Мне до тебя...

В ближайшие три дня я решила объявить карантин и ограничить какие-либо контакты. Роберта я предварительно поставила в известность, памятуя о том, что может случиться, если просто его игнорировать. Родителям я сказала, что у меня «важные дела», не желая вдаваться в подробности, иначе меня ожидал бы неминуемый провал и как минимум полуторачасовая лекция о собственной безалаберности. Брату я доверилась чуть больше, под страхом смерти запретив рассказывать что-либо маме и расписав в деталях, что его ждёт, если он всё-таки решит нарушить данное слово (фантазия моя в такие моменты бывает воистину безгранична). Друзья у меня были и без того понимающие, зная мой образ жизни, и уже привыкшие к приступам социопатии, а потому происходящее вряд ли кого-то сможет удивить. Что касается работы, то email я проверяла дважды в сутки (вдруг что-то срочное), хотя больничный лист разрешал мне филонить еще как минимум пять дней. Из квартиры я не выходила, так что связь с внешним миром была почти что оборвана. Остались только я, королева детектива Агата Кристи и мой давний друг трахеит. Меня раздражала саднящая боль в глотке и за грудиной, но она хотя бы отвлекала от моральных тягот. Нужна была полная перезагрузка, а потому я ушла в себя и сосредоточилась на собственном здоровье и на нескольких изящных расследованиях. Самочувствие становилось всё лучше и лучше (возможно, этому поспособствовал бульон… или лекарства… а может, всё вместе) и было бы совсем прекрасным, если бы на четвертый день я не сделала непоправимую ошибку — взглянула в зеркало. Сказать, что я была поражена до глубины души, значило бы исказить реальность. — Ма-а-ать моя, — я критически принялась осматривать женщину по ту сторону. Признавать её собой никак не хотелось. Я опустила глаза на свои руки и ужаснулась повторно. — Ну что, леди, будем знакомиться? Первым делом я запустила стиральную машинку со всеми используемыми мной в последние дни вещами — одеждой, полотенцами и постельным бельём. Оставшись в неглиже, я решила, что самое время впустить в квартиру пару глоточков свежего воздуха. Пока комнаты проветривались, я перестелила кровать, приготовила новое полотенце и открыла набираться горячую ванну. — Как-то уже зябко, — сказала я сама себе, закрыла окна и пошла купаться. Повозившись с мочалкой и приведя волосы в божеский вид, я вылезла из ванны, завернулась в полотенце, обернув второе вокруг головы на манер тюрбана и оглядела содержимое полочки над раковиной. Скраб, тоник, лосьон. Думаю, пригодится всё. Спустя несколько часов непрерывного тюнинга всех частей своей тушки я напоминала себя прежнюю, удовлетворенно кивнула своему отражению и направилась наводить порядок на кухне. Инстинкт гнездования творил со мной просто удивительные вещи, но сейчас я была не очень рада своей домовитости, потому что предполагала, чем (и с кем) это может закончиться — надо же кому-то продемонстрировать результаты своих трудов: чистую жилплощадь, сияющую белизной ванную, вкусный ужин. С последним возникла некоторая проблема. Запасы были почти что истощены, так что прервать своё самовольное заточение всё-таки пришлось, а раз связь с внешним миром возобновляется, можно было бы и включить телефон. Проделав некоторые манипуляции со смартфоном, я не без грусти констатировала ноль новых сообщений. Больше всего меня удивила собственная реакция на происходящее, а потом и разозлила, да так, что я мгновенно оделась, сунула банковскую карточку в карман, выскочила на улицу и направилась в ближайший супермаркет. Раздосадованное настроение всё никак не оставляло, и я даже с некоторым остервенением бросала продукты в тележку. Видимо, вид у меня был насколько грозный, что молодой человек, выбор которого пал на те же макароны, что и мой, коих оставалась последняя коробка, безропотно мне их уступил. Конечно, через пару минут сотрудники магазина ликвидировали свою оплошность, и парень без ужина тоже не остался, но факт остаётся фактом. Расплатившись и подхватив в каждую руку по пакету, я направилась к своему жилищу, по пути придумывая, что бы такое гаденькое написать человеку, который бездействовал все эти дни. Играл в свой гребаный футбол. Разъезжал на своей гребаной машине. Даже не удосужился узнать, как у меня дела. Кое-как справившись с входной дверью, я одернула себя от подобных мыслей. Всё-таки, я сама и попросила предоставить мне время для отдыха, он так и сделал, и почему это меня злит, я категорически не понимала, точнее, отказывалась понять истинную причину. Моя внутренняя богиня логики сейчас ощутимо перегибала палку. Я кивнула консьержу и проследовала к лестнице, однако мужчина окликнул меня: — Фрау Глинская, Вам просили передать. — Благодарю, — я забрала конверт из его рук и кинула в пакет. Через несколько минут, оказавшись в квартире и рассортировав приобретённый провиант, я опустилась на стул и повертела в руках конверт. Он был из плотной белой бумаги, приятно пах Шанель 19 и был без каких-либо опознавательных знаков. На ощупь я тоже не смогла доподлинно идентифицировать его содержимое, потому как, только его получив, я наивно полагала, что это опять билеты на матч, однако теперь в моей душе всходило зерно сомнений. К тому же, меня смущал аромат. «Долго ещё будешь мучиться, или мы всё-таки его откроем?» — вопрошал внутренний голос, он же был, вероятно, голосом разума. Я решила последовать совету, тем более, что богиня женской логики внутри меня заткнулась на время и не давала своих дельных указаний. За неимением канцелярского ножа я вооружилась обычным кухонным и через десять секунд уже разворачивала дважды сложенный листок А4. Всего три напечатанных слова посредине листа… и они мало прояснили ситуацию, потому что в этой стране я не знала никого, кто мог бы написать мне «get well soon». Еще с минуту я глупо пялилась на бумагу, а потом мне пришла в голову невероятная, поражающая своим идиотизмом, идея — не зря я всё-таки провела эти дни в компании старушки Кристи. С трудом отыскав в доме источник огня и, уже без труда, вооружившись свечкой из спальни, я стала аккуратно нагревать бумагу, решив, что там обязательно должно быть зашифрованное послание. Точнее, насчет его зашифрованности я уверена не была, а вот насчет его наличия в принципе — вполне себе. Однако меня ждало разочарование: играть в шпионов никто не хотел и записки молоком или лимонным соком мне не оставлял. В макушку постучалась идея из серии «А что, если…», которая должна была продолжиться следующим образом: «… нужен ультрафиолет», но постоянный обитатель моей головы (таракан) сказал, что у меня паранойя в совокупности с шизофренией, и мы успокоились по поводу записочки, закинув её на холодильник и сосредоточившись на более низменных вещах. — Хочу вина, — сказала я самой себе, потому что таракан и без того прекрасно это знал. Отыскав мобильный там, где я его оставила перед внезапным посещением гастронома, я продублировала свой посыл на заветный номер. Ответ заставил себя ждать довольно-таки долго, но я не обращала внимания, принявшись за приготовление ужина. Покосившись на пачку макарон и посетовав, что зря заставила мужчину понервничать, я взялась за курицу. В наличии были все ингредиенты для задуманного салата, к тому же, он идеально подошел бы к вину. Надо было еще что-то решать с десертом… Выпендриваться не хотелось, тратить много времени тоже, а произвести впечатление — обязательно. Но для этого, наверное, надо было печь корзиночки, а ресурсами я не располагала. И, недолго выбирая между шарлоткой с грушами и корицей и песочными печенюшками, я остановилась на первом. Пусть простенько, зато корнями уходит в национальную кухню и в предпочтениях Роберта занимает не последнее место, несмотря на маниакальную приверженность его супруги к правильному питанию. Не успела я выключить духовой шкаф, в дверь постучали, и я, не снимая фартук, побежала открывать чуть ли не в припрыжку, однако опомнилась почти что у самой двери. — Привет, — я поздоровалась первой, мужчина в ответ мне коротко кивнул и протянул бутылку красного сухого. — Поужинаем? — приглашая зайти, я отошла от двери, но он почему-то не торопился. — У меня немного времени, — он наконец зашел. — Выглядишь потрясающе. — Благодарю, — я растянула губы в улыбке и напустила в глаза побольше придури. Его поведение меня настораживало, но подавать вид сейчас было не в моих правилах. — И на больную совсем не похожа, — он прошел на кухню и обратил внимание на свечку, которую я не успела убрать. Я выхватила её из рук Роберта, хотя это было не так просто, и вернула её в спальню. ¬ Я думал, у нас будет романтический ужин при свечах, — деланно обиженно протянул мой собеседник, когда я вернулась, и разлил вино по бокалам. Этот звук всегда меня успокаивал и вселял уверенность. Большую уверенность вселяло только вливание алкоголя непосредственно в меня. — Хочешь, выключим свет, я завяжу тебе глаза, и будет вообще как в модном ресторане? — я заняла место напротив, поставила локти на стол, забыв о правилах приличия, этикета, воспитания и далее по списку, и посмотрела ему в глаза. — Я смотрю, ты осмелела, — мужчина усмехнулся и откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя расслабленность. — Ты, по-моему, спешил? — я подняла брови и никак не отводила глаз, и мне отвечали взаимностью. — А ты меня уже гонишь? — в тон ответил Роберт и пригубил вина. — Нет, что ты, видишь, как расстаралась, — я сделала неопределенный жест рукой в сторону рабочей поверхности и духовки. — Может, снимешь фартук? — ухмылка, коснувшаяся губ, была именно такой, чтоб мне на несколько секунд перекрыли кислород, и как бы предполагала продолжения: «… как, впрочем, и всю одежду». Сердце сделало удар, мир покачнулся, но выстоял, а я последовала совету, хотя изначально собиралась ответить что-то довольно хлесткое. Мы приступили к ужину, мило беседуя о моём здоровье и его работе, а также о всяких мелочах. Он нахваливал мои кулинарные способности, я — его талант забивать красивые мячи и не забивать в очевидных ситуациях, за что удостаивалась колючего взгляда и припоминания истории, как перепутала мельницы и положила в сладкие кексы молотый чеснок вместо соли. И ничто не предвещало беды. — Я скучал, — он накрыл мою ладонь своей, и меня накрыло с головой в тот же миг. Эта фраза сбила меня наповал, и все мои войска были разбиты. Я еле сдержалась, чтобы не броситься к нему на шею прямо в этот момент, и поэтому просто выдала лучшую из своих улыбок. Роберт встал, обошел стол и занимал позицию в опасной близости от меня, и я тоже поднялась. Мужчина нежно заправил мне волосы за ухо и затянул в глубокий поцелуй, а потом отстранился и прошептал: — Мне правда пора. Ужин изумительный, спасибо, — и он оставил меня стоять в растерянности посреди своей кухни, лишь в дверях крикнув: — Поговорим, когда соизволишь посетить матч.