Воскрешение

      Судья Клод Фролло совершенно оправился после пыток, и через три месяца была назначена его свадьба с Эсмеральдой. Когда он появился в Соборе Парижской Богоматери, чтобы обсудить этот вопрос с архидьяконом, и, заодно, обговорить, что Клод должен сделать, чтобы восстановить причиненные им разрушения в Соборе, архидьякон, хитро блестя глазами, спросил у судьи:       — А ты, сын мой, случайно не знаешь о судьбе сына цыганки Годявир?       — С чего бы я должен быть в курсе жизни какого-то цыганского оборванца? — настороженно спросил Фролло.       — Ну, его никто не видел с того самого момента, когда ты объявился в Париже, — улыбаясь ответил архидьякон.       Клод понял, что отпираться бесполезно.       — Как вы поняли, святой отец?       — Сын мой, у меня очень хорошая память на лица. Сначала я увидел в цыгане Бахтало что-то очень знакомое. Потом пригляделся, и понял, что это был ты. Я был очень удивлен, что ты стал цыганом, учитывая, как ты к ним относился все это время. Но можешь об этом не беспокоиться. Я не намерен озвучивать свои мысли кому бы то ни было.       — Я весьма благодарен вам, святой отец. А о Годявир вы не беспокойтесь. Мы с Эсмеральдой регулярно навещаем ее и помогаем ей.       Архидьякон кивнул.       — Хорошо. Давай теперь обсудим расходы по восстановлению Собора.       В честь предстоящей свадьбы в доме судьи Фролло был дан прием. Эсмеральда нервничала.       — Я боюсь всех этих людей, Бахтало, — сказала она Клоду. — Все эти богатые мужчины и женщины заставляют меня нервничать.       — Дитя мое, ты затмишь всех этих женщин, — ободрил ее судья. — А мужчины будут скрипеть зубами от зависти, ведь ты так прекрасна. И потом, я все время буду рядом, тебе не о чем беспокоиться. Только не называй меня при них этим именем. Иначе, я боюсь, у Годявир могут быть ненужные ей проблемы.       Клод оказался неправ в одном — мужчины не скрипели зубами, глядя на Эсмеральду. Они были в восхищении. Зубами скрипели женщины, которые не могли найти изъяна ни во внешности цыганки, ни в ее наряде, ни в поведении, потому что Клод ее все это время учил, как вести себя в обществе. На этом приеме были и капитан де Шатопер со своей женой.       Фебюс не отводил от Эсмеральды взгляда. Она была поистине великолепна, она прямо лучилась счастьем и красотой. Он уныло посмотрел на Флер, которая уже давно успела ему надоесть. С Флер было чудовищно скучно, к тому же в последнее время она сильно подурнела. А ее глупость вызывала в нем такую зевоту, что у него слезились глаза.       Эсмеральда же как будто не замечала Фебюса. Она была одинаково мила и приветлива со всеми гостями. Через некоторое время, когда они с Клодом уже успели обойти и поприветствовать людей, собравшихся в их доме, она тихонько прошептала судье:       — Боже, Клод, прошло так мало времени, а я уже чувствую себя как выжатый лимон.       — Я понимаю тебя, моя дорогая, — так же тихо ответил он. — Я сам не в восторге от этих сборищ, но так надо, чтобы король уверился в том, что я перед ним чист. Однако гости не обделены вниманием, заняты друг другом, а в этом доме полно укромных мест. Если ты хочешь…       — Очень хочу! Я хочу тишины! Хоть немного.       Клод увлек ее за собой.       Фебюс увидел, что судья и его невеста куда-то уходят, и решил за ними проследить. Он пошел за ними. Судья и Эсмеральда скользнули в какую-то комнату. Дверь была слегка приоткрыта, и Фебюс заглянул в щель. То, что он увидел, заставило его застыть соляным столпом.       Судья прижал Эсмеральду к стене и страстно ее целовал. И самое ужасное — она ему жадно отвечала! Ее руки порхали по его телу, ласкали его широкие плечи, сжимали его ягодицы, отчего у судьи из горла вырывался низкий гортанный звук.       Эсмеральда все-таки заметила за дверью какое-то шевеление.       — За дверью кто-то есть, — прошептала она, чувствуя, что судья начинает распаляться настолько, что готов взять ее прямо возле этой стены. Поэтому она громко простонала, — мы не можем сделать это сейчас, любовь моя! Мы ведь еще не женаты!       — Боже, еще так долго терпеть! — пробурчал судья, принимая игру и отстраняясь от Эсмеральды.       Фебюс, сгорая от ревности, поспешил сбежать в зал к постылой жене. И как он мог быть таким дураком и предпочесть Эсмеральде эту бледную мышь?! Он подстерег Эсмеральду, когда она в одиночестве вышла на балкон.       — Ну, здравствуй, Эсмеральда, — сказал он, чтобы хоть как-то начать разговор.       — Фебюс? — она нахмурилась. — Ты что здесь делаешь? Разве твоя жена не будет тебя искать?       — Она подумает, что я просто затерялся во всей этой толпе, — небрежно отмахнулся Фебюс. — Мне вот интересно другое. Зачем ты так рьяно начала оправдывать Фролло? Он ведь пытался тебя убить, ты забыла?       — А это не твое дело, Фебюс. Захотела оправдать, и оправдала. Проявила милосердие.       — И замуж ты за него тоже выходишь из милосердия? Ой, я же забыл, это королевский приказ, — ухмыльнулся Фебюс. — Ну, и как тебе выходить замуж по чьему-то приказу?       — Прекрасно! — лучезарно улыбнулась Эсмеральда. — И если бы даже король не приказал судье на мне жениться, я бы все равно согласилась!       — Если ты это делаешь, чтобы отомстить мне…       — Отомстить? Тебе? — на лице Эсмеральды проступило недоумение. — А при чем тут ты, Фебюс? Ты, верно, думаешь, что весь мир вертится вокруг тебя? Я тебя уверяю, что это не так. Я выхожу замуж за судью, потому что мне этого хочется.       — Я не верю, что ты на самом деле хочешь быть с этим стариком! — зарычал Фебюс и тут же усмехнулся. — Ага, кажется, я понял. Ты с ним ради его богатства.       В глазах Эсмеральды полыхнул огонь.       — Во-первых, он не старик. Он в возрасте, это правда, но некоторые люди — как хорошее вино, с годами становятся только лучше. Так вот, судья Фролло из таких людей, — заявила она. — Во-вторых, я бы за него вышла, даже если бы он был небогат, потому что я его люблю так сильно, как никогда не любила тебя. Со мною он нежен, он точно знает, чего я хочу, он никогда меня не предаст. И, в-третьих, не суди ты всех по себе, Фебюс. То, что ты у нас — проститутка в штанах, которая продалась нелюбимой женщине за богатство и знатность, вовсе не значит, что все остальные люди — такие же.       С этими словами она хотела уйти с балкона, но капитан в бешенстве схватил ее за руку.       — Да как ты смеешь… — прохрипел он.       Она дала ему звонкую пощечину и отскочила. Фебюс был готов скинуть цыганку с балкона, но в этот момент там появился Фролло. Судья оценил ситуацию и взял свою невесту под локоток.       — Эсмеральда, моя дорогая, а я тебя уже обыскался, — сказал он, уводя ее с балкона и не пытаясь разобраться с Фебюсом, потому что это бы вызвало дикий скандал, который ни судье, ни Эсмеральде не был нужен.       — Мы уже отомстили ему, дитя мое, — шепнул Клод Эсмеральде. — Видишь, как он бесится. А потом я ему еще добавлю неприятностей, но это будет после нашей свадьбы.       Фебюс не находил себе покоя. Слова Эсмеральды жгли ему уши каленым железом. Судья и Эсмеральда уже успели пожениться, а Фебюс невольно продолжал искать встреч с Эсмеральдой, хоть она его и игнорировала.       Король, уверившись в абсолютной преданности Фролло, который все это время вел себя чинно, смиренно и благочестиво, совершенно перестал наблюдать за судьей, целиком и полностью доверяя ему правосудие. И тут Клод понял, что у него развязаны руки. Он вызвал к себе капитана де Шатопера и объявил ему, что капитан уволен со службы.       — Видишь ли, капитан, — объяснил судья. — Я не желаю терпеть рядом с собой человека, который готов ударить меня в спину и, к тому же, пытается лезть к моей жене. Да ты не расстраивайся, зато у тебя будет теперь много времени, чтобы полностью посвятить себя семье, у тебя вон как раз твоя беременная жена требует к себе внимания.       — Что?! — капитан был шокирован этой новостью.       — О, ты даже не заметил, что твоя жена понесла от тебя? — ухмыльнулся судья. — До чего же ты внимательный муж. Я жду тебя через несколько дней, выдам тебе расчет. А сейчас иди.       Судья жестом отослал ошеломленного капитана из своего кабинета.       Эсмеральда купалась в своем счастье. Когда судьи не было рядом, она начинала скучать.       — Клод, ты не будешь возражать, если я как-нибудь приду к тебе во Дворец Правосудия? — осторожно спросила она его однажды и повинилась. — Понимаешь, иногда я так сильно хочу тебя видеть, что мне без тебя совсем плохо. Наверное, я слишком навязчива, но…       Судья оборвал ее поцелуем.       — Ты даже не представляешь, моя дорогая, как я рад от тебя это слышать, — сказал он. — Конечно, приходи, только иди сразу в мой кабинет, упаси тебя Бог соваться в подвалы.       — Нет уж, — засмеялась Эсмеральда. — Туда я уж точно не полезу!       И, когда в один из дней судья зашел в свой кабинет, то увидел там Эсмеральду. Она стояла к нему спиной, он тихонько подошел к ней и обнял сзади.       — Я рад, что ты все-таки пришла, дитя мое, — сказал он, целуя ее в шею.       Кипящий от злости Фебюс пришел к судье за деньгами. Он рванул дверь в его кабинет и застыл на пороге от того, что увидел.       Раскрасневшийся от страсти судья покрывал поцелуями плечи Эсмеральды, его руки забрались к ней в вырез платья, лаская грудь, а Эсмеральда, томно постанывая, совершенно непристойно терлась бедрами об его промежность!       Когда Фебюс ворвался к ним, судья таким тоном прогремел «Вон!», что капитана буквально вынесло в коридор. Почти в тот же момент туда вышел судья.       — Вас что, не учили хорошим манерам, капитан?! Стучаться надо перед тем, как входите куда-либо! — рявкнул он, швырнув в Фебюса кошельком с деньгами. — Забирайте и проваливайте к черту!       Затем судья с грохотом закрыл дверь и повернул в скважине ключ.       Последнее, что услышал капитан, бредя к выходу, было: «Нас прервали, дитя мое. На чем мы остановились?» и звонкий смех Эсмеральды.