Космобайки

      Капитан отсутствовал вместо обещанных двух часов уже три, и команда посмела надеяться, что Вадмер не вернется вообще. Быть может, устроил дебош в баре, и теперь его упекли за решетку для дальнейшего разбирательства…       – Мечты, мечты, о, ваша сладость… – неточно процитировал классика Свилл, потягиваясь в пилотском кресле. – Ну что, когда стартуем?       Без Тринлоуса жизнь на «Милашке» определенно бы наладилась. Но тогда бы пришлось объяснять начальству, куда подевался майор Галактической полиции, он же оболтус-мерзавец-ловкач-ловелас и так далее.       – Да ладно, я прикалываюсь, – ответил Монгт на укоризненные выражения лиц сержанта Энции Уртвал и доктора Ошос-Чера – мол, и сами бы хотели избавиться от Тринлоуса, да сие чревато последствиями.       Самое низшее звание в экипаже полицейского корабля было у пилота – лейтенант. Кейтинец звания не имел вовсе, однако его должность приравнивалась по важности почти к майору. Свилл страдал патологической ненавистью к учебным тестам, посему его и не повышали. За исключением Вадмера, остальным платили практически одинаковое жалованье, что Монгта полностью устраивало.       – А вот и я! – явился на мостик Тринлоус.       Подчиненные издали плохо скрываемые вздохи сожаления и тут же оные подавили, уставившись на капитанскую шею и плечи. Их закрывало нечто оранжевое, длинное и мохнатое, будто мягкий толстый шланг.       – Какое красивое боа, – вежливо заметил Йуат, на всякий случай не приближаясь к Вадмеру, усевшемуся в свое кресло.       – Это, мой ученый друг, сфифанская многолапка, – просветил Тринлоус, поглаживая мех то ли животного, то ли насекомого.       – Может, многоножка? – усомнилась в капитанских словах Энция.       – Да без разницы! Милая, правда?       Команда пока что не разделяла детского восторга и изобразила жалкое подобие улыбок.       – Если яркая, значит, ядовитая, – изрек Свилл. – Но я не уверен. Надо порыскать в инете, что это за тварь. Лучше сними ее, Трин.       Рассудив, что укуса или ужаливания не получено до сих пор, Вадмер (чья фамилия в процессе службы подверглась сокращениям «Трин», «Тринни» и «Ти-Эл» – последнее придумал кейтинец, привыкший к двойным фамилиям своей расы) беспечно оставил многолапку на себе и принялся заполнять судовой журнал.       – Кстати, какие у вас новости? – спросил капитан, абы как тыкая по сенс-клавиатуре и наверняка делая кучу ошибок в отчетах.       – Механик уволился, – доложила Энция.       – Ого! С чего это он? – искренне удивился Вадмер.       – Нашел другое место. Вроде бы на «Борее»…       Вообще-то механик пока ничего конкретного не нашел. Ему даже было плевать на вынужденный простой в трудовом стаже (конечно, отдел кадров Галактической полиции подберет ему работу, но не мгновенно же) – он наконец-то вырвался из оков! «Милашка» две недели летала без захода в порты, и высадки на станции механик ждал, как пустыня дождя. Безалаберный Тринлоус надоел хуже натиравшей ногу обуви, и механик опасался, что вот-вот прольется кровь – либо его, либо капитанская. Дрожавшей рукой техник начертал заявление об увольнении, пока Вадмер получал на станционном терминале следующее задание, сунул бумажку опешившей Энции и был таков, прихватив заранее собранную сумку.       – И что ему у нас не понравилось?.. – всерьез задумался Вадмер.       – Смею предположить, это… – начал Ошос-Чер, но сержант Уртвал предостерегающе шикнула. Несомненно, прозвучало бы «вы, сэр», ибо кейтинец обожал честность.       – Эй, народ, вот инфа про новую кэпову подружку! – Монгт развернул вирт-окно на максимальный размер, чтобы все могли насладиться многолапками в разрезе и прочими живописными картинками.       Опасности все-таки животное не представляло. Для людей. Тринлоус просиял и почесал питомицу под подбородком круглой головы, смахивавшей на аналогичную часть тела ленивца, только ушки были треугольные. Меркурийка громко сглотнула. Доктору тоже стало не по себе – снова нестабильность на этом чертовом корабле!       – Мне срочно нужно в медотсек, – наверно, третий раз в жизни вынужденно солгал Йуат и ретировался прочь.       – «Прикосновение сфифанской многолапки для остальных гуманоидов не смертельно»… – прочитал пилот.       – Но?.. – подала слабый голос Энция.       – Что? – не понял Монгт.       – Дальше обязательно должно быть «но».       – А, есть такое. «…Но возможна аллергическая реакция в виде оранжевой сыпи, чесотки, жжения в эпигастральной области, диареи, насморка…»       – Оригинальный набор, – заметил по громкой связи Ошос-Чер из своих владений, где заблокировал дверь и морально приготовился к длительной ссылке, пока капитан не наиграется с многолапкой. – Я тоже читаю эту статью. И далее сказано, что симптомы проявляются все сразу.       – Можно я останусь на станции, Трин? – жалобно попросила Энция. – Я не хочу одновременно чесаться, чихать и пачкать штаны!       – Да бросьте вы паниковать, – Вадмер, продолжая поглаживать животину, поднялся (меркурийку как ветром сдуло с мостика и отправило на лифте подальше от носителя заразы). – Не трогайте ее, и она вас не тронет.       – Слабое утешение для инопланетян, – логично заметил Свилл. – Ты вправду оставишь тварь здесь? Тогда мы распрощаемся после техника еще и с первым помощником и врачом.       Вопреки отрицательным характеристикам Тринлоус не был совсем уж безбашенным авантюристом. Просто он предпочитал нестандартный захват преступников, бурные гулянки и отчаянные поступки, не единожды спасавшие жизнь экипажу, городам и даже планетам. Осадное положение коллег-друзей его, конечно же, печалило, но и животное полюбилось (вон как нежно и чуток гнусаво уркает)… Тем не менее от него нужно избавляться.       – Нам поручили дело на Зеленом Мысе. Там и отдадим многолапку в зоопарк, – сказал Вадмер и велел готовиться к отлету.       – Окей, – откликнулся Свилл. Капитан озвучил решение относительно питомицы твердо, однако нотки грусти все-таки проскользнули.

***

      Статья о многолапках окончательно упрочила решение инопланетян без крайней необходимости не шататься по кораблю. Оранжевая тварюшка обвивает капитана лианой до поры до времени, пока не проголодается. И тогда, как в ее естественной природной среде, покинет «насиженное» место и бодро (многолапки благодаря полусотне ножек невероятно быстро носятся) отправится на поиски пищи. Питаются данные сфифанские животные растениями, измельчая их в крошку и при помощи слюны превращая в кашицу. И так как из флоры на «Милашке» только драцена Сандера в каюте Энции, то поиски многолапки будут недолгими, и она будет торчать у запертой двери и клянчить лакомство. Значит, первому помощнику ни в коем случае нельзя находиться в коридоре рядом с собственной каютой! «Интересно, купил ли Трин ей корм?» – подумала сержант Уртвал, прикидывая, где ей засесть на сутки до прибытия на Зеленый Мыс.       Со своей каютой Йуат уже распрощался, хоть и растений у него не водилось. Зато опасение росло случайного прикосновения многолапки. В медотсеке есть кушетка и операционный стол – вот и временное жилье.       Предварительно сообщив по коммуникатору о своем нахождении у двери докторских «апартаментов», Энция дождалась, пока створка отодвинется, и застенчиво попросила:       – Ничего, что я у тебя побуду?       Ошос-Чер, до этого прибавлявший температуру для комфортного «заключения», радушно ответил:       – Конечно. Буду рад компании.       Наедине с кейтинцем Энция, будучи бойкой девушкой, всегда тушевалась. Врач не высокомерный, не вредный (ну, немного саркастичный – и то редко), а все равно меркурийке казалось, что она его раздражает.       Первый помощник села на кушетку, не зная, как скоротать двадцать четыре часа. Из них часть времени уйдет на сон, осторожные вылазки в душ и принятие пищи. А что делать еще? За планшетом в каюту не зайдешь – многолапка учует запах драцены. Полицейские коммы лишены игрушек вроде «сапера» и «змейки». Разве что взять у Йуата медицинский атлас?.. Но Энция сомневалась, что придет в восторг от голографических иллюстраций мозгов и органов.       Врача, похоже, не волновал вопрос досуга. Кейтинец занялся разбором ящика стола и раскладыванием вынутых бумаг на две кучки.       – А какой принцип? – полюбопытствовала осмелевшая меркурийка.       – Здесь то, что нужно выбросить, а здесь – пересмотреть еще раз, – пояснил Ошос-Чер.       – Что-то я не сообразила… – пробормотала Энция, чувствуя себя полной дурой. Ну хорошо, стройной. Но все-таки трусливой дурой. Они уже три года служат бок о бок – чего стесняться-то?       На корабле была установлена температура по уставу – двадцать два градуса, и сержант недоумевала, отчего в медотсеке не соблюдена норма. Ладно бы еще капитан ею пренебрег, но Йуат… У Энции капельки пота грозились слиться в струйку, а затем и в ручей и потечь по всему телу.       – Жарковато… – меркурийка перед лицом помахала ладонью, гоняя воздух как веером.       – Это я для себя повысил показатели, – признался доктор. – Сейчас верну прежние.       «И замерзну на фиг», – мысленно закончила фразу первый помощник.       – Да не надо, я потерплю.       Йуат благодарно кивнул и вернулся к сортировке.       Терпение кончалось с каждой минутой. На мониторе термостата высвечивалась отметка +32, и убеждения «Я на пляже, я на пляже» Энции уже не помогали.       – Давай чуточку убавим, а через полчаса вернем? – предложила меркурийка, вытирая мокрый лоб салфеткой.       Вряд ли Ошос-Черу хотелось ощутить перепады, однако он по-джентльменски удовлетворил просьбу изнывавшей от жары дамы.       Тридцать минут для сержанта пролетели как три секунды.       Самое страшное случилось при повторном цикле – термостат заклинило, и тридцать два градуса не желали понижаться.       – Пожалуй, я в душ, – произнесла Энция и, едва покинув медотсек (разумеется, бдительно изучив коридор на наличие капитана и его «пассии»), рысцой побежала к себе. Прихватив полотенце, меркурийка понеслась в санузел.       После принятия водных процедур первый помощник расслабилась. Покидать ванную комнату не хотелось, но Свилл всё требовательней скребся в дверь, и пришлось уступить пилоту.       Энция тоскливо покосилась на закрывшийся санузел и сделала первый шаг в направлении медотсека. Дальнейшее продвижение было испорчено. Из-за угла выскочила проклятая многолапка и верткой оранжевой лентой ринулась по полу, изредка пробегая по стенам и потолку.       – Лови ее! – воскликнул следом мчавшийся Вадмер.       – Ты спятил?! – Уртвал прижалась спиной к двери ванной и заколотила по оной кулаком: – Монгт, открой! Тут наш псих свою тварь выгуливает!       Шум воды и громкое пение пилота не дали услышать слезную мольбу коллеги, и Энции ничего не оставалась, как постараться разминуться с многолапкой в коридоре. Обдав меркурийку легким ветерком и – хвала всем космическим богам! – не дотронувшись, животное пронеслось мимо в поисках еды. Сержант, на ходу показав капитанской спине средний палец, наконец-то двинулась по намеченному маршруту.       – Как все прошло? – полюбопытствовал кейтинец. Но глянув на взлохмаченную Энцию, понял, что фигово.       – Завидую нашему бывшему механику черной завистью: свалил из этого дурдома, – проворчала успокоившаяся девушка, плотнее запахивая полотенце… Полотенце?! «О черт…», – запоздало сообразила Уртвал. Она забыла одеться! Пилот сбил ее с толку, долбя по двери, как сумасшедший дятел!       Йуат деликатно отвернулся. Сержант же мечтала зажариться в махровой ткани, как сосиска в тесте (температура позволяла), лишь бы не позориться перед врачом в таком виде.       – Держи, – по-прежнему ни на миллиметр не развернувшись, Ошос-Чер протянул меркурийке белый халат.       – Спасибо! – с облегчением отозвалась Энция и, неловко надев халат, вытащила из-под него мокрое полотенце. – Все, можешь смотреть. Ну не на меня, то есть… В общем, я уже не голая. Тьфу! Да что ж за день-то такой?!       Кейтинцу не удалось сдержать смех, хотя он боялся, что коллега обидится. Однако сержант, у которой сгорела уйма нервных клеток, тоже рассмеялась, пока не скосила глаза и не заметила, что не мешало бы застегнуть еще одну пуговицу на груди. Компрометирующий вырез врачу понравился, но он не стал отвешивать комплимент, чтобы не разрушить дружескую атмосферу.

***

      – Вылазьте! – крикнул по ту сторону двери медотсека Свилл. – Тринни унес многолапку с корабля!       Внутри подозрительно зашуршало, послышались тихие шепотки, и Монгт почувствовал себя третьим лишним.       – Ну, вы не спешите там, – сказал смутившийся и крайне удивленный пилот. «Вау! Продуктивно же они использовали время «заключения», – присвистнул Монгт, возвращаясь на мостик.       Вскоре туда явилась меркурийка (сменившая халат на нормальную одежду), по-прежнему напряженная, ожидая от капитана дурацкого сюрприза. Вдруг возьмет и выскочит из-под пилотской консоли, суя под нос многолапку?       – А где док? – спросил Свилл.       – Откуда я знаю? – буркнула Энция, на всякий случай ткнув носком сапога под консоль. Никто не завопил, уф!       «Видать, чего-то не срослось у них», – сделал вывод Монгт и задался одним важным вопросом.       В это время на мостик пришел Ошос-Чер, в отличие от первого помощника, довольный, будто на сутки слетал на Кейтин и отогрелся.       – О, я как раз хочу у тебя кое-что узнать, – обрадовался специалисту пилот. – А разные гуманоидные расы между собой могут… ну… этого-того… шпили-вили?       – Ты про совокупления? – уточнил Йуат. Свилл кивнул, а Энция некстати вспомнила себя в полотенце. – Смотря, какие расы. Но в большинстве могут. Физиология сходная.       – Па-анятно-о, – нараспев протянул Монгт, скабрезно хихикнул и полез проверять почту. «Надо Трину рассказать, что его многолапка прямо сваха настоящая!»       – Прикиньте, а ее в зоопарк не взяли! – высунулся из лифта Вадмер.       Меркурийка была близка к столбняку: вцепилась в подлокотник своего кресла и хотела чисто по-женски разрыдаться. А потом застрелить капитана, который бессовестно расхохотался:       – Да я шучу! Мне мои инопланетяне дороже, чем она.       – Идиот! – рассердилась Энция и покинула ржущий коллектив.       Да все мужики – идиоты! У Трина дебильное чувство юмора, Монгт намекал на межрасовую пошлятину. А Ошос-Чер тогда, в медотсеке… А он ничего «швили-вильного» не предложил! Хотя сержант так надеялась… И коротали они часы, перебирая макулатуру: «на выброс», «на еще раз пересмотреть»…       Гнев на капитана испарился. Лучше бы оставил-таки многолапку на корабле еще на сутки. Глядишь и познала бы меркурийка на практике сходство рас.