Когда нет другого пути

POV Гарри Я не помню, сколько времени, я здесь сижу. Просто сижу и смотрю на его мертвый профиль. На закрытые глаза. Меня не тяготит это вынужденное бездействие и тишина. Я наслаждаюсь полным отсутствием звуков. Мои друзья ищут меня. Я слышал из-под двери голоса Рона и Гермионы. Потом набросил на комнаты Снейпа звукоизолирующие заклятия. Гермионе я нацарапал записку на обороте чьей-то контрольной работы: «Критчер обо мне заботится. Не хочу никого видеть». Думаю, этого достаточно, что бы от меня отвязались. От нас. Мне немного страшно. Страшно, что он не оживёт. И, страшно, что оживёт. Малфой посоветовал держать при себе пинту свежей крови. Вон они, сразу две пинты свежей крови, сидят в клетке и жуют траву. Два зайца. Критчер поймал их на опушке Запретного леса. Я стараюсь не думать, что будет, если пробудившийся Снейп захочет только человеческой крови. Я могу предложить свою. От этого я не превращусь в вампира. Кровь совсем не обязательно пить непосредственно из тела. Ему же не понадобиться вся моя кровь? Сколько жидкости человек может выпить за один раз? Ну, литр. От потери литра крови не умирают. В жаркий летний день, проработав в саду Дурслей часика два, я пью воду из-под крана, как слон. А он не пил и не ел… сколько времени? -Критчер! Критчер появляется быстро. До десяти не успеваю сосчитать. -Слушаю, хозяин. – А, пожалуй, он привыкает ко мне. Слушается… -Критчер, сколько я... Какое сегодня число? -Двадцать первое мая, хозяин. -Три дня, значит. А сколько крови может выпить вампир у человека? -Всю, хозяин! Всю кровь! -За один раз?! Критчер энергично кивает ушастой башкой. -Да, хозяин. Хозяину Поттеру нужно поесть. Если хозяин помрет, Критчер не будет плакать. Но особняк Блэков останется без хозяина. Такого не должно быть. Критчер служит дому Блэков. Какой добрый у меня эльф, однако. -Бутербродов с колбасой. Нет, Критчер, лучше с сыром. Чаю и булочек. С едва слышным хлопком Критчер исчезает и быстро появляется обратно с большим подносом, уставленным тарелками. Горячий томатный суп с сухариками, салат из огурцов с зеленью, три бутерброда с сыром, чай, клубничное варенье в вазочке и булочки. Весь вид Критчера говорит о том, что он лучше знает, что мне нужно. Я не протестую. Только… -Не здесь. Критчер сервирует мне обед в кабинете Снейпа. На краешке письменного стола, освобожденном от бумаг. Трансфигурирует для меня затейливый резной табурет из стеклянного пресс-папье. Кладет на него для мягкости, подушку с кистями, созданную за мгновение из неизвестно чего. Как он угадал, что в высокое кресло хозяина кабинета, я не сяду ни за что? -Спасибо, Критчер. -Критчер служит дому Блэков. К счастью для моего аппетита, в кабинете Снейпа, не наблюдается законсервированных в банках змей и высушенных пауков. Я уничтожаю обед в мгновение ока. Пьянею от одуряющего запаха клубничного варенья. Я, наверное, уже год не ел столько еды сразу. Меня клонит в сон. Но я не хочу засыпать. Я очень хорошо представляю, что мне приснится стоит закрыть глаза. Чтобы отсрочить момент неизбежного засыпания, я решаю исследовать апартаменты Снейпа. Когда ещё представится такой случай. Квартира Снейпа состоит из трех комнат. Кабинет, в котором кроме шкафов с книгами и письменного стола, заваленного учебными планами, ничего интересного нет. Гостиная, узор на обоях которой я выучил наизусть. И спальня. Я зажмуриваю глаза, словно в зрачок попал луч солнца. Главе Слизеринского дома, Ужасу Подземелий, не хватало солнца. Поэтому стены его спальни оклеены золотистыми шелковыми обоями. На одной из стен – фальшивое окно. За стеклом - живой пейзаж. Необъятных размеров зелёный луг, на котором пасется стадо серебристых единорогов. Трава на лугу покрыта росой и поблескивает на солнце. Единороги, лениво помахивая длинными хвостами, щиплют сочную зелень. На голубом небе приветливо поблескивает золотой диск солнца. Это солнце и освещает спальню слизеринского декана. Как он здесь спит? При таком ярком освещении? Или он темноты боится? Впрочем, темно здесь, наверное, бывает. На тумбочке, возле кровати стоит небольшая лампа. Но не лампа привлекает моё внимание. А кровать. Большая черная кровать, с массивным резным изголовьем и ножками в виде когтистых лап. На ней – чёрное постельное бельё. Впрочем, оно не совсем черное. По черной шелковистой ткани двигаются маленькие ярко-желтые леопарды. Я чувствую огромное искушение нырнуть в эту чужую и, судя по всему, весьма удобную постель. И заснуть. Но что будет, если Снейп очнется и застанет меня в своей, мало того, квартире… ещё и в своей постели. Я не хочу быть разбуженным какой-нибудь сектумсемпрой. Мерлин! Волшебная палочка Снейпа! Где она? Он в первую очередь спросит о ней! Я возвращаюсь в гостиную и зову Критчера. -Где волшебная палочка профессора? Домовик опускает руку в гроб и достаёт оттуда палочку. -Это волшебная палочка Тёмного Мага. Очень сильного мага. Зачем она хозяину? -Не «зачем». Положи обратно. Если бы мы её потеряли, нам бы досталось от профессора Снейпа. -Профессор Снейп - мертв. Он ничего вам не сделает. -Он скоро проснется, Критчер. -У него не бьется сердце. Значит, он мертв. -У него и не должно биться сердце, Критчер! Он – вампир! -Критчер знает вампиров. Но профессор Снейп не вампир. -Критчер – ты старый тупой эльф, убирайся к Мордреду! -Критчер служит дому Блэков! (п.а: вот, заладил, идиот!) И с тихим хлопком аппарации исчезает. А вдруг, убитый Малфоем вампир не успел передать Снейпу свою сущность? И Северус Снейп – действительно мертв? Но Малфой сказал, что он должен очнуться. Малфой не похож на человека, плохо разбирающегося в тёмной магии. Я нарезаю круги по гостиной, периодически замирая и прислушиваясь к тишине. Она начинает меня раздражать. Шорох моей собственной одежды кажется мне слишком громким. Я возвращаюсь в кресло. В голову лезет всякая ерунда. Детские сказки… Тётя Петунья читала Дадли сказку о спящей красавице. Дослушав сказку, пятилетний Дадли сказал, что принц - придурок. Ведь принцессе уже сто шестнадцать лет, и она уже старуха, несмотря на всю свою красоту. Через время книжка оказалась в мусорном ведре, откуда я её и выудил. Она стала частью моей «незаконной» библиотеки. Читать я ещё не умел, но на каждой из её двенадцати страниц, были такие красивые и подробные картинки, что я мог рассматривать её часами. Больше всего мне нравилась принцесса. Её светлые волосы отливали в золото, а глаза были зелёные, как у меня. Жаль, что принц ей попался ублюдочный. Лучшего эпитета для тощего и долгоносого создания, с брезгливым выражением лица, целующего прекрасную принцессу, придумать было нельзя. Картинка с последней страницы художнику явно не удалась. Их хэппи-энд казался мне весьма сомнительным. Я, конечно, не принц, но чтобы Снейп перестал быть неподвижным полумертвым телом, я готов поцеловать его. Ему это, конечно, не понравится. Но у злобного профессора зельеварения, кажется, нет других вариантов. В конце, концов, это даже не моя идея. Дамблдор считал, что любовь, большая, и тайная моя сила. В самом деле, самые дорогие мне люди остались в живых: Рон, Гермиона, Невилл, Полумна, Артур и Молли… Может быть, сила моей любви в какой-то момент отвела от них смертельное заклинание, или что-то в этом роде. Остался ещё один…человек. Если всё получится, будем считать, что я отдал долг жизни. Хотя он за мною их и не считал. Поцелуй – не будет выражением любви, а благодарности или…симпатии. Я постараюсь вложить в него все свои добрые чувства по отношению к этому человеку. И это просто замечательно, что в этот момент он не смотрит на меня, и вообще никак не может прокомментировать происходящее. А то на его ехидные замечания у меня никаких добрых чувств не хватит. Я встал с кресла и приблизился к гробу. Домовики, конечно, перестарались. Могли бы положить его на кровать. А теперь предательский холодок пробежался у меня по спине. Мне ли бояться покойников. Но Снейп – не покойник. Отмытое от крови лицо, гладкие блестящие волосы, аккуратно уложенные на подушке. Губы не синие, а бледно-бледно-розовые, как у человека с упадком сил. Домовики надели на него сюртук, расшитый черным шелком и серебряными нитками. Рану на шее прикрывает высокий воротник. Но я вижу край затянувшегося уже рубца. Я надеюсь, что у меня не галлюцинация. И я не сошел с ума. Наклоняюсь, сдерживая дыхание, и зажмурившись, целую Снейпа в губы. На крошечную долю секунды мне кажется, что его губы ответили мне слабым движением. Я вздрагиваю и втягиваю носом воздух. К, счастью, никаких запахов смерти мой нос не улавливает. От сюртука пахнет слежавшимся шелком, а от волос Снейпа … дымом. Эти простые запахи окончательно примиряют меня с ситуацией, и даже успокаивают. Я снова сажусь в кресло, обматываюсь пледом и засыпаю. *** Мне приснился сон. Я его никогда не забуду. Он был ясный и отчетливый, и звуки в нём были негромкими, но очень реальными. Мне приснилось, что я сижу в Хогвардс-экспрессе, а за окном проплывает, набирая скорость, платформа 9 ¾. Молли Уизли и какая-то маленькая девочка машут мне на прощание. Я только через время понимаю, что девочка – это десятилетняя Джинни Уизли. Если Джинни – десять лет, то сколько же лет мне? Я смотрю на свои руки. Руки – как руки. Я поднимаю голову, чтобы спросить Рона. Я не сомневаюсь, что мой сосед по купе, присутствие которого мне очевидно – Рон Уизли, мой друг. Но, вместо него, вижу незнакомого черноглазого мальчика. У него узкое лицо и слегка волнистые темные волосы до плеч. Он с безразличным видом смотрит в окно и не обращает на меня ни малейшего внимания. Кроме нас в купе никого нет. Он же видит меня? Я набираюсь храбрости и обращаюсь к нему первым: -Я еду в Хогвардс в первый раз. Ты тоже первокурсник? Он поворачивается и смотрит, немного презрительно, на самом деле изучая моё лицо. Ничего утешительного для себя не находит, и сдвинув брови, молча кивает. Пока он снова не отвернулся к окну, я спрашиваю: -А как тебя зовут? – он вперяет в меня взгляд, который я бы назвал враждебным, но хорошее воспитание побеждает, и он отвечает: -Северус…Снейп. Я уже догадался, по крошечной складочке между бровей, что это он. - А меня Гарри Поттер. – И пока он снова не отвернулся к стене, выпаливаю вопрос, который вертится у меня на языке. -А ты хотел бы быть вампиром? Он удивленно приподнимает бровь. Похоже, это врожденный жест. -Что за идиотский вопрос, Поттер? А ты сам бы хотел? -Ну, вампиры живут вечно… -И вечно голодные… Они не могут жениться и иметь детей. Лет через сто им надоедает такая жизнь, и они уничтожают сами себя. Они уходят вместе со своей эпохой. -Какой эпохой? Снейп хмыкает. -Эпоха – это отрезок времени, Поттер. Эпоха человека – это время, когда живут его друзья и родственники. Работают твои любимые магазины и кинотеатры. Когда умрут все твои друзья, тогда и кончится твоя эпоха. -А если у меня нет друзей? Снейп знакомым жестом отбрасывает волосы от лица. -Тогда, действительно, лучше стать вампиром. Я открываю рот, что бы задать еще вопрос, но тут дверь купе едет в сторону и в проеме показывается девочка. Рыжие волосы рассыпаны по плечам. Неправдоподобно – зелёные глаза. Мама! В купе будто заглядывает солнце. А Снейпа словно переключили на другой канал. Он…другой. Куда делась его высокомерная снисходительность. Он – сплошная заинтересованность. Был бы у него хвост, он бы им завилял, как собака. -Привет! А у меня шоколадные лягушки! - Лили помахала пакетиками с лягушками. Три в одной руке, четыре в другой. -Угощайся! – один пакетик летит мне на колени. -Спасибо! - я хватаю лягушку и прячу её в карман мантии. Тысячу раз подумаю, прежде чем съесть. А фантик буду хранить всю жизнь! -А это тебе! -Нет, Лили, спасибо! - Снейп смеётся, когда Лили пытается засунуть трёх лягушек в карман его мантии. – Ты же их любишь, Лили, съешь потом сама. -А вдруг там будет портрет барда Бидля? -Карточку я возьму. А лягушки – твои. Лили разрывает упаковку одной из лягушек и командует: -Открой рот! Снейп стискивает губы и мотает головой: «Нет». В черных глазах пляшут веселые бесенята. Лили держит лягушку за лапку и машет ею перед самым его носом. - Северус – ты цапля! Смотри, какая большая и жирная лягушка! Такая сла-адкая – прямо перед клювом! «Цапля» не выдерживает, и лягушка исчезает в «клюве». Лили еле успевает отдернуть руку. И умирает со смеху, глядя, как «цапля» втягивает в рот трепыхающиеся лягушачьи лапки. Я позволяю себе смотреть на них. Улыбаться вместе с ними. Но я здесь – третий лишний. Но я всё равно таю от нежности, глядя на них. Мама и Снейп. Я мог бы быть их сыном. И всё было бы по-другому. Я бы одобрил выбор распределительной шляпы. И пожал бы руку Малфою. Но у меня бы не было Рона и Гермионы. Но был бы Снейп. Зачем он мне? «Он мне нужен» - отвечаю я сам себе. Всё-таки хорошо, что Снейп – не мой отец. Меня будит грохот. Я открываю глаза, и первое, что вижу, это заляпанный чернилами ящик из письменного стола. Он валяется на полу перед столом, на котором стоял гроб. Роскошного гроба на столе нет. Понятно, из чего домовики его трансфирурировали. Из старого ящика. Пожалели для профессора наколдовать настоящий. Профессор Снейп неподвижно сидит на краю стола и неотрывно смотрит в одну точку. Секунд десять я пытаюсь в его неподвижности разглядеть жизнь. Но он непреклонен в своей статичности. Не поворачивая ко мне головы, он спрашивает: -Поттер, говорите сразу, почему я живой? -Вы вампир, сэр, - я не уверен на сто процентов насчёт вампира. Но со Снейпом лучше не вдаваться в сомнения и подробности. Хотя бы сейчас. Когда он ещё не… -Как я им стал? -Не знаю, сэр. – Я начал приходить в себя. И вспомнил о собственной безопасности. Будучи человеком, Снейп не отличался любезностью, а уж став вампиром, наверняка не бросил своих гадких замашек. -Что ВЫ здесь делаете? - Я заснул… Вы лежали здесь. Вас должны были…похоронить. Очередь до вас…не дошла, сэр. – Я, как можно беззаботнее пожал плечами. Сейчас он заметит, какой я тут несу бред, и разорвет меня на части. Но он, кажется, не замечает нестыковки в моих ответах. -Очередь…? Тёмному лорду не всё равно… -Его нет. Волан-де-Морт мёртв. Я его убил. -Убили? Что ж, прекрасно. Примите мои поздравления. Снейп вздохнул и сказал ещё раз: «Прекрасно». Я выпростал руку из-под пледа, поправил съехавшие набок очки. Мерлин! Сердце пропустило пару ударов. Да Снейп ли это? Существо это больше напоминало ангела. Или эльфа. Первое, что бросалось в глаза – длинные блестящие волосы. Они струились между лопаток темной мерцающей рекой. И доставали до… в общем, они касались стола, на котором Снейп сидел. Сюртук, в который его облачили эльфы, стал ему великоват. Он всегда был худым. Но он был взрослым мужчиной. С широкими плечами и раздавшейся грудной клеткой. Сейчас он похож на себя самого двадцатилетней давности. Тонкий и стройный. Только к сосредоточенности его лица прибавилось, абсолютное спокойствие уверенного в своём совершенстве человека. На мой взгляд, он был даже слишком красив. Но так, наверное, и должно быть. Зло, чтобы заманить жертву в свои сети, должно быть привлекательным. Вампиру, чтобы выжить, нужно нравиться всем. *** -Где моя палочка? -Там… -Информативно… Акцио волшебная палочка. Через секунду палочка наставлена на меня. Я невербально создаю слабенький щит. Но это не помогает. Заклятие не поражающее. Это лигиллиментис. Я охотно показываю Снейпу момент, когда его кусает вампир. Потом немного Малфоя. Свою смерть. Вокзал и Дамблдора. Поединок с Воландемортом. Серый пепел, оседающий на старые камни Хогвардса. И всё. Хватит. Ставлю мощный щит. Но Снейп не настаивает. -Что это был за человек? Как он выглядел? -Я не знаю, не рассмотрел. Его убил Люциус Малфой. Я жду, что он спросит про Малфоя. Но он молчит. А я ломаю голову, ему неинтересно, или он сам знает, по какой причине Люциус Малфой готов заавадить любого, приблизившегося к Снейпу ближе, чем на ярд. Мне очень хочется притронуться к нему. Действительно, ли его руки холодны как мрамор, с которым они могут поспорить белизною. - Убирайтесь, Поттер! -Вам ничего не нужно, сэр? -Вы оглохли? -Уже ухожу, сэр. Мои шаги гулко разносятся по подземельям Хогвардса. А по моему лицу расползается счастливая и немного сумасшедшая улыбка.