Когда нет другого пути

Снейп жив. Он вампир, но он сохранил свой разум, я бы сказал, что и в плане эмоций он не сильно изменился. Я мог о нем не думать, дело сделано, пора забыть, но я почему-то думал, представлял, как он сидит там, в Хогвартской библиотеке, пытаясь разыскать сведения о своей новой сущности. Пить кровь, он, конечно же, не станет, он же мастер зелий, придумает что-нибудь. С МакГонагалл у него проблем не будет. Оторвав декана от множества неотложных дел, я буквально заставил её просмотреть мои воспоминания. Сначала она не поверила, говорила, что всё это искусный обман Пожирателя Смерти, захотевшего вдруг посмертной реабилитации, и что для такого колдуна, как он, подобная подделка – вещь элементарная. Иногда я проклинаю наше гриффиндорское упрямство. Я говорил и кричал ей о Снейпе до тех пор, пока недоверие в её взгляде не сменилось ужасом. Ещё бы! Ведь самый страшный для гриффиндорца грех – это несправедливость. Мы поступаем благородно даже с врагами! (Зато друзей не щадим.) Наконец она сказала, что пойдёт к Снейпу немедленно и восстановит справедливость. Я спокоен, под её железным крылом никакое Министерство его не тронет. Утром проснулся с хорошим стояком. Вот так, душа была пуста, а тело требовало своего. Впрочем, я себя обманывал. Душа – она тоже хотела — тепла, глубины, веры, силы. То есть кого-то, кто придаст сил, чтобы жить. Но член к моим возвышенным мыслям оставался глух, стоял себе и стоял, словно посторонний, всё ему нипочем. Представил голубоглазую блондинку с большой грудью, но блондинка ко мне на помощь не спешила, странно, а раньше помогало. Наверное, я повзрослел, и мне стали нравиться брюнетки, то есть реальные девушки, а не красотки из «Плейбоя». Мне очень ясно удалось представить Чжоу, с лукавой улыбкой приближающуюся к моей кровати. Гладкие блестящие волосы красивой рекой спадали чуть ли не до колен, глаза цвета чёрного бархата нежили меня полным страсти взглядом. На девушке было зелёное кимоно, расшитое золотыми цветами – кажется, это ирисы. Чжоу сбросила кимоно и осталась в прозрачных зелёных шароварах. Я подбодрил её: «Иди ко мне». Она подошла, встала на колени и взяла мой член в рот. Мои собственные руки не слишком - то были похожи на мягкие и пухлые губы Чжоу, но мне удалось удержать эту картинку на срок вполне достаточный, чтобы успеть кончить. Чжоу… И почему я о ней вспомнил? Предаваться скорби после утреннего сеанса самоудовлетворения казалось мне бессмысленным занятием. Я жив, тело моё, во всяком случае, хотело жить со страшной силой. Около часа проведя в душе, я решил заняться обустройством дома. Теперь это мой дом, так хотел Сириус. А если Сириус чего-то хотел, то спорить было бесполезно, и я бы даже не пытался. Я хотел быть здесь счастливым, приглашать друзей, устраивать вечеринки. Не сейчас, конечно, потом, не в этом году и не через год, лет через пять, наверное. Не успел я обозначить себе фронт работ, как в камине появляется голова Гермионы. — Гарри, мы к тебе. Можно? — Конечно! Ремонт подождёт. Через минуту Рон с Гермионой в обнимку вывалились из камина. Гермиона повисла на мне и поцеловала в обе в щеки. — Гарри! Гарри! Мы живы! И всё кончилось! Я чуть с ума не сошла! Когда Хагрид нёс тебя на руках… И я чувствовал, как за воротник мне капает горячее и мокрое. — Гермиона! – Рон потянул подругу за рукав. Гермиона отстранилась. — Прости, Гарри, — и принялась рассматривать меня, словно засомневавшись, я ли это. Я ведь ещё ни слова не сказал. — Да, только… Фред. — Гермиона отступила ещё на шаг и бросила взгляд на Рона. Я же должен выразить соболезнования! Мне удалось выдавить из себя: — Рон! Мне очень жаль. Как миссис Уизли? — Плачет. На войне всегда гибнут чьи-нибудь сыновья, Фреду просто не повезло. Хотя, когда я смотрю на Джорджа, мне кажется, что лучше бы они оба погибли. — Рон! Что ты говоришь? — Тебе не понять, Гермиона, у тебя нет ни сестёр, ни братьев. Фред и Джордж — две половинки целого. Без Фреда Джордж — ходячий мертвец. Это только вопрос времени… — Рон! Как ты можешь говорить такое? Джордж – твой брат! Ты не можешь жалеть, что он не погиб! — Мы не повзрослели, Гермиона. Мы — постарели, и мы имеем право говорить страшные слова, если эти слова — правда! — Гарри, хоть ты ему скажи. — Мне очень жаль, Рон… — Да что ты твердишь одно и то же как… — Как попугай, — я даже не обиделся на Рона. Ну, попугай, подумаешь, я сам это сказал. — Гарри! Но ведь теперь магический мир может жить спокойно! Мы должны радоваться! – Я склонен разделить радость Гермионы, но вот Рон был настроен пессимистично. — До прихода очередного Тёмного Лорда, – съязвил он. — Вон хорёк — чем не будущий Чёрный Властелин? И родословная, и сподвижники, – в такт ему импровизирую я. — Сподвижников он не досчитается, от Кребба даже пепла не осталось. Сам виноват! Всепоглощающий огонь – это не согревающие чары! — Вы – идиоты! – взорвалась Гермиона. —Ладно, прости нас, Гермиона, это у нас нервное. Ребята, как же я рад вас видеть! – я обнял Рона и готовую сбежать Гермиону. — Давайте чай пить! Я позвал Кричера. Он быстро накрыл на стол. Мы сели и стали смотреть на пар, поднимающийся над чашками. Я подумал, что это наше молчание и есть настоящий разговор старых друзей, когда всё ясно без слов, слишком много пережито вместе. Радости и потери одни на троих. И тут Гермиона спросила: — А что ты делал в комнатах Снейпа целую неделю? Только когда ты прислал записку, все немного успокоились. А до этого не знали, что думать. Ранен или ещё хуже… — Что хуже, Гермиона? — Сошёл с ума… — Или превратился в Тёмного Лорда, — Рон сказал это совершенно серьёзно, и мне стало ясно, что именно так он и думал. И тут я вспомнил. Они же ничего не знают про Снейпа! Про то, что он не предатель. И если честно, у меня не было никаких сил, чтобы рассказывать заново. Я уже исчерпал всё своё красноречие перед МакГонагалл. — Я уже рассказал всё МакГонагалл, Снейп не предатель. — Ты точно с ума сошёл! Пожиратель Смерти в любом случае предатель! — Постой, Рон! – тронула его за руку Гермиона. — Он думал, что умрёт, и отдал мне свои воспоминания – вы сами этому свидетели. — Что значит: «он думал, что умрет»? Он передумал умирать, что ли? В первый раз в жизни мне захотелось врезать по лицу моему лучшему другу. — Передумал! — выкрикнул я ему в лицо. — Понимаю, что тебе неприятно это слышать, но Зелья в Хогвартсе по-прежнему будет преподавать Северус Снейп! — Гарри! — их голоса слились в один. Оба моих друга уставились на меня с плохо скрываемым неодобрением. — Он стал вампиром! И он не предатель! Дамблдор попросил Снейпа убить его! Попросил! Приказал! Заставил! Принудил! Вы меня совсем не понимаете? Гермиона, ты же слышала слово такое – эвтаназия? — Хороший метод эвтаназии — Авада Кедавра! — Рон так смотрел на меня, будто никогда и не был моим лучшим другом. — Так хотел Дамблдор! — Вампиром! Снейп стал вампиром? — наконец ухватила суть Гермиона. — Когда мы ушли из Визжащей хижины, он был ещё жив. Да, жив, Гермиона! Его, наверное, по запаху крови нашёл какой-то вампир. Когда я вернулся, вампир уже пил его кровь. — А почему ты вернулся? — Из-за воспоминаний Снейпа. Он любил мою мать с самого детства, он знал её раньше, чем они поступили учиться в Хогвартс. И он тоже был ей дорог – по-своему. Снейп ненавидел моего отца только потому, что ревновал. И он никогда не был предателем! Он исполнял приказы Дамблдора… — И что? Ты собирался его воскресить? — Я понял, что младшему Малфою ещё учиться и учиться язвительности у Рона Уизли. — Собирался! В снитче был воскрешающий камень, забыл? Гермиона ахнула. — Только я его потерял, да и поздно было, я позвал домовиков, и они перенесли тело профессора в Хогвартс. Про Малфоя-старшего я решил не упоминать. Моим друзьям ни к чему знать про наш почти дружеский разговор. —Ты ждал пробуждения вампира… Гарри, ты не понимаешь, как это было опасно! – воскликнула Гермиона. — Я бы как-нибудь справился. — Ну ты даёшь, Гарри! Его ищут, похоронили три раза, а он вампира охраняет. Ну, зато теперь со Снейпом разговор будет короткий – кол в сердце, и готово! Я не знаю, как это произошло и какой дьявол овладел моей рукой. Я схватил чашку с чаем и выплеснул его в лицо Рону. В следующий миг озверевший Рон опрокинул стол и бросился на меня. — Петрификус тоталус! — успела вытащить палочку Гермиона, но пальцы Рона уже сомкнулись на моей шее. Рон свалился на пол, увлекая за собой меня. — Гарри, тебе жить надоело? — Гермиона, осторожно, пытаясь не сломать пальцы Рона, отклеивала их от моей шеи. — Рон только оклемался, у него ещё нервы не в порядке. Зачем ты завёл разговор о Снейпе? — Это ты его завела! Гермиона взяла с дивана подушку и положила под голову Рона. — Гарри, если у Рона останутся шрамы от ожогов, я тебя убью. Мы через месяц собирались пожениться, что за вид у него будет на свадебных фотографиях? Кстати, ты приглашён. Я рассмеялся. — После этого? — Глупый ты, Гарри, а обливиэйт на что? — Ты сделаешь это с Роном? — Конечно. Обливиэйт – мечта миллионов магглов. Люди часто говорят лишние слова, о которых жалеют. А у нас есть возможность заставить собеседника забыть о них. Почему бы не воспользоваться ею? Рон – мой любимый мужчина, но тебя я тоже люблю. Думаешь, я готова отказаться от тебя только потому, что тебе нравится Снейп? — С чего ты взяла, что он мне нравится? Гермиона? Это бред! Гермиона показала палочкой на застывшего Рона с ожогами на щеках и лбу. — Это уже не бред! — Гермиона вытащила из кармана пузырек. — Теперь всегда ношу с собой общее заживляющее. Я займусь ожогами, а ты приведи комнату в порядок, потом перенесём Рона на диван, и скажем, что он незаметно заснул. — Хорошо, но насчёт Снейпа ты не права, он мне не нравится, это вообще странная мысль. Хотя если бы ты его видела после пробуждения… — А что с ним такого? — не поворачивая головы и продолжая обрабатывать ожоги Рона, спросила Гермиона. — Он стал таким… — Каким? У него рога выросли? — Нет, у него волосы - ниже талии и он стал молодым. И… красивым. Гермиона подняла на секунду голову и посмотрела мне в глаза. — С каких пор в твоём лексиконе появилось слово «красивый»? — Было давно: красивый единорог, красивые … э-э…пикси. — Я имела в виду по отношению к мужчине, например, красивый мужчина. Ты хоть раз называл кого-нибудь из наших мальчиков «красивым»? — Гермиона, ты всё равно не права. Он мне не нравится! — Да, он тебе не нравится. Ты в него уже влюблен! — Гермиона! — Послушай, Гарри, разным людям нравится разное. Если кто-то говорит, что желтые розы — самые красивые, то он подсознательно хочет, чтобы они росли в его саду, даже если у него нет сада. Если кто-то называет Снейпа красивым, с чем не согласится большинство наших общих знакомых, этот человек испытывает к Снейпу особое расположение. Потому что в психологии красота равняется желанности. Я, например, не хочу Снейпа, и он не кажется мне красивым. — Чушь, ты его не видела после пробуждения. — Как скажешь, Гарри! Кстати, Джинни тебе привет передавала. —А почему она с вами не пришла? — спохватился я. — Она устала от Рона, к тому же у неё много дел. Ты же не сильно расстроился, я вижу? Действительно, Джинни нет перед глазами, и я даже не вспоминаю о ней. Мы с Кричером починили стол, у которого отломилась ножка, восстановили чайный сервиз, разбившийся при падении, убрали лужи чая и молока, заново сервировали стол. Я никаким образом не думал о Снейпе! Ну, я представил всего лишь, как он сидит в библиотеке и читает старинный фолиант о вампирах. — Садись за стол и делай вид, что ничего не произошло! Постарайся больше не нарываться. И ни слова о Снейпе… Фините инкантантум! Рон было дернулся, но Гермиона снова взмахнула палочкой: — Обливиэйт! Мы пришли к Гарри, пили чай. Мы обсуждали нашу свадьбу, и ты заснул. Рон поднял голову и посмотрел на нас сонными глазами. — Рональд, ты заснул прямо посреди беседы! — А о чем была речь? — вяло поинтересовался он, оглядываясь по сторонам. — Мы обсуждали с Гарри моё свадебное платье! — А-а, ну тогда понятно. Мне надо в маленькую комнату. Когда он вышел, Гермиона вздохнула. — У него лицо ещё красное, как бы он не заметил в зеркало. Вернувшись из туалета, Рон уселся на диван рядом с Гермионой и обнял её за плечи. — Знаешь, Гарри, нам все говорят, что мы рано затеяли свадьбу, надо прийти в себя после войны. А мы и будем приходить в себя! Только уже женатыми! — Отличная идея, Рон! А вы успеете подготовиться за месяц? — А что к ней готовиться? Гостей будет немного, только свои. Установим шатёр, наготовим вкусностей. — Тебе надо ещё костюм купить. — О, Мерлин! Гермиона, не напоминай! Ненавижу примерять костюмы, я в них как дурак! — Я знаю способ заполучить костюм, не меряя его. — Я обрадовался идее, что пришла мне в голову. Это немного загладит мою вину перед Роном. — Какой? — сразу оживился Рон. — Заказать у мадам Малкин. Рон разочарованно откинулся на спинку дивана. — Это нам пока не по карману. — Считай, что это мой специальный подарок жениху. Только, наверное, с тебя всё равно надо снять мерки, и это можно сделать прямо сейчас. Ну так как, Гермиона, аппарируем в Косую аллею? Гермиона кивнула. Большинство магазинов и лавок в Косой аллее не работало, кое-где полным ходом шёл ремонт. В ателье мадам Малкин было тихо и пустынно. — Лето, не сезон, — развела руками мадам Малкин на вопрос Гермионы. — Вот объявят официально дату бала в честь Победы, и клиентов станет даже слишком много. — Вам, мистер Поттер, мои эльфы сошьют парадный костюм бесплатно, вы будете в нём само совершенство! Мерки снять можно прямо сейчас, но, боюсь, за два месяца вы можете и подрасти. В вашем возрасте молодые люди растут так неравномерно! — Отлично! Большое спасибо! — я вклинился в речь достопочтенной портнихи, пока не забыл, зачем мы сюда пришли. Бал в честь Победы! Я думал, что все испытания позади. И мне туда придётся идти. Произносить речь, пожимать руки и позволять себя рассматривать, как чёртов экспонат! — Мой друг женится через месяц, и ему нужен удобный свадебный костюм. Чтобы он не захотел его снимать. — Ну, ты, Гарри, загнул! Мне всего лишь нужен костюм, чтобы Гермионе не было стыдно за меня. — И желательно без примерок, – подсказала Гермиона. — Ну конечно! Этим и славится ателье мадам Малкин! Никаких примерок! А одежда сидит как влитая. Надо только создать ваш манекен. Руди! Игги! Два домовых эльфа возникли в помещении с легкими хлопками. — Встаньте ровно, мистер Уизли! – пропищал один из них. — Раз, два, три! – полупрозрачный и слегка подрагивающий, как мыльный пузырь, слепок с обнаженного тела Рона отделился от него, и был перенесён эльфами на заранее приготовленный постамент. Я непроизвольно взглянул на причинное место манекена, но оно не содержало никаких подробностей, просто гладкая выпуклость. Эльфы поколдовали над манекеном ещё, он обрел плотность и покрылся слоем какой-то ткани. — Он на меня совсем не похож, — заявил Рон. В самом деле, голова манекена имела лишь отдалённое сходство в Роном. — Голова не нужна, — заявила мадам Малкин и одним взмахом палочки снесла голову с манекена. — Верните обратно! Что за намеки! — возмутился Рон. — Желание клиента закон, – улыбнулась мадам Малкин и легким щелчком голова вернулась на место. — Через неделю ваш свадебный наряд будет готов! Я пришлю сову. Мы вышли от мадам Малкин и, не сговариваясь, направились к Фортескью. В кафе было тихо, но почти все столики были заняты. Хозяин усадил нас в дальний угол, убрав со скатерти табличку «зарезервировано». На нас никто не обратил внимания. — Я набросила отвлекающие чары, — словно прочитав мои мысли, прошептала Гермиона, когда мы сели за стол. — Спасибо, Гермиона! Рон и Гермиона заказали шоколадное мороженое с орехами. Рон — ещё и с вишнёвым сиропом. Я решил попробовать фисташковое и мятное. Пока мы расправлялись со сладкими шариками, я вдруг подумал, что почти счастлив, я сам не позволяю себе быть просто счастливым. Без «почти», живу воспоминаниями, и эти воспоминания мучают меня. А ведь сейчас, в этот миг, всё прекрасно, впереди вся жизнь, через два месяца мне будет всего восемнадцать! — Слушай, Гермиона, а почему мадам Малкин сказала, что бал Победы будет через два месяца? Слухи уже ходят? Гермиона посмотрела на меня как на маленького глупого котенка. — Я думаю, Министерство приурочит бал Победы к твоему дню рождения. — Что? — Ты же национальный герой, Гарри, — Рон облизал ложку. — Может быть, когда-нибудь день твоего рождения сделают выходным. — Насчёт выходного дня не уверена, но в учебники по новейшей истории магии ты уже попал. И если тебя ещё не разорвали на сувениры, так это только потому, что времени прошло совсем немного. Магический мир ещё не пришёл в себя после войны. — Не пугай меня, Гермиона! Что же мне делать, когда он придёт в себя, наш Магический мир? Гермиона рассмеялась. — Спрятаться в Хогвартсе. — Как это? — Почти сразу после победы, когда ты… — Гермиона быстро взглянула на Рона. Я её понял. Она чуть было не сказала: «когда ты заперся в комнатах Снейпа». — Когда ты… отсыпался в подземельях, мы с МакГонагалл наскоро обсудили эту тему. Нам троим надо доучиться, и не только нам. Так что впереди — восьмой год в Хогвартсе. Через месяц всё точно будет известно, всем ученикам разошлют письма. — Ни за что! Я не буду больше учиться! В школу авроров меня и так возьмут, мне Шеклболт обещал! А наша свадьба, Гермиона! Какой смысл жениться, если ты на год остаёшься в Хогвартсе? — Я буду учиться в Хогвартсе, а жить — в Норе. Думаю, ради исключения мне позволят такое. А тебя никто не заставляет учиться восьмой год, можешь идти в свою школу авроров, Рональд Уизли, раз тебе так хочется. — Не обижайся на неё, Рон! Твоя будущая жена ещё министром магии станет. — Нет, только не это! — запротестовал Рон. — Тогда я на ней не женюсь! — Поздно, Рон Уизли, костюм уже заказан! — рассмеялся я. — А сейчас закажем ещё и торт! Говорят, у Фортекью самые высокие свадебные торты! – заявила Гермиона. — Гермиона, но мама сама хотела испечь нам свадебный торт! — Слушай меня, Рон Уизли! Это моя первая и, надеюсь, единственная свадьба в жизни! И я хочу торт от Фортескью. И свадебное платье у меня будет маггловское! А не платье твоей прапрабабушки! — Хорошо, только не кричи, Гермиона! — сделал умоляющее лицо Рон. — Платье прабабушки Рона? — Это традиция! Свадебное платье переходит от матери к дочери, — пояснил Рон. — О, да! Очень экономно! Только на свадебных фотографиях твоя мама в простом белом платье вполне современного покроя. А не в прабабкиных трёхсотлетних кружевах. — Она вышла замуж против воли своих родителей. И платье ей на свадьбу не дали, — открыл семейную тайну мой друг. Захватив у Фортескью каталог его свадебных тортов, мы вышли на улицу. — Куда теперь? — спросил я. — Если честно, я устал, — отозвался Рон. —Я бы с удовольствием вернулся в Нору и завалился спать. Но вы можете погулять, время ещё детское, — вдруг улыбнулся он. — Никто не знает, сколько в него попало заклятий, — сказала Гермиона, когда Рон исчез. — Гермиона, мне так стыдно! Я не знаю, что на меня нашло! Расскажи мне что с ним случилось. — Два дня он был без сознания, а когда очнулся, оказалось, что он не видит и не слышит. Из Хогвартса его хотели забрать в Мунго, но Молли не позволила. Мы перенесли его в Нору через директорский камин. Молли сама ухаживала за ним, хотя у нас каждый день появлялись колдомедики. К счастью, серьёзного лечения не понадобилось, зрение и слух вернулись сами собой через время. Сегодня мы в первый раз выбрались из Норы. — Я не знал. Почему он сам ничего не рассказал? — Он никогда не будет об этом говорить. — Почему? — Я не знаю. Может потому, что он – мужчина? — Но ведь мы с ним друзья! Зачем что-то скрывать от меня? — Не спрашивай меня, Гарри. Может, оттого мужчины и женятся, что не всё можно рассказать друзьям? Некоторые вещи должны знать только женщины? Что бы ты сказал, увидев слёзы на лице Рона? Я в шоке уставился на Гермиону. — Рон плакал? — Вот, видишь, — невесело усмехнулась моя подруга. — Кажется, я тебя понял. — Давай погуляем по Лондону, — предложила Гермиона. — Мне нужно красивое... платье. А тебе не повредит обновить весь гардероб: эти джинсы наверняка с попы твоего кузена? — Хорошие джинсы! Дадли их почти не носил, слишком быстро из них вырос. — Зато ты носишь их чересчур долго. Держись за меня! Гермиона перенесла нас в небольшой сквер. Это было удачное место, большая раскидистая ива, под которой мы очутились, полностью скрывала от посторонних глаз. — Здесь недалеко торговый центр. Давай часика два побудем обычными людьми. — Может это мне и надо? Снаружи торговый центр выглядел не особо впечатляюще, больше смахивал на самолётный ангар. Но внутри было роскошно: разноцветный фонтан, живые деревья в кадках, белые мраморные полы, сверкающие стеклом и металлом эскалаторы. Высоченный купол над фонтаном был расписан под полночное небо, голубые лампочки мигали, как настоящие звёзды. И ко всему этому откуда-то сбоку доносился умопомрачительный запах молотого кофе. — Одежда на втором этаже. — Я забыл обменять деньги. — Ничего, у меня с собой карточка. Едва мы вошли в большой магазин с одеждой, к нам подскочил продавец-консультант. — Я сама разберусь, мне вообще в отдел белья, — заявила Гермиона. — А вот моему другу понадобится помощь. У него сгорел дом, ему нужен новый модный гардероб. — Сейчас я позову свободного продавца. Виктор! Через минуту к нам подошел симпатичный темноволосый парень. Я прочитал на бейдже: «Виктор Монтальво». Итальянец? — Значит так, моему другу надо: брюки, две пары — на каждый день и на свидание, две футболки, две рубашки, тонкий свитер и ветровку. Обратите внимание на его цвет глаз, но избегайте зелёного цвета, он его терпеть не может. Мерлин, какие свидания! Но продавец внимательно слушал Гермиону и с серьёзным видом кивал. Когда мы шли к вешалкам с мужской одеждой, он спросил: — Кто вы по гороскопу? — Лев. — О, мой любимый знак. Понятно, почему вы не любите зелёный. Ваши цвета - красный, оранжевый и золотой. — Вы верите в гороскоп? — Конечно! Если бы я не спрашивал почти у каждого покупателя знак зодиака, я бы свихнулся, пытаясь угадать, что человеку на самом деле нужно. — И это работает? — Почти всегда. Мужчины, в основном, не относятся серьёзно к гороскопу. Но на самом деле в этом что-то есть. Да уж, определённо, что-то должно быть в предмете, который я пять лет изучал в Хогвартсе. Но профессор Синистра никогда не упоминала, что с помощью созвездий можно подбирать цвет одежды. Пока мы так болтали, Виктор вытащил из тесного ряда одежды несколько вешалок. — Примерьте пока это, сейчас я принесу ещё. Я переоделся в просторной кабинке с огромным зеркалом. Вещи были неброскими, но они сразу добавили мне… Нет, не лет. Значительности. Через пару минут Виктор подошел к кабинке. — Можно? — Я уже переоделся. Он мельком глянул на меня и сморщил нос. — Неплохо. Но можно и лучше. Примерьте ещё это. Наверное, я перемерил не меньше сотни вещей, пока придирчивый Виктор не остался доволен «созданным образом». Из горы одежды он отобрал семь вещей, которые, по его мнению, оказались достойны такого Льва, как я. — Уф, по случаю капитального обновления гардероба не грех выпить чашечку кофе. Я собирался вежливо улыбнуться в ответ на эту фразу, когда вдруг до меня дошло, что это не констатация факта, а приглашение. Или всё-таки он имел в виду, что пойдёт сейчас в свою подсобку и выпьет чашку кофе там? Видно, догадавшись о моих сомнениях, он посмотрел на часы и сказал: — Я сегодня до семи, осталось три часа. Здесь недалеко есть отличная кофейня, называется «Маракеш». После этого он посмотрел мне в глаза так, что у меня не осталось сомнений. Меня приглашают на свидание! Что-то дернулось у меня в груди и плавно спустилось в пах. — Хорошо, в семь часов, кафе «Маракеш». Я приду. У кассы меня поджидала Гермиона с пакетами. Мы расплатились и вышли из магазина. Мне срочно нужен был её совет. — Гермиона! Меня только что пригласили на свидание! — Здорово! Когда это ты успел? Ты же из примерочной кабинки полчаса не выходил. — Продавец, его зовут Виктор. Даже не представляю, почему он решил, что я — ТАКОЙ? — Если бы ты не был ТАКОЙ, мы бы готовились к двойной свадьбе. — Но почему? Может, мне просто не нравится Джинни до такой степени, чтобы жениться. — А кто тебе нравится? — Ты нравишься! Я тебя очень люблю и женился бы на тебе, если бы не Рон. — Это как раз и подтверждает, что ты ТАКОЙ. Если бы ты любил меня и хотел, как парень хочет девушку, мы бы уже об этом знали. Я имею в виду, мы с тобой бы знали. А сегодня у тебя появился шанс изучить себя получше. Когда вы встречаетесь? — В семь. — Ты как раз успеешь на Гриммо, отдохнешь и переоденешься во всё новое. В общем, я тебе желаю удачи! — Гермиона чмокнула меня в щеку. — Хотя этот Виктор показался мне очень легкомысленным! Мы забрались под ту же иву и по очереди аппарировали. Гермиона в Нору, я — на площадь Гриммо. Это были самые длинные три часа в моей жизни: я заново принял душ, выпил чаю, оделся в новые вещи, а часы никак не хотели приближаться даже к шести. Вспомнил, что у меня нет маггловских денег, и аппарировал в Косую аллею, разменял деньги в Гринготтс и отослал Гермионе чек за купленные вещи. Это заняло ещё двадцать минут. Я не знал, как потратить лишнее время. После нашей прогулки по Лондону, – если это вообще можно назвать прогулкой, – Косая аллея показалась мне тесной и чужой. Когда стрелка часов, наконец, подобралась к половине седьмого, я подумал, что ещё надо найти этот «Маракеш», и аппарировал под знакомую иву. Я был прав, пришлось поплутать по окрестностям, чтобы найти «Маракеш». В итоге я зашёл в кофейню в начале восьмого. Виктора нигде не было видно, я устроился в глубине зала и заказал две чашки кофе.