Когда нет другого пути

Гриффиндорская башня в стадии восстановления. Макгонагалл предложила мне поселиться в подземельях. Меня это вполне устраивало. Во-первых, ближе к Снейпу. Во-вторых, в подземельях даже летом прохладно и сыро. Небольшой кабинет, где Профессор Спраут хранила семена растений, и прочий учебный материал, показался мне уютнейшим местом, после огромных и пустых комнат на Гриммо. Один из стульев, я трансфигурировал в кровать, и остался доволен. И собою, и кроватью. Но сначала я отправился в Стентон, собирать сплетни. Надо сказать, Стентонское кладбище довольно знаменито. Нам о нём рассказывал профессор Флитвик. Здесь под видом обычных людей похоронено много волшебников. Магия не умирает одновременно с волшебником, оттого на Стентонском кладбище часто происходят странные вещи. Гробы двигаются сами собой в склепах, бронзовые цветы, расцветают в руках у безутешных мраморных ангелов. Поэтому мои расспросы никого не должны удивить. В смысле, никого из магглов. Часа полтора, я под видом журналиста из столичной газеты, с фотоаппаратом в руках бродил по кладбищу и расспрашивал немногих посетителей. В основном это были пожилые леди в шляпках с маргаритками. Они поведали мне много "интересного" о своей личной жизни, и о любимых мужьях, похороненных здесь. Но это было не совсем то, что нужно. Хотя две старушки видели раньше большого лабрадора. По их словам, он ежедневно ходил на могилу хозяина и оставался на ней на всю ночь. «Охранял хозяина», - объяснили мне. Но вот уже неделя, как собаку никто не видел. Наверное, Фред её действительно убил. Уже уходя с кладбища, я зацепился взглядом за одну из могильных плит. Сочетание букв на ней показалось мне до боли знакомым. Таким знакомым, что даже сердце подпрыгнуло. Я сошел с дорожки, что бы увидеть надпись полностью. Так и есть. На гладкой темно-зеленой плите, серебряными буквами написано: «Эйлин Принц (Снейп)». И больше ничего. Ни «любимой дочери и жене», ни стихов, ни виньеток, как на других памятниках. Даже фотографии не было. Но почему он не сказал, что ему знакомо это кладбище? Ведь здесь похоронена его мать! Впрочем, мы аппарировали с Джорджем. И Снейп даже не спросил, куда мы аппарируем. Я подумал, что он навел справки, где захоронен Фред Уизли. И знает где мы. Но позже он спросил, что это за местность. Показалось мне или нет, в неярком свете Люмоса, что его лицо закаменело, когда он услышал ответ. Он бросил нас, едва Фред очнулся. Может он пошел сюда? К своей матери? Я отворил калитку и подошел к памятнику. Притронулся к плите. Она была теплой. Сквозь листву на неё падали солнечные лучи. Возможно, он тоже касался камня в этом же месте. Впрочем, он выше меня на полголовы, поэтому, для него было естественнее, прикоснуться там, где была надпись. Я обвел пальцами «Принц». Сразу вспомнилась подпись на моём учебнике зельеварения: «Принц-полукровка». А ведь Эйлин Принц не была полукровкой. Она была чистокровной волшебницей. Я очень хорошо помню её фотографию из школьного альманаха. Снейп похож на неё. Даже странно, что мы с Гермионой тогда этого не заметили. Любил ли он свою мать? Или ненавидел её, за то, что его отец оказался магглом, и фактически закрыл ему вход в Высшее Магическое общество. Сколько ему было, когда она умерла? И какой она была, эта Эйлин Принц? Сколько всего интересного она бы могла рассказать мне про своего сына. А мне, действительно, интересно всё. *** Меня разбудил стук в дверь. Сначала, я даже не мог понять, где нахожусь. Место совсем не напоминало мою спальню на площади Гриммо. Я еле вспомнил, что это кабинетик-кладовка профессора Спраут, в котором я вчера сделал некоторую перестановку. Настойчивый стук, тем временем, не прекращался. Я выбрался из мягкой постели, и пошёл открывать дверь. За дверью, к моему изумлению, обнаружился Гойл. Рядом с отстраненным видом стоял Драко Малфой. -Сколько можно спать, Поттер? – заговорил вдруг Гойл. – Выручай-комнату, мы одни будем разгребать? -Выручай-комнату? -Снейп сказал, что раз мы устроили пожар там, нам её и разгребать! -Но ведь, это ваш дружок Кребб, устроил пожар! -Винсент мертв, – вдруг подал голос Малфой. – А Снейп сказал, чтобы мы вдвоём и не думали туда соваться. Вот, значит, в чём дело. Снейп решил, что его слизеринцы, должны приглядывать за мною, чтобы я не разрушил ненароком Хогвартс. Или наоборот, без меня эти два довольно посредственных волшебника вряд ли справятся с расчисткой Выручай – комнаты. Как бы то ни было, нужно быстрее одеваться. -Может, подождёте меня возле выручай-комнаты, пока я соберусь? – миролюбиво попросил я. -Только давай быстрей, - нетерпеливо пробасил Гойл. В выручай-комнате пахло дымом. Тонкая завеса из летучих частиц висела в воздухе. Всё было покрыто тонким слоем пепла. Пожар, наверное нарушил целостность колдовства выручай-комнаты. И она уже не была тем, чем мы хотели её увидеть. Она стала обычным складом хлама. -Пятый подвиг Геракла, - произнёс Малфой в наступившей тишине. -Чего? – переспросил Гойл. -Авгиевы конюшни. -С какого угла начнём? Что вообще сказал Снейп? – поинтересовался я, хотя на нормальный ответ и не рассчитывал. Но Малфой меня удивил. -Снейп сказал, уничтожить неудачные трансфигурации, старые конспекты, одежду, мётлы. Всё, что похоже на артефакты или заколдованные предметы, складывать отдельно, он потом сам посмотрит. Комнату сначала надо очистить. А потом восстановить её свойства. -Ну, я тогда начну оттуда - указал я палочкой на ближайший завал. -Нет, Снейп сказал, что мы должны работать вместе. Мы с тобой оцениваем предмет, а Грегори его уничтожает. Похоже, Снейп решил сделать из нас команду. Но это ненадолго. Скоро появятся гриффиндорцы, которым я написал письма. И мы составим свою команду по очистке. Мои размышления прервал Малфой, передавший мне первый предмет. Это была кружка с беличьим хвостом. Что-то подобное сотворил Рон на одном из первых уроков Трансфигурации, только его чаша была с крысиным хвостом. -Неудачная трансфигурация. Уничтожить, - сказал я и передал её Гойлу. Гойл бросил её в мешок. -На этот мусор мешков не напасёшься, – пробурчал я. -Это бездонный мешок, Поттер. Вещи, попадая в него, как бы исчезают. Но если мешок вытряхнуть, они выпадут оттуда. Каждый вечер мы будем вытряхивать мешок возле Запретного леса, и уничтожать мусор там, подальше от замка. -Теперь понятно. – Я удивился ужасно, что у Малфоя хватило терпения на целую лекцию для меня. После этого дела пошли быстрее. Мы так увлеклись, что пропустили обед. Это самолично сообщил нам Директор, неожиданно появившись из ниоткуда. -Драко. Гойл. Поттер. Мне сказали, вас не было в Большом Зале в обеденное время. Я вижу, у вас врождённые способности к уборке мусора, господа. Я пришлю вам эльфа с обедом прямо сюда. Малфой кивнул. -Спасибо, сэр. Я украдкой глянул на Снейпа. На нём была черная мантия и чёрная шелковая рубашка. Апофеоз черноты. Загадочный. Таинственный. Я самому себе казался рядом с ним, неуклюжим гоблином. Мои мечты о нём, навсегда останутся мечтами. Малфой и Гойл тоже смотрят на него. Снейп едва кивает Малфою в ответ и уходит. Мы, чуть не разинув рты, смотрим ему вслед. -Никак не привыкну к его виду, - произносит Гойл, когда Снейп скрывается за дверью. – Просто восточная принцесса какая – то. Драко ухмыляется: -С вампирами всегда так. Когда они сытые, они похожи на ангелов. А когда голодные, стареют и превращаются в чудовищ. – Малфой смотрит на меня, словно выслеживая реакцию на свои слова. Наверное, Люциус Малфой рассказал сыну, про то, что произошло в Визжащей хижине. Но мне всё равно, что думает по этому поводу Малфой. Наш молчаливый поединок глазами прерывается появлением домового эльфа с круглым подносом, уставленным тарелками. Поднос трансфигурируется в столик. Мы очищаем руки и одежду и садимся есть. Малфой сразу падает, потому что ему достался стул – шутник. На вид - совершенно обычный стул. Но когда сядешь на него, у него подламывается ножка. Мы с Гойлом ржём, как два коня. Малфой взмахом палочки распыляет злополучный стул. И трансфигурирует себе королевское кресло из старого ведра. К вечеру мы забиваем три бездонных мешка почти полностью и тащим их к Запретному Лесу. Гойл вываливает мусор из мешков, и не дав ему разрастись до своих настоящих размеров, уничтожает его. Я так устал, что мне совершенно неохота идти на ужин. Тем более, наш обед был весьма плотным. Но я тащусь в Большой Зал в надежде увидеть Снейпа. И он действительно там. Сидит за столом учителей. Садясь за Гриффиндорский стол, я ловлю на себе, его взгляд. Меня словно ударяет током. Наверное, я краснею. Выпиваю три кубка тыквенного сока, и только после принимаюсь за еду. Потом, когда жар с моих щёк спадает, я снова смотрю на стол учителей. Он пьёт чай или кофе и разговаривает с Макгонагалл, повернувшись ко мне в профиль. Увидев, что он поднялся из-за стола, я бросаю вилку на тарелку и тоже встаю. Иду по проходу и затылком чувствую, что он смотрит на меня. Внезапно мне на плечо ложится рука. Я разворачиваюсь, не веря своему счастью. Снейп прикоснулся ко мне! -Вы нашли общий язык со слизеринцами, Поттер? – задавая вопрос, он смотрит на меня с едва заметной лёгкой улыбкой. У меня перехватывает дыхание. Его глаза, две тёмные спелые вишни, словно ласкают меня своим взглядом. -Да, сэр, - отвечаю я, и не могу отвести взгляда от его губ. Как бы мне хотелось поцеловать их! Снейп убирает руку и быстро уходит из зала. Вечером, устроившись в постели, я прикрываю веки, и вижу перед собой ласковые блестящие глаза, и едва тронутые усмешкой губы. Моя рука непроизвольно тянется вниз, к члену. Но я понимаю, что мне этого не надо. Я просто хочу утонуть в этих тёмных глазах, стать постоянной причиной этой лёгкой улыбки. С этими мыслями я засыпаю, и в моих снах порхают оранжевые и белые драконы, и огромные пёстрые бабочки. Несколько следующих дней, мы работаем как заведённые. Если раньше, мы чуть ли не в каждом предмете подозревали артефакт, то теперь в бездонные мешки летит почти всё. Мы просто отходим дальше, когда Гойл уничтожает мусор специальным заклинанием. Через время в выручай-комнате появляются ученики с других факультетов. На очередном обеде, я встречаю Рона и Гермиону. Они, оказывается, уже два дня в Хогвартсе. Помогают восстанавливать теплицы профессора Спраут. Невилл тоже с ними, но на обед он не ходит, чтобы не терять время. Гермиона носит ему обед прямо в теплицы. И почти на всех обедах и ужинах, я вижу Снейпа. Иногда мы встречаемся взглядами, и он кивает мне. Когда его нет за учительским столом, у меня совершенно пропадает аппетит. И в голову лезут всякие ужасы. Иногда я злюсь на себя. Я здесь уже неделю, а не сблизился со Снейпом ни на дюйм. Он по-прежнему, далёк и недоступен. Мы так торопимся, с очисткой Выручай - комнаты, что, пропускаем некий непростой предмет. Один раз, вечером, когда Гойл уничтожает мусор, из него вылетает узкий столб синего огня, высотой с двадцатиэтажный дом. Малфой запускает в него струю воды из своей палочки, но от этого столб дёргается, словно струна, и начинает распадаться, угрожая рухнуть прямо на нас. Мы с Гойлом, не сговариваясь, выставляем куполообразный щит от цунами, и волна синего огня бьётся об него, отскакивает, и роняет искры на макушки Запретного леса. Мы в три палочки быстро тушим очаги огня, но не настолько быстро, чтобы никто не заметил результатов нашего недосмотра. Снейп снова появляется внезапно, помогает нам потушить лес, разворачивается, и набрасывается на нас, как на первокурсников. -Вы хотите взорвать Хогвардс? – кричит он. – Я думал, что могу полностью положиться на вас! Выучите распознающие заклинания! Или убирайтесь домой! Следующие несколько дней мы очень внимательны. Каждую вещь, мы чуть ли не обнюхиваем. И проверяем специальным заклинанием. Однако, это слишком медленно. Выручай – комната просто набита всяким подозрительным хламом. Можно стать параноиком, проверяя, каждую коробку из-под обуви, или треснутый квофл, заклинанием. Поэтому мы возвращаемся к прежнему темпу работы. И очень скоро расплачиваемся за это. Тёплым вечером, второго июля, уже порядочно уставшие, мы притащили к месту ликвидации три бездонных мешка. Гойл быстро вытряхнул мусор, взмахнул палочкой, гора мусора исчезла. Но на её месте в полуметре над землёй осталось висеть серое овальное облачко. Я не придал этому явлению никакого значения. Мой уставший мозг, хотел думать, что это пыль. Как вдруг я увидел, словно в замедленной съемке, Гойла который хватает Малфоя, толкает его лицом в траву, и падает на него сверху. Я едва успеваю развернуться к серому облачку спиной и закрыть руками лицо, как тысячи жал вонзаются в моё тело. Я заваливаюсь набок, и от болевого шока не могу даже дышать. Последнее, что я вижу, это развевающаяся чёрная мантия. А сквозь стекленеющий вокруг меня воздух, доносится едва слышное: «Гарри! Гарри!» *** Из св. Мунго меня выписали только через четыре недели – тридцатого июля. Стальные осы, вырвавшиеся из самой незамысловатой на вид картонной шкатулки, обездвижили меня на две недели. А потом ещё десять дней я приходил в себя от последствий своей неподвижности. Гойлу повезло больше. Он вышел из Мунго на три дня раньше меня. А Малфой, которого, Гойл закрыл собою, вообще отделался одним испугом. Сегодня тридцать первое июля. День моего рождения. Восемнадцатилетние. И вместо того, что бы со всей силы порадоваться этому факту в тесном кругу друзей, я должен тащиться на это грандиозное мероприятие, организованное в Хогвартсе. «День Рождения Спасителя Магической Британии». Если бы не мадам Малкин, вчера собственной персоной доставившая мне новенький костюм и мантию, я бы вообще впал в уныние. А так, хоть о костюме думать не надо. Всё-таки мадам Малкин, не зря в такой чести среди волшебников. В этом костюме я кажусь себе намного выше ростом. И красивее. Клянусь Мерлином, я красавчик, каких мало! Я снимаю костюм, аккуратно вешаю его в шкаф, и моя эйфория пропадает неизвестно куда. Единственное, что меня вдохновляет, это мысли о Снейпе. Я не видел его три недели. Но думал о нём постоянно. Глупости говорит Гермиона. Я не влюблен в него. Просто я хочу увидеть его. Удостовериться, что с ним всё в порядке. Вру! Я вру самому себе! Эти дни, до того как я попал под артефакт, были самыми счастливыми в моей жизни. Макгонагалл предупредила меня, что камин в её кабинете будет открыт с половины седьмого вечера. Только для меня. Всем остальным придётся аппарировать к воротам Хогвартса, и идти к замку пешком. А ещё мне вручат орден Мерлина Первой степени. Наш декан предупредила меня об этом. Среди чистокровных волшебников этот орден в большом почёте. Но мне он ни к чему. Он не компенсирует мне… ничего. Но я должен буду благодарить, жать руку новому Министру. Говорить речь. Макгонагалл предупредила, чтобы я подготовился. У меня впереди целый день. Я успею. Промучившись два часа с речью, я понимаю, что лучше бы я попросил Гермиону. Впрочем, ничего не мешает мне это сделать. Вопрос в другом. У меня нет совы, с которой можно было бы отослать письмо. И я не собираюсь заводить сову в ближайшие сто лет. А через камин связываться с Гермионой не стану. Вдруг она занята? И совсем не нарядом для сегодняшнего торжества. Последнее дело, беспокоить влюбленных. Я ещё некоторое время слоняюсь по дому, пока меня не осеняет гениальная мысль. Мне не нужно писать речь. Я просто скажу, слова благодарности моим друзьям, Ордену Феникса, ученикам и учителям, защитникам Хогварса. Да, я упомяну Снейпа в своей благодарственной речи. И мне всё равно, какую мину он изобразит на своём лице. Ровно в семь часов, я сунул голову в камин: -Миссис Маккгонагалл! -Гарри! Я тебя жду. Проходи! Я перелез через каминную решетку и оказался в кабинете нашего Декана. -Хорошо, что ты вовремя! Северус заболел, и гостей придётся встречать нам с тобой! Из всей фразы я услышал только одно слово. -Заболел? Что с ним? Макгонагалл, уже взявшаяся за ручку двери, обернулась ко мне: -Я не знаю. Он не сказал. Но в последнее время он выглядел неважно. Я, пожалуй, навещу его завтра. Идём же, Гарри! Ты сегодня такой красивый! -Вы тоже, - машинально ляпнул я, даже не посмотрев в сторону женщины. Все мои мысли были заняты таинственным недомоганием Северуса Снейпа. Только добравшись до входа в Большой Зал, я понял, что моя декан имела в виду, говоря, что нам придётся встречать гостей. В этот вечер Макгонагалл была радушной хозяйкой Хогвартса, а я его радушным хозяином. По мере сил, конечно. Мне пришлось пожать не меньше трёх сотен рук. Вытерпеть не меньше трёхсот поцелуев от разряженных и надушенных дам. Где-то на пятом десятке поцелуев, я подумал, не связана ли болезнь Снейпа с нежеланием целоваться с половиной магического мира. Тем более, он вампир. Ведь когда ты вампир, поцелуй может очень плавно перейти в укус. Во всяком случае, так бывало в маггловских фильмах. А чтобы директор Хогвартса опозорился на официальном приёме? Одними из первых прибыли Рон и Гермиона, а с ними и Билл, Флёр, Джинни, Чарли и Перси. Близнецов не было. Вернее, не было Джорджа. Ведь приглашение было послано только ему. Но он предпочёл остаться с братом. Когда все семьсот семьдесят семь гостей прибыли, и все наколдованные позолоченные кресла в Большом Зале, оказались заняты, началась торжественная часть. Заиграла музыка. По стенам большого зала, в честь мира и согласия заструились разноцветные знамена всех четырех факультетов. Новый министр - Кингсли Шекболт поднялся на сцену и … заплакал. Я даже не сразу понял, в чем дело. Наш железный Кингсли вытирал глаза, краем своей мантии. Однако, он быстро взял себя в руки и сказал: - У меня в кармане мантии лежит моя речь. Очень хорошая речь, и я её помню наизусть. Но то, что я сейчас чувствую, не передать ни словами, ни магией. Наши братья погибли, защищая колыбель магического мира – Хогвартс. Сам замок, наш любимый Хогвардс – пострадал, и мы уже думали, погиб в этой схватке Добра и Зла. Но я вижу его воскресшим! Таким же, как всегда! И это чудо! Пока жив Хогвардс, жив Магический мир! И уже совсем справившись с эмоциями, он продолжил. -Сегодня мы наградим всех наших Героев. Первым в моём списке значится Член Ордена Феникс, друг и соратник создателя Ордена Феникса, Альбуса Дамблдора, Великий волшебник и просто храбрый человек, нынешний директор Хогвардса, Мастер Зелий - Северус Снейп! Он награждается орденом Мерлина первой степени. Кингсли повертел круглой головой, скользя взглядом по притихшим волшебникам. Я проследил его взгляд, но Снейпа в толпе явно не было. Кингсли кивнул, когда помощник, что-то прошептал ему на ухо. -Но мне сказали, что директор слегка приболел, и просит прощение за своё отсутствие. Я желаю ему скорейшего выздоровления! Он нам нужен! И прошу мадам Минерву Макгонагалл принять за Северуса, его орден! Потом Кингсли вручил ордена Мерлина родственникам тех, кто был награждён орденом посмертно. Сразу за двоих волшебников, за Ремуса Люпина, своего зятя, и за Нимфадору Тонкс, забрала Ордена Мерлина Андромеда Тонкс, бабушка маленького Тэдди. Я никогда не видел эту женщину, хотя обе её родных сестры были очень известны в магическом мире – Беллатриса Лестрандж и Нарцисса Малфой. Я знал обеих её сестёр. Но ни за что бы не заподозрил в невысокой белокурой женщине с короткой стрижкой, в скромном черном платье, ведьму… А ведь она в самом деле отказалась от жизни в Магическом мире, ради мужа, отца Тонкс. Может, быть магом, это не такое уж счастье? И двоюродная сестра Сириуса, Андромеда, поняла это давным – давно, ещё в юности? Процедура награждений, оказалась, очень интересной. Множество волшебников, о которых, я только слышал, но которых никогда не видел, прошло мимо наших с Макгонагал кресел в первом ряду. «Тебя наградят последним. Ты скажешь речь, а потом начнётся Бал», - шепнула мне Макгонгалл. И я сразу подумал, что можно будет незаметно улизнуть с Бала и спуститься в подземелья. Вряд ли Снейп оставил школу. Он, наверное, и болеть предпочитает в Хогвардсе. Когда Кингсли выкрикнул моё имя, словно представляя толпе эстрадную знаменитость, я на ватных ногах поднялся на сцену. После всех солидных и славных магов и колдуний, прошедших передо мною, я казался самому себе, выскочкой, мальчишкой который затерся в это гордое и неприступное сообщество волшебников, непонятно каким путём. Кингсли поздравил меня с днём Рождения. И одарил бумагой, в которой значилось, что я являюсь собственником магической земли в графстве Суррей в количестве 100 акров. Все, кто находился в Большом Зале встали и аплодировал мне несколько минут. На этом моя пытка кончилась. Ну, почти. Кресла исчезли и появились столы с шампанским и закусками. Я мечтал поскорее сбежать в подземелья. Но это оказалось непросто. Сначала с полчаса мне пришлось принимать поздравления. Часть времени пришлось уделить друзьям. На Гермионе было пышное алое платье. А на Роне - чёрный костюм и чёрная мантия. Гермиона достала из сумочки открытку и отдала мне. -Это приглашение на нашу свадьбу. Двадцатого сентября. -А как же учёба, Гермиона? -Я буду посещать занятия выборочно. А в конце года, сдам экзамены вместе со всеми. Я ведь уже и на работу устроилась. В Министерство. А Рона уже приняли в школу аврората. -Так что с первенцем, нам придётся обождать. Пока Миссис Гермиона Уизли не закончит учиться за себя, и за меня, - усмехнулся Рон. – А ты, что собираешься делать, Гарри? -А я ещё побуду школьником. Если мне пришлют приглашение. -Конечно, пришлют. Макгонагалл сказала, что эльфы займутся рассылкой после Бала. Потом столы исчезли, зазвучал вальс. Мы с Макгонагал вышли первой парой в танце. -Я бы хотел навестить директора и пожелать ему здоровья. Он в Хогвартсе? – спросил я у Макгонагалл, пока мы танцевали. -Да, он в своих комнатах. Но сегодня уже поздно. Я тоже собиралась навестить его завтра. Нужно отдать ему орден. -Он действительно болен? Макгонагалл, казалось, оскорбилась за Снейпа. -Конечно. Он выглядел слабым в последнее время. Северус много колдовал. Много сложных и сильных заклинаний. Это истощило его жизненные силы. Мы с Поппи предупреждали его. Но он всегда отмахивается от нас. Я исчез из Большого Зала, как только Макгонагалл заговорила с Кингсли и его окружением. Какой же я молодец, что в последний момент, перед выходом из дома, положил в карман мантию-невидимку. Я мчался по знакомым коридорам, которые обрели прежний вид, то и дело натыкаясь на парочки, прятавшиеся за поворотами коридоров и в нишах, за статуями. Длинные, душные коридоры, несколько поворотов, и вот она, знакомая дверь. Не дожидаясь, пока выровняется дыхание и перестанет громко колотиться сердце, я тихонько постучал. На мой стук, комнаты не отозвались не единым звуком. Я даже приложил ухо к двери. Хотя если наложены чары, ничего не услышишь. Я постучал громче. Ничего. Но Снейп в Хогвардсе. Так сказала Макгонагалл. И он болен. О чём я только думаю? Ломлюсь ночью, в дверь больного человека. Но беспокойство не оставляет меня. А я уже приучил себя доверять своим ощущениям. -Зигги, Зигги! – зову я домового эльфа. На моё счастье он появляется почти моментально. Рот до ушей. -Мастер Гарри! Я видел, видел, как Мастер Гарри получил орден Мерлина! Ах, Мастер Гарри Великий Маг! -Спасибо Зигги. У меня просьба к тебе. -Конечно, Мастер Гарри. -Зайди в комнаты Профессора Снейпа и посмотри, как он. Я хочу знать, не требуется ли ему помощь. Зигги кивает и мгновенно исчезает. Появляется он минуты через три. -Ну как Зигги? Профессор здесь? -Профессор Снейп, у себя в спальне. Он спит. Но поскольку, Мастер Гарри беспокоился, я проверил его пульс. Его сердце бьется очень-очень медленно. И спит он нехорошим сном. -Нехорошим? Как это? -Вы называете это обморок. Это когда душа уходит очень далеко, и не спешит возвращаться. -Спасибо, Зигги. Иди. Тебя, наверное, ждут. После того, как Зигги исчезает, я применяю к двери «бомбардо». Небольшой прицельный взрыв и дверь отворяется. Я, как могу, реанимирую дверь и захожу в гостиную. Ничего не изменилось, с тех пор, как я коротал здесь дни в ожидании пробуждения Снейпа. Я иду в спальню. За стеклом волшебного окна – волшебная ночь. Луна, звёзды, и призрачный свет, исходящий от пасущихся на лугу единорогов. В спальне тихо, как в склепе. Я вытаскиваю палочку и зажигаю «Люмос». Снейп лежит на кровати. Свет Люмоса выхватывает из темноты его профиль. Заострившийся нос и бледный лоб. На мгновение, он кажется мне мертвым. Но Зигги не мог ошибиться! Мне понадобилось несколько долгих секунд, что бы понять, что профессор жив. Его грудь едва-едва приподнималась. Может, позвать Помфри? Но она наверху. Вместе со всеми празднует Победу. Она имеет право на отдых. Пожалуй, я побуду здесь до утра, а потом позову её. Совершенно не соображая, что творю, я сажусь на край кровати и беру руку Снейпа в свою. Она холодна как лёд. И в свете звёзд из волшебного окна, бледно-серая, будто неживая. Я смотрю на лицо Снейпа. Он явно не чувствует, что я прикасаюсь к нему. Я смелею и подношу его руку к своей щеке. Мне так этого хотелось! Прижимаю её. Его ладонь холодит мои пылающие щеки. Я прижимаюсь губами, к середине ладони. Пытаюсь уловить его запах. Но слышу только свой – шампанского и шоколада. Стараюсь не думать, что это похоже на поцелуй. Это не поцелуй. Я просто прикасаюсь губами к его ладони. Мне бы хотелось прижаться к каждому пальчику этой руки. Согреть. Но профессор внезапно распахивает глаза. Его рука, которую я прижимал к губам, перехватывает мою руку и с силой тянет меня к себе. Я роняю палочку, и она закатывается куда-то под кровать. Комната погружается в темноту, которая разбавлена только лунным светом из окна. Я чувствую прикосновение мягких губ к своей шее. Хриплый голос шепчет: «Гарри! Гар-рии…» Мне нужно вырваться. Убежать. Я знаю, что за этим последует. Твёрдые острые зубы, прокусят мою кожу. Но я медлю. Голос загипнотизировал меня. Я тяну время. А чужие губы ласкают мою шею, прихватывают кожу возле подбородка. Щекочут мочку уха. И в тоже время его рука, словно змея, ныряет под мою рубашку и задевает мой сосок. Я вздрагиваю. -Не уходи, потерпи немного, - шепчет он мне в ухо. А я и не ухожу. И даже не терплю. Я сам подставляюсь под ласку. Я слегка сгибаю ноги в коленях и устраиваюсь удобнее. Я решил. Если он хочет пить мою кровь, я готов. Я готов платить за свою глупость и безрассудство. И я понимаю, что лаская, он пытается подготовить меня к боли. К боли от укуса вампира. Он на ощупь развязал ленты мантии и уже расстёгивает ремень на моих брюках. Это именно то, чего я хочу. Мой член встал, и ему тесно в узких брюках. Одновременно он целует мои плечи, сквозь рубашку. Я чувствую эти поцелуи, но мне мало. Я не хочу, что бы меня лобызали как святыню, боясь запятнать её прикосновениями губ. Я сам расстёгиваю свою рубашку и стаскиваю её с плеч. Но он уже целует в темноте мои глаза, щёки, нос. Я слышу его тяжёлое дыхание. Одной рукой он прижимает меня к себе, удерживая, хотя я и не убегаю, а другой гладит мой член, сжимает его. Размазывает капельки смазки по головке. Его руки стали тёплыми. Это я заставил согреться его. Потом ласкающая мой член рука исчезает, и Северус ещё сильнее прижимает меня к себе. Сквозь байковую рубаху, в которую он одет, я ощущаю гулкие удары его сердца. Вместо торопливых глубоких вздохов, я вдруг улавливаю едва слышный стон. Мой член оказывается пойманным жестким кольцом мышц и начинает скользить вглубь узкого горячего канала. Из моего горла непроизвольно вырывается вздох. И Снейп шепчет мне на ухо: -Потерпи, потерпи, мой мальчик. Немного, совсем немного. Пожалуйста… Пожалуйста. Этот сбивчивый шепот сводит меня с ума. Непроизвольно я двигаю бедрами вперёд и слышу, как он шипит сквозь зубы. Мерлин, наверное, я сделал ему больно. Но теперь мой член в нём полностью. Я стискиваю руками худое, тонкое тело и пытаюсь приподнять его. Я хочу, что бы он двигался. Насаживался на мой член раз за разом. Опускался на мои бёдра, растянутый моим членом. Он повинуется моему невысказанному желанию и начинает медленно двигаться. Вверх и вниз. Я откидываюсь назад, на постель, ласкаю руками его бёдра и живот. Беру в руку его мягкий безвольный член и играюсь с ним. Подбрасываю в ладони, пощипываю головку, сквозь сморщенную кожицу крайней плоти, сжимаю и отпускаю его. Непроизвольно делаю с ним всё то, что иногда делал с собственным членом под пологом своей хогвардской кровати. Не знаю, способны ли вампиры к репродукции. Но секс в их жизни, наверняка есть. Член моего любовника быстро тяжелеет у меня в руке. Скоро он делается не просто большим, а огромным. И твёрдым, словно выточенным из дерева. Я двигаю по нему рукой и наслаждаясь жаром, идущим от него. А на мой собственный член насаживается гибкое и стройное тело самого красивого и опасного мужчины на свете. И там, внутри него, мой член истекает смазкой и заполняет его до краёв. Я определяю это по хлюпающему звуку, который в абсолютной тишине звучит так нестерпимо сладко и возбуждающе, что мне хочется кричать от удовольствия. Я поддаю бёдрами. Стараюсь загнать свой член глубже в его податливую плоть. Мне даже хочется причинить ему боль, что бы только ещё хоть раз услышать его стон. И он стонет, когда я кончаю в него. Он не удерживается и двух секунд, и тоже срывается в оргазм и кончает мне на живот фонтаном густой горячей спермы. Потом он встаёт, и мой совсем ненамного опавший член выскальзывает из него. «Люмос максима!» - произносит Снейп и в комнате становится светло, как днём. И я вижу, что он в бешенстве. Чёрные глаза сверкают угрожающе, как наточенные клинки. -Поттер! Я лежу на его кровати, полураздетый. Я не в состоянии вымолвить ни слова. Внезапно, его глаза потухают, словно у смертельно раненого зверя. Он бессильно опускается на кровать рядом со мною и закрывает лицо руками. Я ничего не понимаю, и только хлопаю глазами. Снейп молчит. Хотя как мне кажется, после случившегося, я имею право, хоть на какое-нибудь объяснение. Я открываю рот, что бы что-то сказать. Но Снейп опережает меня: -Забирайте свою палочку, Поттер, и убирайтесь. Меня словно огрели дубиной по голове. Я забываю, как дышать. Это всё, что он может мне сказать? Возмущение придаёт мне сил. Я поправляю брюки. Застёгиваю их. И когда Снейп, поворачивается ко мне, протягивая мне мою палочку, я твёрдым голосом заявляю, что никуда не пойду, пока он не объяснит мне, что произошло. -Я вас изнасиловал, Поттер! Вы разве этого не поняли? – он приближает своё лицо ко мне, и я вижу, что он уже не так ошеломительно молод. Он выглядит, по крайней мере, тридцатилетним мужчиной. И меня это радует. Раньше он напоминал мне утонченную заводную куклу-гейшу. Сейчас он больше похож на человека. На нереально красивого мужчину. «Которого я, только что, поимел!» - крутится у меня в голове. «И хочу ещё!» Снейп смотрит на меня. И, подозреваю, читает мои мысли. -Я Вас ненавижу, Поттер! Но я привык к оскорблениям. Это не помешает мне докопаться до сути. -Зачем вы это сделали, профессор? Имейте в виду, обливейт на меня не действует. -Я не хотел. У меня был жар. Я принял вас за продолжение своего сна. Можете сделать заявление в аврорат. Я приму любое наказание, которое мне назначат. -Во – первых, профессор, сэр, я не собираюсь никуда заявлять. Во-вторых, у вас не было никакого жара. Вы были холодны как покойник! -Зачем вы вообще пришли сюда? И как сюда попали? -Я сломал дверь «бомбардой». Домовой эльф сказал мне, что вы в глубоком обмороке. Кажется, так оно и было. А сейчас, как я вижу, вы вполне нормально себя чувствуете. У вас даже румянец на щеках появился. Но я что-то не заметил, как вы пили мою кровь! -Я не пил вашу кровь. -А в рот я вам не кончал. Что же вы выпили? Какое зелье? -Вы забываетесь, Поттер! Вы разговариваете с директором Хогвартса! -Так будьте директором Хогвартса! И скажите мне правду! -Нет никакой правды! Оставьте меня! Уходите! Сейчас в голосе профессора звучала не столько злость, сколько паника и даже… Нет, я ошибся. Этому человеку неведом страх. И я решился… -Я люблю вас, профессор. Я люблю вас и уважаю. -А я вас нет! Я вас ненавижу! -Но… -Возможно, ваше юное обнажённое тело, и может вызвать у меня вполне закономерную физическую реакцию. Но не больше. -Но я был одет, когда вы открыли глаза!!! Что вы не договариваете? Когда это я был обнажён? Я посмотрел в его глаза, и мне стало стыдно. В них было столько боли. Словно он уже видел себя в аду. И это я довёл его до такого состояния. Я сполз с кровати и опустился перед Снейпом на колени. -Простите меня… профессор. Простите, простите за всё. Я поднял глаза и заметил, как дернулся кадык у него на горле. Он посмотрел на меня долгим пристальным взглядом. И этот взгляд, в первый раз за сегодняшнюю ночь, не резал меня на куски. -Вы ни в чём не виноваты, Поттер. Я – ментальный вампир. Но почему-то могу забирать энергию только от вас. Мерлин! Вот теперь всё понятно! -Вы сейчас забрали у меня энергию? Поэтому вам стало лучше? Снейп кивнул. -Но я ничего не чувствую. Я такой же, как был. Снейп сморщил нос, и хотел что-то сказать, но передумал. И тут меня осенило. -У меня слишком много энергии, и если я отдаю часть, то даже не чувствую этого. Снейп покачал головой: «Нет». -Отданная с любовью… Вы только что признались мне в любви, Поттер. Забыли? -Я не слабею, если я отдаю энергию с любовью. Так? -Мне так объяснили. Но я не знал тогда, что моя жизнь закольцевалась на вас. Он не добавил «Поттер», в своей обычной раздражающей манере. И уже это было приятно. -Наверное, оттого, что я вас тогда поцеловал. Снейп пожал плечами. Как самый обычный человек. -Я не знаю, зачем вы это сделали. И почему всё случилось, как случилось. Но не надейтесь, Поттер, что я стану вашей резиновой куклой! Я лучше умру. И я вас… ненавижу. И встаньте с колен, наконец! Показалось мне или нет. Но когда он произносил «ненавижу», его голос не отдавал таким льдом и металлом, как раньше. Я поднялся с колен и сел на кровать. -А энергия передаётся только когда мы, занимаемся… сексом? -Не будьте идиотом, Поттер! Это случилось в первый раз! Моё изголодавшееся тело всем своим существом потянулось к вам. Оно жаждало присоединиться к своему единственному источнику энергии любым способом. Я не контролировал себя. Оттого наш контакт принял… такую форму. -То есть, весь прошлый месяц, вам хватало просто общения со мною? Мы виделись раз в день. Или раз в два дня. Вы мне говорили два - три слова. И я вам столько же. И вашему организму было этого достаточно. Снейп кивнул. -А потом я угодил в Мунго, и провалялся там почти месяц. Лишив вас энергии на месяц. -Да, Поттер, да. Возможно, если бы вы не пришли сегодня, к утру я был бы мертв. Можете гордиться собой. Вы снова спасли мне жизнь. -Я обрёк вас на такую жизнь. И мне нет прощения. Я предлагаю вам свою любовь. Но она вам не нужна. Примите хотя бы мою дружбу. -Что вы хотите этим сказать? -Ничего такого. Вы что не знаете, как это – дружить? Друзья могут ходить друг к другу в гости. -На Гриммо меня не ждите даже. -Зачем на Гриммо? Весь следующий год я намерен прожить в Хогвардсе. Я ведь остался на второй год, профессор. -О, Мерлин! -Вы ведь играете в шахматы, сэр? -У меня нет на это времени. -Неужели, вы не найдёте три часа в неделю для своего друга? -Поттер, вы забываетесь! -Я уважаю, вас, сэр! Не хотите в шахматы, не надо. Я тихо посижу с книгой в углу вашей лаборатории. Может, научусь чему - нибудь у вас. -Не вздумайте ничего там трогать! -Значит, вы согласны? И не думайте, что я буду это делать, потому что люблю вас. Я бы делился энергией с любым другим, кому такое понадобилось. Лишь бы человек жил. Жизнь – превыше всего. -Пока вы связаны с Хогвардсом, мы и так будем общаться довольно много. А потом, быть может, мои изыскания увенчаются успехом. И я смогу обходиться без вас. «Смогу ли я обходиться без вас», - подумал я про себя. Но вслух не сказал.