоей жизни нет любви, Тебе всё не в радость. Ты уже побывал повсюду В надежде найти любовь всей своей жизни, Любовь всей жизни. (Робби Уильямс — Supreme)