Когда нет другого пути

POV Снейпа. Если бы Христос учился в Хогвартсе, то на каком факультете? Наверняка, на Гриффиндоре. А апостол Пётр — тот бы точно оказался слизеринцем. Я опрометчиво пообещал Альбусу прервать его жизнь в некий подходящий момент. Он говорил об этом, как об удачной сделке. И был настойчив. В самом деле, выигрыш тройной. Малфой-младший не запятнает себя смертельным грехом убийства (не понимаю, откуда у Альбуса такое трепетное отношение к Малфою). Убив директора, я упрочу доверие Лорда к себе. И, наконец, смерть от моей руки — истинное благословение для смертельно больного человека, приговоренного к тому же Волан-де-Мортом. Неделю назад Альбус однозначно дал понять, что момент, когда мне предстоит стать убийцей, скоро наступит. Я не ожидал, что так быстро. Я не готов убивать своего друга и наставника. Человека, заменившего мне отца. И никогда не буду готов. Чего бы там ни было в моём прошлом, убийцей я не был. Я сказал об этом Альбусу. В ответ он просто наорал на меня. Я почувствовал себя мальчишкой, приползшим к нему когда-то. И умолявшим… Должно быть, он этого и добивался. Чтобы я вспомнил свои же слова: «Всё, что угодно». Но я не понимаю его желание умереть. Я готовлю два зелья, которые могут значительно продлить его жизнь. Блокировать заклятье. Он всегда может обратиться в Св. Мунго. Удалить руку вместе с заклятьем. Лишиться руки, но сохранить жизнь. Вариантов избавления не меньше трех. Это даже много. Он хочет уйти в критический момент. Орден Феникса будет обезглавлен. Кто станет его преемником? Люпин? Артур Уизли? Не смешите меня! За этим его упрямым решением умереть что-то стоит. Какая-то тайна, в которую он не считает нужным меня посвящать. Не доверяет мне до конца? Или наоборот — не хочет рисковать моей жизнью, загружая в моё сознание ещё один секрет? Сегодня Альбус Дамблдор вызвал меня к себе. Тысячи отвратительных предчувствий вгрызлись в моё сердце. Взвинченный до предела, я поднялся в кабинет директора. Худшие опасения подтвердились. Дамблдор даже чаю не предложил. — А теперь слушай внимательно, Северус! И нестерпимо нудно стал вещать про змею Нагайну. Словно и так не ясно, что Лорд держит эту тварь при себе не просто так. А когда я уже заскучал от этого секрета полишинеля, он выдал мне информацию о том, что в маленьком глупом Поттере застрял осколок души Волан-де-Морта. И сын моей Лили никакой не Избранный-Победитель-Сами-Знаете-Кого, а тщательно охраняемая до нужного момента ритуала жертвенная свинья. Усилия многих лет. То, ради чего я считал нужным жить, лишилось смысла. Мальчишка с зелёными глазами должен умереть. И какая изысканная пытка! Я должен взять на себя труд сообщить об этом Гарри Поттеру. Будто он мне поверит! Я бы на его месте не поверил. Вот откуда у Дамблдора столь сильное желание умереть! Он струсил. Он боится сказать в глаза своему любимому ученику, что тот приговорен. Что его единственная задача в этой жизни — выйти под зелёный луч Авады, по возможности сохраняя чувство собственного достоинства. Волан-де-Морт убьет Поттера, но сам умрет вместе с ним? Но ведь в Поттере, по словам Дамблдора, только часть души Лорда. С чего бы Лорду умирать, лишившись части души? Если только это не последняя часть… Чему же Дамблдор учит мальчишку, проводя с ним по несколько часов взаперти? У меня вопросов больше, чем ответов. Жаль, моё сердце не разорвалось тогда, в Годриковой впадине, и я не остался там, рядом с мертвой Лили Эванс. Все эти годы, пойманный обещанием Дамблдору, я не выпускал Гарри Поттера из своего поля зрения. По мере сил вмешиваясь в ход событий, завихрившихся вокруг него. Я не был добр, не был даже лоялен к нему. Он запомнит меня злым, жестоким и несправедливым учителем. В последнее время он смотрит на меня. Не просто скользит взглядом, а наблюдает. Наверное, начинает понимать, что я не просто так в его жизни. Конечно, не догадывается, что Принц-полукровка — это я. Этим именем я представился лорду Волан-де-Морту, когда Люциус в первый раз привел меня на собрание Пожирателей Смерти. Каким-то образом «Расширенный курс Зельеварения», который отобрали у меня Мародеры на пятом курсе, а его у них потом забрал Слагхорн, попал Поттеру-младшему в руки. У меня и раньше были кое-какие подозрения, но после нападения на Малфоя все стало ясно. Поттер многому научился у Принца-полукровки. Конец POV Снейпа * * * …Твой анус хорошо растянут и смазан чем-то скользким. Мой член погружается в него легко и плавно, словно горячий нож в масло. Что ж, тем лучше, мой милый. Ты ждал меня… Северус Снейп проснулся и открыл глаза. Такие сны ему давно не снились. Можно сказать, никогда. К чему бы этот сон? Хотя и так ясно, чужая задница к хорошему не приснится. А если подумать… Кто же это был? В кого он вставил свой подрагивающий от возбуждения член? Кому шептал на ухо «…мой милый»? Люциус? Белокурый волшебник никогда не позволял ему доминировать. Впрочем, это неважно. Надо избавиться от возбуждения. Он же не мальчик, чтобы поддаться… Самоконтроль. Контроль над собственным телом. Очистить сознание, выровнять дыхание. Вспомнить состав «Феликс Фелицис». Но не помогало. Облизав губы, Северус обреченно вздохнул. Потянул вверх ночную рубаху. По мере того как обнажалось тело, возбуждение усиливалось. Он обхватил член рукой и двинул туда-сюда. Потом ещё. Погладил головку, скользкую от выступившей смазки. Никаких ощущений. Член как будто еще сильнее затвердел и увеличился в размерах. Рука задвигалась с большей силой и частотой. Но ничего кроме боли это не принесло. Мужчина похолодел. Такое уже случалось двадцать лет тому назад. Точнее, восемнадцать с половиной. Это было в Св. Мунго. Он быстро сгорал в лихорадке Эбола, подцепленной, видимо, в лачуге африканского тёмного колдуна. Тогда целую неделю адский жар, который невозможно было изгнать, глодал его тело изнутри. Он метался по раскаленным простыням, периодически теряя сознание от боли в костях и суставах. Простая вода, которой его пытались напоить, обжигала горло, как горячая лава, и выплескивалась обратно. В те редкие минуты, что он приходил в себя, на краю сознания Северуса Снейпа мелькали мысли, что это его последние часы на земле. А потом ко всему этому ужасу прибавилось возбуждение. Настолько дикое и невероятное, словно в него влили все виды афродизиаков сразу. Его тело, душа и всё его существо жаждали соития. Это было чистое безумие. Измученное сознание прояснялось на короткое время, и ему было страшно. Потому что он читал о таком. Магия Рода, если она достаточно сильна, предчувствует гибель последнего представителя рода. И концентрирует все силы умирающего на сексуальном желании. Последний в роду мужчина должен успеть передать своё семя практически любой женщине, способной выносить наследника. Таким образом, род не должен прерваться. Если мужчина игнорировал требование Магии Рода, он так и умирал со вздыбленным членом, обрекая себя и своих близких на насмешки и презрение после смерти. Магия Рода Принц вдруг признала своим наследником Северуса Снейпа и требовала от измученного восемнадцатилетнего юноши совершенно определенных действий. Еще немного — и он бы набросился на одну из медиведьм. К счастью, в его палату тогда не часто заглядывали. Но магию достаточно легко обмануть: «Воображаемой сцены любви, которая позволит умирающему излиться семенем, может быть достаточно». Северус хорошо помнил эту фразу из старой книги о свойствах Магии Рода. Дальше говорилось, что, несмотря на то, что объект любви — плод воображения, чувства и страсть, испытываемые к нему, должны быть подлинными. Они-то, эти чувства, и смогут обмануть Магию Рода. У Северуса Снейпа был только один объект любви — Лили Эванс. Она уже много лет жила в его сердце и мечтах. Но эти мечты никогда не заходили так далеко. Никогда он не пытался представить Лили обнаженной, покорной, отдающейся ему. Он никогда не смел оскорблять её образ грязными фантазиями. Но тогда, когда угроза посмертного позора была так реальна… Даже колдомедики не скрывали, что надежды выжить у него почти нет. Тогда даже простые движения давались ему с трудом. Но он, превозмогая слабость, сумел перевернуть неповинующееся тело на живот, и сжать руками прутья спинки кровати. Закрыв глаза, он представлял… Зелёные распахнутые глаза, рассыпавшиеся по подушке рыжие волосы. Пухлые розовые губы… Представить под собой обнаженную, с раздвинутыми ногами, девушку оказалось неожиданно легко. Он кончил почти сразу. И провалился в черную пустоту. В тот миг Северус и не сомневался, что это и есть смерть. И очень удивился потом, увидев над собой все тот же квадрат больничного потолка и круглый шарик светильника посередине. Тогда он выжил. Кризис миновал. И через неделю на своих ногах, вопреки запрету колдомедиков, покинул госпиталь. Грустное воспоминание почему-то никаким образом не сказалось на его сегодняшней эрекции. Магия Рода снова требовала от него невозможного. Зачать наследника. Северус усмехнулся сам себе. Никогда этого не будет. И ни за что он не воскресит в голове ту фантазию. Это граничит со святотатством. Лили Эванс мертва. Ресурсы организма не безграничны, а умирать он пока не собирается. Здесь, в стенах Хогвартса, он под защитой. И даже если сегодня ему суждено погибнуть, он не уступит бесцеремонной магии Рода Принц. Стояк пройдёт. Никаких эротических картин не понадобится. Сбрасывая на ходу ночную рубаху, он пошел в ванную. Холодный душ — это не то, чего хотелось с утра. На календаре лето, но в подземельях это не ощущается. Ледяная вода лилась по телу, отнимая все силы. Расслабиться не получалось. Сердце тяжело ухало в груди. Ноги и руки посинели и покрылись некрасивыми мурашками. Но низ живота продолжал гореть нестерпимым желанием. Северус Снейп горько рассмеялся. Хорош он будет, если Филч обнаружит его на полу ванной мертвого и неудовлетворенного. Какие слухи поползут по магическому миру? «А, гори оно всё… адским пламенем». Северус Снейп до конца вывернул кран горячей воды. «Сдался, профессор!» «Поступил разумно, сэр!» Теплые струи воды создавали иллюзию прикосновения к чужому телу. «Люциус! Неудачник ты мой бедный! Сегодня твоя очередь быть снизу». Фантазия оказалась мертворожденной. Образ Люциуса не спешил на помощь своему другу. Снейп даже зарычал от ярости. Он лихорадочно стал перебирать в памяти сотни знакомых лиц. Неужели нет ни одного, способного вызвать простое желание? Согревшись, он поймал себя на том, что ласкает собственное тело. Гладит предплечья, массирует впадинки на сгибах рук, проводит ладонями по груди. Избегая, однако, касаться сосков. Потому что они обернулись темными бусинами и прикосновение к ним причиняет боль, а не удовольствие. К паху прикасаться тоже нельзя, потому что это мучительно и бесполезно. «Если не любимый, то хотя бы вызывающий доверие. Неважно, мужчина или женщина. Человек, перед которым я бы не побоялся проявить свою слабость. Альбус? Ты бы ещё МакГонагалл вспомнил, Северус!» Осознав, что со своей выносливостью он ещё полдня проторчит в ванной, Снейп рассвирепел окончательно. Какого Мордреда Дамблдор заблокировал камин? Через него можно было бы переместиться в ближайший публичный дом. Управился бы за полчаса. А бежать в таком состоянии до границы аппарации… Оставалось пойти на низость и представить кого-то из своих учеников или учениц. Некоторые из них выглядели совсем взрослыми. А Гойл, тот вообще был выше его ростом. Но идея была совершенно отвратительная, и Снейп это сразу признал. С таким же успехом можно пытаться выбрать одну овцу из стада таких же овец. Впрочем… Проклятая Магия Рода не оставляла ему выбора. Кому какое дело, кого он видит на внутренней стороне своих век? Зелёные глаза… Пухлые губы... Растрепанные темные волосы. Он даже знает, как мальчик выглядит без одежды. Видел однажды в квиддичной раздевалке. Взбешенный Маркус Флинт набросился на одного из Уизли. Пришлось бежать и разнимать их. Его взгляд нечаянно упал на Поттера, выходившего из душевой и запахивающего на бедрах полотенце. Поттер его не заметил, привлеченный шумом из раздевалки. Или сделал вид, что не заметил. Как-то слишком медленно он запахивал полотенце. Возможно, игра воображения. Однако Снейп избытком оного не страдал. Обнаженные плечи мальчика впечатались в память. Совсем не хрупкие, какими казались под одеждой. Красиво вылепленные. Гладкие. Загорелые. Мальчик невелик ростом. Он смотрит на Снейпа снизу вверх. В постели это незаметно. Но они не в постели. Они в ванной комнате. Поттер в самом деле напросился. Совсем недавно Снейп заметил, каким взглядом, он проводил задницу Драко Малфоя, дефилирующего по проходу между партами. Этот взгляд шпион Дамблдора однозначно расценил как "голодный". А поскольку учеников в Хогвартсе кормили весьма достойно, голод в глазах Поттера был совершенно иного рода. Мальчишка не будет кричать или вырываться. Ему понравится быть сексуальной игрушкой взрослого мужчины. Прижатый спиной к золотистому кафелю… Миниатюрный и легкий, как девочка. С широко разведенными ногами. Насаженный на член декана Слизерина. Гарри! Он будет просить и умолять, чтобы Снейп входил в него глубже и глубже... Снейп сжал зубами свою левую руку выше запястья. Уперся лбом в стену и закрыл глаза. Картинка в голове получилась настолько реальной, что хватило несколько движений бедрами в пустоту, чтобы кончить. Густая сперма брызнула на стену. Снейп встряхнул головой и облегченно рассмеялся. Чем бы ни грозил начавшийся день, утро получилось довольно... забавным. * * * Ночь 30 июня 1997 года выдалась облачной, но теплой. Ученики Хогвартса спали или готовились к экзаменам. А Гарри Поттер, обездвиженный невербальным Петрификусом Тоталусом Дамблдора, стоял под мантией-невидимкой на верхней площадке Астрономической башни. Трясущийся то ли от ненависти, то ли от страха, Драко Малфой выбил волшебную палочку из рук Дамблдора. Но убить директора Хогвартса… У хорька просто не хватало духа. Поэтому он и притащил сюда своих друзей — Пожирателей Смерти. Гарри с надеждой смотрел на Северуса Снейпа, внезапно появившегося в дверях. Дамблдор доверял Слизеринскому декану и ждал помощи от него. Только вряд ли он догадывался, что эта помощь окажется «Авадой Кедаврой», брошенной ему в грудь сальноволосым ублюдком. * * * POV Снейпа Весь вечер Лорд был молчалив и, казалось, чем-то озабочен. Его глаза не горели яростным блеском, когда он слушал мой отчет об убийстве директора. Он не перебивал меня и не интересовался третьестепенными деталями. Конечно, вся история ему известна со слов Беллатрисы. Но странное равнодушие к излагаемым событиям встревожило меня. Я так задумался обо всём этом, что не сразу услышал Лорда, который звал меня. — Подойди ближе, Северус! Я подошёл и склонил голову в знак покорности Лорду. — Это ты, Северус? Хорошо, а то у меня мелькнула мысль, не ослеп ли я? — Что-то не так мой Лорд? — осмелился спросить я его, хотя судя по его последней фразе, он и ждал этого вопроса. — Насколько я помню, убить моего старейшего врага было поручено Драко Малфою, так? — Да, мой Лорд! Но… — … Вижу. Непреложный обет, Северус? Я счёл нужным молчать. Оправдываться всё равно было бесполезно. — Авада Кедавра! — Зелёная вспышка осветила лица присутствующих. Нарцисса Малфой, как подкошенная, рухнула на пол. Прекрасная статуя Венеры, находившаяся в другом конце зала, разлетелась вдребезги. — Какие мы нежные, — проворчал Лорд. — Ну, а теперь давай подумаем, какой награды достоин ты, Северус Снейп, за то, что ослушался моего приказа. Смерть от руки господина — это ведь счастье для слуги? — Нееет! Нееет! — истошно закричала Нарцисса, подозрительно быстро очнувшись от обморока. — Не убивайте Северуса! Прошу, Господин! Я одна виновата во всём! Накажите меня! Меня одну! — Замолчи! Несносная девчонка! Круцио! — последнее восклицание относилось уже ко мне. Я упал на колени и сжал зубы. Больше всего я боялся откусить себе язык во время подобной экзекуции. Ведь я учитель, язык — мой рабочий инструмент. Кто даст работу косноязычному преподавателю? Минуты через три Лорду надоело смотреть на меня, стоящего на четвереньках посреди парадного зала Малфой-мэнора, и он опустил палочку. — Фините Инкантатум. Мы с Нарциссой легко отделались на этот раз. Лорд был в хорошем настроении. И хотя причина заступничества леди Малфой была мне известна, я был ей благодарен. Нарцисса хорошо понимала, что пока Люциус в Азкабане, самым сильным защитником Драко является декан Слизерина — Северус Снейп. Если бы Лорд убил меня, то у Драко осталась бы очень слабая защита — она сама. А Драко — последний в роду, следующий лорд Малфой — должен жить во что бы то ни стало. Древний род Малфоев не должен прерваться ни при каких обстоятельствах. В принципе, в случае гибели Драко, Люциус мог бы завести ещё ребёнка. Но я подозревал, что Люциус вследствие каких-то причин стал непригоден для продолжения рода. Его внезапная страсть ко мне могла бы тогда иметь объяснение. Есть версия, что бесплодные мужчины, даже не зная о своём бесплодии, испытывают сильную тягу к своему полу.