Космобайки

      Широкая кровать в капитанской каюте давала простор для интимных игр. Однако «игроки» в пылу страсти нередко оказывались на краю, чудом не падая на пол.       – Совершенно не хочу тебя отпускать, – мурлыкнула лежавшая на спине темноволосая женщина и, повернув голову к своему партнеру, добавила начальственно-официальным тоном: – И как глава Галаполиции могу отсрочить ваш вылет, майор Вадмер Тринлоус.       – Но ты же этого не сделаешь, Ирта, – отозвался капитан «Центуриона». – Сама знаешь, надо поскорее найти предателей и покончить с ними раз и навсегда.       – Да. Надеюсь, эта группировка будет последней. Прилети я год назад чуть позже, они бы успели предупредить штаб о захвате. А так все прошло по плану: Д`метт мертв, почти все бунтовщики захвачены, ты со мной, – Ирта прильнула к Вадмеру, обняла его за талию и закинула ногу. – Жаль, что твои друзья не последовали твоему умному примеру и стали повстанцами.       – Я тоже удивлен. Но от дружбы до предательства – меньше шага. Ну что, встаем? Вылет в четырнадцать ноль четыре. А сейчас, – Тринлоус нашарил на тумбочке видеофон, – одиннадцать тридцать две. Мне еще нужно проверить, все ли в порядке с кораблем.       – Уже скоро полдень?! – глава ГП Ирта Ландрис резко села и огляделась в поиске разбросанной формы. – Я же забежала к тебе в девять на полчаса… Ох, котик, время с тобой летит незаметно. Все, разбегаемся по постам! И пожалуйста, привези мне головы всех предателей. Остальные части тела не требуются.

***

      В медицинской лаборатории Галаполиции находились чуждые этому отделу оперативники. Двое заняли позиции сбоку от двери, третий – мужчина с крупным носом, выбритыми висками и низким хвостом – стоял около доктора.       – Ну? – не выдержал отсутствия активности оперативник. – Какие-то проблемы?       – Я не буду проводить эксперименты на живых существах, – тихо и твердо ответил кейтинец, даже не смотря на лежавшие в лотке инструменты и ряд пробирок на подставке. Подопытный, пойманный бунтовщик и бывший галаполицейский, ожидал печальной участи, будучи прикованным к кушетке.       – На мертвых никакого эффекта. Давай, шевелись. Тебе на днях мало было, что ли? – оперативник непрозрачно намекнул на широкий черный порез на щеке кейтинца, успевший слегка зажить. – Бросай свои принципы и займись делом. Это тебе не прошлая Галаполиция с «креветкой» во главе, где все было гуманно, правильно и по закону.       – Откуда тебе знать? – возразил доктор. – Ты никогда не был по эту сторону баррикад. Ты преступник, Еккине. Таковым и останешься.       – Довольно! – рыкнул бывший мародер. – Сейчас же приступай к опытам!       – Нет.       – Ах ты!..       Еккине не успел договорить, а может, и не собирался, ибо вскинул бластер – не убить строптивого врача, припугнуть. Ландрис не отдавала приказа вот так грубо обращаться с одним из лучших докторов ГП. Но у Еккине имелись свои методы. И до сего момента они худо-бедно действовали. А сегодня Ошос-Чер воспротивился вкалывать испытуемому составляющие средства воздействия – сыворотка правды и рядом не валялась. Новое лекарство должно выкручивать врага изнутри, влияя на нервные окончания.       Поднятый бластер Ошос-Чер распознал как реальную угрозу – Еккине плевать хотел на распоряжения начальницы и запросто пристрелит ценный кадр, раздражившись из-за его неподчинения, – и швырнул в оперативника металлическим лотком. Взлетевшие инструменты превратились в острую начинку импровизированной бомбы и поспешили найти цель – вонзиться куда получится.       У скальпеля получилось в бедро – Еккине заорал, выронил бластер и принялся вытаскивать хирургический нож. Впервые в жизни Ошос-Черу хотелось добить, а не вылечить «пациента».       Не тратя времени, кейтинец раскидал растерявшуюся охрану, нажал на панель, чтобы выбежать из лаборатории (что делать дальше, он обдумает после побега), но путь преградило еще трое крепких вооруженных парней.       – Ты поплатишься за такие номера, – злобно прошипел за спиной Ошос-Чера Еккине и вырубил врача ударом бластера.

***

      Последний член команды прибыл в сопровождении четырех оперативников, словно заключенный под конвоем.       – С вами все в порядке, док? – спросил Тринлоус у кейтинца, чей измученный вид мог ответить лишь отрицательно. – Откуда рана на лице?       – Наказание за отказ выполнять свою работу, – вместо Ошос-Чера сказал Еккине, бывший в составе «конвоя». – Я лечу с вами: так приказала глава Ландрис.       – Узнаю у нее лично, – Вадмер, не терпевший оперативника, который заслужил звание фаворита Ирты в делах расправы, отошел от «Центуриона», готовившегося к взлету, и набрал начальницу по видеофону. – Ты отправляешь со мной Еккине, верно? Это обязательно?       – Он мечтает о смерти предателей, как о подарках на Новый год, – Ландрис улыбнулась. – Не лишать же его такого удовольствия. Да и дополнительный оперативник вам не помешает.       – Хорошо, – майор бросил на Еккине взгляд, полный презрения, но поскольку оно было взаимным, бывший мародер только ухмыльнулся. – Спасибо, что прислала Ошос-Чера: мой врач неожиданно заболел.       – Все самое лучшее для тебя, – проговорила Ирта томным голосом, чем напомнила об утренней встрече в капитанской каюте. – Удачи! Жду известия, что бунтовщики пойманы.       – Сообщу сразу, как только их повяжем, – заверил Тринлоус.

***

      «Центурион» летел на Цереру, где по информации, добытой шпионами, работавшими на ГП, располагался последний оплот повстанцев – подземная база. С той поры, когда Ирта свергла Д`метта, галаполицейские, не принявшие ее командование, покинули штаб и Землю – те, которые успели. Остальных схватили подручные Ландрис и подвергли ужасным пыткам за сопротивление новой власти. Большинство противников, названных предателями, были найдены и убиты не без помощи палача Еккине. Такая же участь ждала копов, скрывавшихся на Церере.       Перед отбоем Вадмер, убедившись, что кроме него в коридоре никого нет, нажал сенсор на дверной панели каюты Ошос-Чера. Тот разрешил войти.       – Не слишком жарко, – заметил Тринлоус, поставив блокировку с личным кодом, чтобы никто не вломился: мало ли Еккине взбредет в голову наведаться к доктору. Оперативник изыщет уйму способов наказать его за неповиновение.       – Я убавил температуру для тебя, – отозвался Ошос-Чер, лежавший на койке под толстым теплым одеялом.       – Спасибо. Связь с каютой отключена. Любое проникновение в видеофон или попытки возобновить связь заглушит вот эта штучка, – майор положил на стол у иллюминатора маленький черный брусок. – У меня в команде проверенные копы, но кто даст гарантию, что они не служат на два фронта. Лучше перестраховаться. Как ты? Совсем плохо?       – Еще живой, – бесцветно ответил кейтинец, глядя в потолок. – Не люблю жаловаться.       – Но придется, чтобы я знал, за какие конкретно грехи убивать Еккине, когда представиться удобный случай. Его дико злит отношение Ирты ко мне – кажется, он ревнует и хочет прикончить меня.       – Ти-Эл, не геройствуй – Еккине опасен. Я несколько раз пытался сбежать из штаба, но меня ловили. Рука вот недавно срослась – пока не очень хорошо слушается… Еккине делает вид, что подчиняется Ландрис. На самом деле он действует так, как ему заблагорассудится, и умело прикрывается вынужденным превышением полномочий. Как тебе удалось вытащить меня из этого кошмара?       – Каюсь, я поступил нечестно: велел одной из медсестер подсыпать ее начальнику слабительное, провоцирующее симптомы лихорадки. И когда ему стало паршиво, тут же отправил запрос Ирте на замену, причем попросил именно тебя. А заранее, утром, доставил ей массу удовольствия – невелика плата. Йуат, прости, что не получилось спасти тебя раньше, – Вадмер сел на пол у койки и вздохнул.       – Не извиняйся, ты мне очень помог, – Ошос-Чер вытащил руку из-под одеяла и положил Тринлоусу на плечо, отчего у майора защипало в глазах.       Кто мог подумать, что после захвата штаба ГП с их жизнями будут играть, как с марионетками? Вадмер пытается вернуть былое, но пока все тщетно. Осталась одна база. Одна. И сколько-то на ней повстанцев. Жалкие крохи некогда огромного монолита – справедливой галактической службы правопорядка.       – Я все размышляю: что бы было, если бы мы успели прибыть в штаб раньше Ирты, – озвучил нерадостные мысли майор. – Сумели бы спасти Д`метта и перебить ее вместе с приспешниками? Какие-то минуты решили судьбу Галаполиции. Я постоянно себя кляну, что прикинулся сторонником Ландрис и ее пылким любовником. Но так хотя бы могу быть в курсе поисков повстанцев.       – Ты все делаешь правильно, – от разговора Йуат немного оживился, или же ему полегчало вдали от Еккине, пусть тот и находился на этом же крейсере. Зато теперь доктор рядом с другом и под его защитой: сам уже не в силах сражаться. – Как считаешь, она жива?       – Рад бы ответить оптимистично, но с недавних пор я реалист. Не знаю, правда.       – Я верю, что жива, – убежденно произнес Ошос-Чер. – Будешь уходить, прибавь температуру на термостате, пожалуйста.       – Конечно. Отдыхай. Впереди трудное задание. Пожалуй, самое сложное из предыдущих.

***

      На первый взгляд, да и на второй тоже, карликовая планета, покрытая вечными льдами огромной толщины, казалась невозможной для обитания. После изучения подледной территории выяснилось, что ядро Цереры потихоньку разогревается. Когда-нибудь оно растопит холодный слой, но до масштабного таяния еще далеко. Прорубившись сквозь толщу замерзшей воды, исследователи дали добро на создание колоний.       К этому времени на Церере существовало пятнадцать поселений с надледными площадками для кораблей. Первая колония была покинута – существам требовалось все больше и больше места – и стала чем-то средним между складом и ангаром для мелкой техники. Ее облюбовали галаполицейские, находившиеся в бегах, и переделали под свою базу.       Выйти на связь с бывшими копами означало сдать и себя, и их в руки и бластеры Еккине с его парнями. До Тринлоуса изредка доходили сведения, что сопротивление цело, но его ряды редеют. С Церерой, сама того не подозревая, помогла Ирта – направила Вадмера для уничтожения предателей. Тщательно скрывая радость от скорой встречи с единомышленниками, майор поклялся, что справится с повстанцами, имея в виду шайку Ландрис. Им пощады не будет.       «Центурион» встречали на поверхности – то ли любители холода, то ли те, кто не мог ждать, когда галаполицейские спустятся в пещеры.       – Пойдем скорее, – Тринлоус на трапе обернулся, ибо Ошос-Чер не торопился с выходом, не желая экстремального охлаждения: минус пятьдесят, и это жаркое по здешним меркам церерское лето!       – Иду, – отозвался закутанный доктор, наконец показываясь. Не будь на крейсере Еккине, он бы остался в теплой каюте. Но оперативник был на дежурстве, следовательно, представлял угрозу.       Вадмер это понимал. Как и понимал, что жуткий мороз для Йуата равносилен гибели. Но корабельные приборы, увеличив изображение встречающих, утверждали, что Ошос-Черу жизненно важно выбраться наружу.       Под предлогом пообщаться с предателями Тринлоус, кейтинец и десяток оперативников двинулись к парламентерам. Весь спектакль затевался ради Еккине и вероятных «кротов». Пусть считают, что майор выполняет формальность – участвует в переговорах, а далее он обязан арестовать бунтовщиков. Потом – убить, отвезя Ирте их головы.       У Ошос-Чера кольнуло в сердце, когда он увидел ее глаза – блестящие, ликовавшие, она ведь тоже не знала о его судьбе!       Энция молча, чтобы не снимать шарф, замотанный на пол-лица, махнула рукой, зовя в пещеры.

***

      На первом подземном ярусе стало гораздо теплее, и галаполицейские скинули капюшоны, шапки и перчатки.       Не мешая воссоединившимся друзьям, Тринлоус заговорил с другими повстанцами.       – Выглядишь не очень, – обеспокоенно сказала Энция и крепко обняла Ошос-Чера.       – Это от холода, – ответил он.       – Нет. Что-то случилось, – настаивала меркурийка.       – Пустяки. Несколько травм.       – Получил на службе?       – Не будем о плохом, – Йуат поцеловал Энцию в макушку и обнаружил, что с сержантом Уртвал тоже произошли перемены: – Ты отрезала волосы?!       – Пришлось, – меркурийка улыбнулась и провела рукой по короткой, взъерошенной от снятой шапки шевелюре. – С длинными неудобно: нет времени мыть. Но я отращу, если тебе так не нравится.       – Ты мне нравишься любой, – Ошос-Чер снова прижал к себе любовь всей его жизни.       – Простите за бесцеремонность, что прерываю ваши объятия, а где Свилл и Заути? – подошел к друзьям Тринлоус.       – Кретт чинит засорившийся водопровод. Монгт второй день не выходит на связь, – озабоченно ответила Энция. – Он взял катер и отправился за группой копов на Венеру. Оттуда лететь всего ничего, но Свилл решил не спешить и петлять, чтобы уйти от возможной слежки. По зашифрованному каналу тишина, а звонить по общему я боюсь.       – Уверен: Монгт вот-вот объявится, – подбодрил сержанта Вадмер.       – Вряд ли, – произнесли у входа на ярус, и на свет выбрался Еккине с бластером наперевес, вынуждая повстанцев схватиться за оружие. – Перед полетом сюда мне сообщили, что катер с предателями подбит на трассе, по какой летел ваш пилот. Так что не питайте ложных надежд.       – Сдавайся, ты здесь один, – холодно, как лед Цереры, сказал Тринлоус, держа оперативника на прицеле.       – Здесь – да. Но за мной с минуты на минуту прибудет корабль. Ландрис считает тебя верным новой Галаполиции – тупая влюбленная дура! – поэтому послала меня без отряда. Я же не идиот и вижу: ты ей лжешь с самого начала. И я озаботился поддержкой – мои доверенные лица совсем скоро повяжут последних крыс. Тебя тоже – больше не покувыркаешься с Ландрис.       – Хочешь заняться этим с ней? – иронично спросил Вадмер.       – В любом случае ты этого не узнаешь. А пока вы все пострадайте, – непонятно выразился Еккине и выстрелил в Ошос-Чера. – Каждый день мечтал это сделать.       Мгновенно среагировав, Тринлоус нажал на кнопку своего бластера, чей заряд сделал дырку во лбу бывшего мародера. Тот повалился на спину, с застывшей ухмылкой таращась в потолок.       На мертвеца никто не обратил внимания.       – Срочно врача! – крикнул повстанцам Вадмер.       Многослойная одежда не спасла Йуата от выстрела в грудь, по которой расползалось черное пятно. Энция, упав на колени рядом с лежавшим Ошос-Чером, сдернула с себя куртку, пытаясь остановить кровь.       – Держись. Не закрывай глаза. Слышишь? – воскликнула сержант. – Все будет хорошо, только держись!       – Да, – сипло отозвался кейтинец и сжал ладонь Энции. – Главное, что ты со мной.       Видя, что дела плохи, Тринлоус жестом велел остальным уйти. Доктор уже не понадобится, разве что назвать время… Вадмер не смог додумать: по щекам покатились слезы. В аду Еккине должен быть счастлив – напакостил перед собственной смертью, не обманув насчет общих страданий!       – Не уходи, пожалуйста! – заплакала Энция, умом понимая, что это неизбежно – рана глубокая, задеты крупные сосуды, кровь не останавливается, разливаясь черным озером. Но сердце, упрямый орган, не желало отпускать. Оно никогда не отпустит самого дорогого.       – Я люблю тебя, – еле слышно прошептал Ошос-Чер, стремительно бледнея, будто обесцвечиваясь.       Энция зарыдала громче и порывисто целовала Йуата, стойко державшего глаза открытыми.       Сверху загудело, с потолка посыпались камешки.       – Бомбят с воздуха, – определил Тринлоус, поневоле отвлекаясь от трагичной сцены. – Подлетят ближе, пустят торпеду. Энция, надо спускаться на нижние ярусы. Там мы спасемся.       – Я никуда не пойду! – заявила меркурийка. – Я остаюсь! И где чертов врач?!       – Пожалуйста, – Вадмер наклонился к ней, – ему уже не помочь…       – Все равно. Одного его не оставлю.       – Тогда я тоже останусь.       Майор сел у другого бока Ошос-Чера и взял его остывающую руку.       – Иди, ты можешь выжить, – посмотрела на капитана Энция.       – Нет. Погибнем вместе – как дружили и служили. О как – рифма! Йуат, Энция, я рад, что мы когда-то встретились и дошли до конца, никого не предав.       Сержант кивнула, Ошос-Чер отреагировал слабым движением пальцев.       С поверхности грохотнуло серьезнее и мощнее.       Через пару секунд рухнул потолок.

***

      – Кэп, впереди в миллиарде километров от нас искин зафиксировал какую-то хренобобину, – сообщил Монгт, беря на себя обязанности навигатора, отлучившегося в туалет.       – Если можно ее увеличить, то на экран, – распорядился Тринлоус.       – Ща, – пилот постучал по сенс-клавиатуре. – Вот. Любуйтесь.       Поднявшиеся с мест Вадмер, Энция и Йуат, а также другие галаполицейские, находившиеся на мостике, увидели необычное явление: фиолетово-серебристая субстанция щелеобразной формы с белыми сполохами по краям.       – Аномалия? – спросил майор.       – Скорее всего, но какого вида? – за помощью Энция обратилась к искину, осуществившему поиск по научной базе Галаполиции. – Совпадений нет, – покачала головой сержант.       – Похоже на пространственно-временное окно, – задумчиво произнес Ошос-Чер.       – Ну хотя бы не черная дыра, – испытал подлинное облегчение Свилл и тут же насторожился: – А это окно, случайно, не может тоже засасывать все подряд?       – Если бы они попадались чаще, следовательно, подвергались бы изучению, то я бы тебе ответил. Пока существуют лишь теории, что данные порталы ведут в другую Вселенную, то есть параллельную нашей, где живут наши двойники, в чем-то отличные от нас, – рассказал доктор те малочисленные сведения, которые знал.       – Обогнем окно и возвращаемся на прежний курс, – Тринлоус вернулся в свое кресло. – Что-то не хочется подлетать ближе, вдруг и правда засосет. Меня наш мир очень даже устраивает.       – Кто ты и что сделал с нашим безбашенным капитаном? – изобразил дикий ужас Монгт. – В тебе нет того духа авантюризма!       – Давай следи за приборами, – усмехнулся Вадмер. Узнавать новое он любил, как и рисковать. Но с пространством-временем лучше не шутить. Так настаивал внутренний голос.