Когда нет другого пути

POV Гарри На ходу сбрасывая одежду, мы ввалились в спальню Северуса. Осознание того, что Северус, маг, колдун, вампир, человек, так любимый мною, обнимает меня, касается меня и с удовольствием принимает мои ласки, кружило мне голову. Я не понимал, на каком свете нахожусь. Я растворился в ласках, словно кусок сахара в чае. У Северуса длинное, узкое, но сильное и гибкое тело. Когда мы, уже раздетые, стояли возле кровати, наши объятия были больше похожи на борьбу: я пытался свалить его на манящие простыни, а он улыбался и легко уворачивался от моих неуклюжих, но настойчивых попыток придать нам горизонтальное положение. Он дразнил меня, утешая лишь тем, что подставлял шею и плечи под мои ненасытные поцелуи. Плечи, руки, внутренние сгибы локтей, снова щёки, нос, волосы… Мне было мало и мало. Не то чтобы я хотел доставить удовольствие Северусу, я просто не мог по-другому: мне хотелось расцеловать каждый дюйм его тела, написать на его теле все мои безумные признания в любви, которые я пока не мог произнести вслух. Когда мы всё-таки оказались лежащими на простынях, Северус сказал: — Ты всё-таки добился своего, гриффиндорец. Ну что ж, я в полном твоём распоряжении. — Нет, это я в полном твоём распоряжении, Северус. И если ты не хочешь меня, то мне нечего делать в этой постели и в этих комнатах. — Неужели тебе так мало надо? Я открыл рот, чтобы ответить, но тёплый палец лёг на мои губы. —Это был риторический вопрос, Гарри. У меня сердце заходится от счастья каждый раз, когда он называет меня по имени. Когда-нибудь, наверное, привыкну к этому, но сейчас моё имя в его устах звучит как поощрение, как очень нужное мне, одобрение. «Никому не отдам, никому не отдам!» — стучало у меня в голове, а руки поймали тонкие запястья и прижали их к постели. Я говорю одно, а делаю совершенно другое. Я жажду обладания, только так я могу убедиться в реальности происходящего. Я вижу, что меня хотят, символ вожделения – напряжённый пенис. У Северуса он немалого размера, я соскальзываю вниз и беру в рот головку. Руки подкладываю под тощие ягодицы Северуса, а он коротким и как будто привычным движением приподнимает их, чтобы я мог с большим комфортом разместить свои ладони. На мгновение это движение смущает меня: сразу представляется другая кровать и другие руки; белые волосы свисают и касаются бледной груди. Я отгоняю назойливое видение и начинаю сосать член. Я не знаю, что может понравиться Северусу, и делаю то, что нравится мне; а мне нравится проводить языком по гладкой, туго натянутой коже, самым бессовестным образом забираться кончиком языка в щелку урерты и проникать внутрь тела Северуса пусть даже таким образом. Скоро Северус не выдерживает: он хватает меня подмышки и подтягивает наверх, его губы соприкасаются с моими губами. А через мгновение я уже лежу на спине, прижатый к простыням весом его тела. Не прекращая меня целовать, Северус скользит ладонью по моему животу, бедрам, нежно гладит мой затвердевший член, а потом без всяких предисловий ныряет пальцем в мой анус. При этом его палец увлажнён неизвестно откуда взявшейся смазкой. В голову снова лезут мысли о длинных белых волосах… Было бы глупо ожидать, что Северус окажется невинен как дитя. Я, как всегда, хочу невозможного - Северуса, безраздельно моего, без прошлого и без людей из этого прошлого. Исключение я сделаю только для своей матери, его любовь к ней, должна стать дорогой ко мне… Если бы Северус узнал, как я жажду его, то просто сбежал бы от меня: никому не захочется быть объектом столь ненормальной страсти. Я энергично двигаю бёдрами, стараясь насадиться на палец как можно сильнее, но Северус контролирует мои движения, мне остаётся только подчиняться. Внезапно он останавливается и отстраняется; палец выскальзывает из моего отверстия. — Я никогда не был доминирующим с мужчиной, — вдруг говорит Северус. Я не поверил своим ушам. Подобное признание показалось мне немыслимым из уст Северуса Снейпа, которого я знал. А может, я его совсем не знал? А может, я прельстился лишь видом сундука с драгоценностями, даже не подозревая какие сокровища там содержатся? Такое признание можно сделать лишь человеку, которому доверяешь безоговорочно. Выходит, Северус мне доверял? Получается, он не уступил моим домогательствам, как мне показалось, а на самом деле открыл для меня своё сердце? Пауза длилась и длилась, я только глупо улыбался. А примерно через минуту только и смог выдавить из себя: — Я люблю тебя, Северус, если бы ты знал, как сильно я тебя люблю. Может, именно этих или подобных слов он от меня ждал. Слов, которые заранее извиняли всю неопытность в этой роли, вероятность постельной катастрофы или боли, которую он мог бы мне причинить. После моих слов у нас обоих синхронно отключились мозги. Мы набросились друг на друга, как два вихря, закружились, утонули в объятиях и поцелуях, потеряли верх и низ, свет и темноту. Короткая вспышка боли - и мы соединились в единое целое. Назвать это сексом не поворачивается язык: мы отдавали друг другу себя, словно соревнуясь — кто больше… Он брал меня сильно, глубоко, сначала даже больно, но так сладко! Наши тела покрылись потом, простыни промокли насквозь, но мы ничего не замечали, отдаваясь своему желанию. Оно вырвалось из нас и стало неуправляемым: по подбородку Северуса потекла тонкая струйка крови, потому что я прокусил ему нижнюю губу. Не думая ни о чём, я слизнул солёную каплю, пытаясь распробовать её на вкус, но тут горячая и даже какая-то болезненная волна оргазма прокатилась по моему телу, меня скрутило, словно судорогой, и я кончил. Лишь после этого меня отпустило, я расслабился и почувствовал соль на губах. Северус вытащил из меня член. Погрузившись в собственные ощущения, я даже не заметил, что он тоже испытал оргазм. Я только чувствовал горячую влажность между ног. Мне пришло в голову, что будь я женщиной, то в тот миг мы, наверное, зачали бы ребёнка. Целых две секунды я грустил, что такому не бывать, а потом набросился на обессиленного Северуса и принялся целовать его расслабленное, вялое тело. А потом я взял его. Не спрашивая согласия, а только видя его в глазах. Не знаю, был ли я тогда хорошим любовником, но то, как смотрел на меня Северус, когда я входил в него, мне не забыть никогда. Он принимал меня с покорностью и нежностью во взгляде, будто наложница своего господина, его рука неподвижно лежала на моём затылке, и я подумал, что это снова не секс. Это – ритуал, это наша чёрная месса, которую мы служим нашей неправильной любви. Наши покалеченные души соединялись посредством наших тел и излечивались от ран. Весь мир за несколько минут стал ярче, будто чёрно-белый телевизор обрёл цвет. Каким-то образом мы были рождены друг для друга. И Северус дождался меня, прожив тяжёлую, невесёлую жизнь, а я угадал его среди множества других людей, обойдя все соблазны и сияющие перспективы. Я двигался в теле Северуса, чувствуя всё нарастающее напряжение, новый оргазм каждую секунду грозился накрыть меня, но я останавливался, осыпал лицо Северуса нежными поцелуями и шептал: - Мой, мой, мой... Мне хотелось продлить время обладания, время моей власти над ним, когда он такой тихий, невообразимо желанный и… невинный. Воистину, я не знал, чем владел. Я добивался Северуса Снейпа, а получил двоих: его мужскую суть - сильную, беспощадную, умную и насмешливую, и женскую — покорную, слабую, робкую, нежную. И я даже не знал, какая из этих сущностей меня возбуждает больше. За те короткие минуты я узнал о нём больше, чем за все предыдущие годы. Я уже любил его силу. В ту ночь я полюбил его слабость. Она появлялась в его глазах каждый раз, когда я укладывал его на спину и крепко держал за запястья. Моё сердце при этом сбивалось с ритма, кувыркалось, я облизывал пересохшие губы и погружался в Северуса, как в океан. *** 2114 год. POVГарри. Из окна дует - наверное, Кричер забыл закрыть его. Домовые эльфы живут долго, очень долго, по четыреста или даже пятьсот лет. Кричеру едва перевалило за триста. Так что склерозом ему страдать рано. Склерозом страдаю я: никак не могу вспомнить, какой сегодня день недели - вторник или среда? Северус обещал вернуться в среду. Мне достаточно увидеть его, и моё тело наполняется остатками сил, а душа — чистой негасимой радостью. При виде Северуса все мои болячки и хвори, которые я так старательно скрываю, отступают прочь. Северус сказал, что к его возвращению я должен решить, быть мне вампиром или не быть? Зачем я довел дело до такого финала? Почему твердил, унижая его, что у нас одна душа на двоих, и эта душа моя? Его душа никуда не делась. Долг долгом, а любил он меня по-настоящему, всем сердцем. Да и всем телом, чего греха таить. Сто лет назад, в знак того, что отныне мы принадлежим друг другу, мы с Северусом обменялись кольцами. Это простые золотые ободки, очень похожие на те, что носят магглы. В последнее время я частенько снимаю кольцо, чтобы посмотреть на надпись внутри него: «Северус Снейп». Этого достаточно. Эти два слова — музыка высоких сфер, звучащая лишь для меня. Его имя — заклинание любви, которой больше ста лет. Так долго не живут, так долго не любят. Но я люблю. И чем больше живу, тем больше люблю, с каждый днём всё сильнее осознавая, что в любой миг могу потерять это. Внутри его кольца, без всякого волшебства, резцом маггловского ювелира писано: «Harryforeverlove». Мы никогда не произносили клятв. Это излишне, слово Северуса тверже алмаза. Из-за моего глупого упрямства, из-за моей боязни потерять бессмертную душу я отказывался становиться вампиром. И я старел, а он нет. Мы по-прежнему засыпаем, обнявшись. Он - молодой, прекрасный, полный сил. А я - сморщенный слабый старик. Но он меня любит, я это чувствую. Если додумать эту мысль до конца, то она приводит меня в смятение, ведь этого не может быть. Если не думать, то всё гораздо проще. Но я думаю, много думаю. И чтобы окончательно не впасть в маразм, я решил упорядочить записки со своими воспоминаниями. Как выразился Северус - засел за мемуары. Хотя для гриффиндорца мемуары – последнее дело. Мы люди действия. И подобной писаниной начинаем заниматься только стоя одной ногой в гробу. Я обязательно напишу в этих записках, что именно Люциус Малфой спас Северусу жизнь, залечив рану на шее. Я должен быть справедлив и честен. Всю жизнь я ревновал Северуса к беловолосой бестии. Даже когда Люциус умер, моё сердце съёживалось в комок, едва я слышал, как с губ Северуса срывалось имя старого друга. Примерно те же чувства я испытывал и к Драко, когда он приходил в гости к Северусу, хотя никаких оснований для ревности к Малфою-младшему у меня не было. Северус стал моим с того дня, как Минерва МакГонагалл, декан Гриффиндора и исполняющая на тот момент обязанности директора Хогвартса, убила вампира, который напал на меня. Сам я нападения не помню. Вампир, видимо, напал сзади. Он не собирался меня кусать, он попросту хотел уничтожить меня. Я был преградой между Северусом и вампирским кланом, к которому Северус принадлежал по моей же милости. Этот клан, как мы узнали позже, не был простым сборищем людей, укушенных вампирами. Габриэль тщательно подбирал членов для своего клана и обращал их в вампиров с дальнейшим прицелом: в основном это были перспективные молодые учёные, холостые мужчины, работавшие в сфере тонких технологий. Габриэль был стоек в своих пристрастиях. Женщин в клане было всего две - дизайнерши-лесбиянки, которые делали жизнь Габриэля весьма красочной и уютной. Сам Габриэль был сыном врача, на момент инициации он был студентом-медиком. А инициировал его тот самый тип, которого убил Люциус Малфой. Произошло это сто двадцать лет назад. Много лет они прожили вместе, кочуя по городам Америки, подыскивая лёгких жертв, грабя их и существуя на гроши, пока Габриэлю наконец не надоела такая жизнь и он не принял решение осесть в одном из городков Невады, недалеко от Силиконовой долины. Там он и стал подыскивать себе жертв, которые впоследствии становились его верными рабами и работали уже не на Америку, а на Габриэля. Через несколько лет учёные-вампиры принесли Габриэлю кучу денег. Одних патентов он продал на миллиард. Однажды жертвой Габриэля стал парень-сквиб, игравший на гитаре перед пабом и клянчивший мелочь у прохожих. Габриэль был очарован его прямыми рыжими ресницами и драными джинсами. От него-то он и узнал о существовании магического мира и загорелся идеей превратить в вампира настоящего волшебника. И посмотреть, что выйдет… Но вот как найти волшебника и заполучить его? Сквиб поведал ему о Хогвартсе. Габриэль послал на разведку своего любовника, самого старого вампира в клане. Вернувшись, тот рассказал, что, по слухам, в Магическом мире скоро случится война. Габриэль, в тот момент слишком занятый своими финансовыми авантюрами, отослал разведчика обратно: он должен был найти раненого или только что убитого волшебника и инициировать его в вампира. За этим занятием я его и застал - он высасывал кровь из Фреда Уизли… Северус, не ожидая, когда за ним явится ещё один вампир, сам разыскал свой клан и заявил о своих правах. Я узнал об этом спустя годы. Для меня его долгие отлучки были конференциями, симпозиумами и прочими нудными командировками. Узнай я о том, что он решился взять дела клана в свои руки, я бы отобрал у него палочку и замуровал бы в доме на Гриммо. Пусть он потом хоть убил бы меня. Но я ничего такого не знал и жил спокойно, насколько можно жить спокойно под одной крышей с Северусом Снейпом. Когда я, наконец, узнал о его делах с вампирами, у нас состоялся грандиозный скандал. Мне было совершенно непонятно, зачем ему это нужно. —Золото, Гарри, золото, — ответил он. — Вампиры приносят мне много денег. Наш клан разросся, среди моих подданных учёные, которые смогут изменить мир до неузнаваемости… Мы на пороге великих изменений. Вещи, ранее невозможные, в силу их социальной и этической сомнительности, подвластны разуму вампира. Но без твердой руки они наделают глупостей. Кто-то должен руководить этими бездушными гениями. — Ты живёшь двойной жизнью! А я, как глупая доверчивая жена, торчу в этом замке в Шотландии и только и делаю, что жду тебя! Ты мог бы ввести меня в круг твоих подданных! — Живому человеку не место среди вампиров. Ты для них слишком лакомый кусок, Гарри. И я смирился. Шли года, в моих волосах появлялась седина, а Северус оставался всё таким же молодым и невероятно привлекательным мужчиной. В волшебном мире он был известен, как и я. Месяца не проходило, чтобы какая-нибудь одинокая ведьма (а они все одинокие, когда видят моего Северуса) не присылала Северусу послание, в котором признавалась в том, что мечтает иметь от него ребёнка. Даже я столько откровенных писем не получал. Ведьмы не очень-то мечтали иметь от меня наследника из-за моего маленького роста. Северус все эти письма регулярно отправлял в камин. Хотя, в сущности, я бы не возражал, если бы в Британии разгуливал десяток-другой маленьких или совсем уже взрослых копий Северуса. Есть же маггловкие способы зачатия без секса? Мои более чем странные размышления были прерваны каким-то звуком. Вероятно, где-то стукнула дверь. Может быть, это Северус вернулся? Он войдёт в комнату, только взглянет на меня и поймёт, что ничего я ещё не решил. Впрочем, у меня есть несколько мгновений. Что ж, пусть будет так, как хочет Северус. Он не хочет умирать. Он не из тех одиноких вампиров, которым опротивела жизнь. Не выдержав возрастающей тревоги, я поднялся с кресла и пошёл навстречу Северусу. Дверь раскрылась, когда я был прямо перед нею. — Северус! Наконец-то! А я никак не мог вспомнить какой сегодня день вторник или среда. —Сегодня среда, Гарри. И - здравствуй! Северус смотрел на меня и улыбался. Но эта улыбка не была ни радостной, ни беззаботной. Северус пытался рассмотреть на моём лице ответ на свой незаданный вопрос. Я облегчил ему задачу. — Я согласен, Северус. Пусть это случится прямо сейчас. Северус молчал. Видно, он приготовился к длительным спорам, но мой ответ обезоружил его. — Скажи, что мне нужно сделать, Северус? Сесть, лечь, чтобы тебе было удобнее? Северус фыркнул. — Я не собираюсь тебя кусать, если ты об этом. Идём в лабораторию. Признаться, в тот миг ноги отказали мне. Мои скрипящие уже много лет колени одеревенели от пронзившего меня страха. Но Северус прошёл через это много лет назад, и я смогу. В лаборатории силы всё-таки изменили мне, и я с тяжёлым вздохом опустился на маленький диванчик. Северус с тревогой оглянулся на меня. В его руках уже мелькали какие-то колбочки, флаконы, подозрительные иглы. — Как ты себя чувствовал эту неделю, Гарри? — Хорошо, — соврал я. Хотя это совершенно не к лицу убелённому сединами старцу. Но я ведь слизеринец наполовину - или больше? Мне можно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать… Моё сердце тревожно дрогнуло. Но я постарался сохранить естественный вид и кивнул: — Хорошо, я слушаю. — Гарри, я давно не ментальный вампир. — Как? Мысли широченным потоком хлынули в мою голову, и я совершенно запутался в них. Сто вопросов было готово сорваться с моего языка. Северус всё понял и пояснил: — Я не мог оставаться ментальным вампиром, став главою клана. Я был потрясён. Столько лет мы были вместе, и он смог утаить от меня такое! — Как же ты смог удержаться и не укусил меня? — Я никогда никого не кусал и не пил кровь. — Как же ты выжил? — Я изобрёл искусственную кровь. Это даже не кровь — это магическое зелье. В его состав входит настоящая человеческая кровь, но её не нужно высасывать из тела человека. Человеческой крови требуется совсем немного, притом замороженная кровь даже предпочтительнее. — Но если так всё хорошо, почему ты не инициировал меня раньше? —Я мертвец, Гарри, по всем параметрам мертвец. Я мёртв с того момента, как в Визжащей Хижине Нагайна разорвала мне сонную артерию. Я не хотел делать из тебя такого же мертвеца. — Нет, Северус. У тебя тёплые руки и любящее сердце. Ты — жив! Северус покачал головой. — Я питаюсь лишь магией, тепло моего тела — иллюзия. Я не смог бы оплодотворить женщину, если бы захотел. Если мою кровь перелить здоровому человеку, магглу, он умрёт. Вампиризм — это магический вирус, убивающий человека вернее вируса чумы. Однако в человеке остаётся видимость жизни. И это магия, просто магия. Вампиры - единственные магические существа, размножающиеся не половым путём. —Мне всё известно о вампиризме. Но ведь с тобою всё не так! Ты – волшебник! Ты что, пытался оплодотворить женщину? Хотя бы раз? Ты хотя бы попробовал? Сто лет я прожил с тобою под одной крышей! Я жил с ЧЕЛОВЕКОМ! — Мне достаточно изучить состав своей крови, чтобы понять, что я никогда не стану отцом. И потом, ЧЕЛОВЕКОМ был ты. И этого хватало на нас двоих. Когда я был ментальным вампиром, все было нормально, я тоже чувствовал в себе и душу и сердце. Но когда клан восстал против меня, я был вынужден подвергнуться инициации снова. — Насильно?! Они тебя заставили, Северус? —Нет. До этого не дошло. — И я ничего не заметил? Как давно это случилось? — Тридцать лет назад. Я постарался сохранить прежнюю линию поведения, всё время расспрашивал тебя о твоих делах, о твоём настроении и о твоих друзьях, делал тебе подарки. И ты ничего не заметил, ты всегда был слишком погружён в свои чувства ко мне. И тебя скорее беспокоила потеря мужской силы, чем изменения моего настроения или поведения. — Да, пожалуй, я приписал твою некоторую холодность моей внезапной импотенции. Я думал, ты держал меня на расстоянии, чтобы я не вспоминал и не сожалел о слабости моего тела. Но потом вроде всё наладилось - твои зелья мне помогли. Прости меня, Северус. Я до сих пор ослеплён любовью к тебе. Хотя сейчас у меня нет сил, чтобы выразить её иначе, только словами. — Мне хотелось сохранить тебя для себя. Я нуждался в любящем сердце, чтобы не превратиться в ходячий манекен. Это бы повредило нашему бизнесу. Поэтому я лишь просил тебя подумать о том, чтобы стать вампиром, но никогда не настаивал на этом. Но сейчас я могу потерять всё: ты в любой момент можешь умереть просто от старости. Пусть у меня не будет твоей любви, но со мною останется хотя бы твой облик. А он один внушает мне хоть какие-то чувства. — Значит, это только ради бизнеса ты хочешь сохранить человечность? — Я — прагматик, Гарри, и ты всегда это знал. Ради моей любви к тебе, которая у меня была, и ради дела. — Я согласен. Я же уже сказал. В любом случае, я ничего не теряю. Я чувствую, что скоро смерть придёт за мною. Если у нас получится обмануть её, я буду только счастлив. — Ложись и постарайся расслабиться. Инъекция уже готова. —Это будет просто укол? —Да. Потом я перенесу тебя в спальню. — Ты не уйдёшь? — Нет, не уйду. Я буду с тобой. Не бойся, Гарри. До встречи. Я протянул Северусу руку, и он аккуратно ввел мне под кожу тонкую золотую иглу. Через мгновение свет погас в моих глазах. Последнее, что я видел, были тёмные волосы Северуса, касавшиеся моей груди. *** Когда я пришёл в себя и открыл глаза, мне показалось, что я потерял сознание всего на миг, и с инициацией ничего не получилось. Но перед глазами у меня был потолок нашей спальни. Значит, Северус успел меня перенести сюда. Где же он сам? Я повернул голову и увидел его: склонившись над столом, он что-то писал. Внезапно где-то рядом тоненько звякнул колокольчик. Северус вскочил из-за стола и подошёл ко мне: — Гарри! — Всё получилось? — хриплым, совершенно не своим голосом спросил я. — Получилось. Ты теперь обыкновенный вампир. Северус улыбнулся, как улыбался мне всегда, не обнажая зубов. —Я изменился? Или остался стариком? — Гарри, перед тобой открывается вечность, полная поразительных открытий и постоянного совершенствования, а ты всё думаешь о сексуальной привлекательности, — усмехнулся Северус и приподнял одну бровь. — Это потому что я люблю тебя. Если моё тело обновилось или я стал хоть чуть-чуть моложе… — Посмотри на свои руки. Я взглянул на руки. Старческие пигментные пятна исчезли, синеватые ногти порозовели. Обручальное кольцо не болталось на безымянном пальце, а сидело плотно, так же плотно, как в тот день, когда я надел его впервые. Я хотел спрыгнуть с кровати, чтобы посмотреться в зеркало, висевшее в ванной, но руки и ноги совершенно не желали слушаться меня. В одно мгновение я упал духом. Я старик, как и был. Северус без всяких усилий прочитал мои мысли. — Ты никогда не был путным стариком, Гарри. Сквозь седины всегда топорщились твои гриффиндорские лохмы. Ты пролежал месяц без движения, мышцы забыли свою работу. Тебе придётся научиться ходить заново. Но я не мог терпеть. Кое-как с помощью Северуса я доковылял до ванной. Он хотел взять меня на руки, но я не позволил. Я теперь такой же, как и он. Из зеркала на меня смотрел едва знакомый мне человек. Только глаза были те же — зелёные. Волосы на лбу и макушке были абсолютно белыми, зато вся остальная шевелюра потемнела. Я выглядел мужчиной без возраста. Вечный странник с лицом пророка. Не морщины, которых не было, а взгляд и выражение лица говорили о длинной неспокойной жизни. Я всматривался в лицо вампира, которым стал, и чем больше я смотрел, тем больше мне оно нравилось. На секунду я перехватил в зеркале взгляд Северуса. Как же давно он не смотрел на меня так! Как же давно я не видел его покорно опущенных ресниц и слегка приоткрытого рта, из которого вылетали вздохи боли и наслаждения, когда я входил в него!.. Нет, моя страсть к нему никуда не делась. Она даже обострилась. Все мои желания и ощущения усилились, да и нежность никуда не исчезла. А что ещё есть любовь? Когда мы, вымотанные многочасовым сексом, приходили в себя на полу в ванной, Северус вдруг спросил: — Гарри, а ты бы хотел жить в созвездии Весов? — В созвездии Весов? С тобой где угодно. — Тогда собирайся. Наш звездолёт стартует через пять часов.