Космобайки

      Дьюкен расстроенный и молчавший оказался во сто крат хуже Дьюкена радостного и болтливого. На оклики и тормошения он не реагировал, лишь позволял Оврету тащить себя за руку. А второму вору впадать в ступор категорически запрещалось, ибо предстояло решить (причем срочно), куда им деваться после ужаснейшего проникновения в серверную.       Из здания они, надо признать, убрались без помех. Спустились с восемнадцатого этажа по лестнице, периодически заходя на тот или иной этаж и напустив на себя спокойный вид, прислушивались к звукам и присматривались к существам. Они на двух мужчин либо не глядели вовсе, либо скользили взглядом без задержки. В вестибюле воры вежливо попрощались с адриканином на ресепшене и охранником у выхода и потопали к парковке такси. Хотя большинство действий проделывал Буг, Райш вел себя как заводная кукла – шел и моргал.       – Куда вам? – спросил таксист севших во флайер пассажиров: серьезного крепыша и высокого худощавого красавца с нулем эмоций на лице.       – В отель… Нет, в космопорт! Или в отель… – мучился Оврет. И своих вещей, оставленных в номере, жаль, и еще дольше оставаться на этой планете нельзя. Полиция вот-вот объявит ориентировку по всем каналам и частотам, и начнется операция по розыску нарушителей порядка в серверной. А уж когда обнаружится, что они копались в системе безопасности местного богача… Бугу стало очень нехорошо. Вернуться к Сахине на Бекку без сережек не так хреново, как вернуться в качестве арестованного.       – Куда все-таки? – терпеливо уточнил таксист. – Или, может, вы выйдете, подумаете…       – Да скажи что-нибудь! – взвыл Оврет, у которого заболела голова от непривычно усиленного мозголомства, и влепил Райшу пощечину. Тому то и дело доставалось от напарника, но, в конце концов, сколько уже можно изображать живого манекена?!       Пощечина подействовала сродни обливанию ледяной водой. Дьюкен встрепенулся, захлопал глазами и заозирался, ища того, кто его «окатил».       – Куда нам? – кратко и емко спросил очухавшегося напарника Буг.       – В отель, – столь же лаконично ответил Райш и назвал водителю адрес.       Мало что соображавший Оврет, чей мозг был готов выскочить из ставшей тесной черепной коробки, устало откинулся на сидение. Он просто доверился Дьюкену, какой бы план у него ни созрел. Себя Райш не даст поймать копам, а так как Буг идет с ним в «комплекте», то оба вора должны удрать от полиции.

***

      Буга, принявшегося пихать вещи в сумку, Дьюкен остановил:       – А как же сережки для твоей зайки?       – Найду в магазинах похожие и куплю ей. Ты чего не собираешься-то? Боишься же копов до ужаса.       – Сегодня они нас точно не вычислят.       Утверждение Оврет отнес к категории бредовых и застегнул «молнию» на сумке. Ну раз этот псих не хочет бежать, пусть и торчит один в ожидании полиции. А Бугу ой как дорога свобода. Это он понял ровно двадцать лет назад.       – В серверной я остановил запись камер наблюдения и стер видео с той минуты, когда мы зашли в здание. Конечно, сотрудники опишут нас полиции. Но подобных существ масса, поэтому поиски займут много времени.       – Про уличные камеры забыл? – хмыкнул Оврет. – Все, пока, я на Бекку. Ах, черт! Верни мне деньги – кражи не будет.       – На всех камерах по нашему маршруту – от космопорта до офисного здания и от него до отеля – нас с тобой нет. Умнейшая программа от Шрузара попросту нас стерла. Радуйся.       Это слово Райш произнес противоположным тоном и сел на свою кровать, поникнув и сгорбившись.       – Обалдеть! Вот это программа! – Буг был в восторге. Ну если такое дело, то кража состоится! А любимая девушка получит серьги и предложение руки и сердца! – А с доступом как?       – Все окей.       – Класс! Когда идем в хранилище?       Оврет не получил ответ, да и предыдущий не блистал жаждой наживы, которой, казалось бы, жил Дьюкен. А еще он, наверно, очень любил косичку…       – Брось киснуть – отрастет. Да и без нее тебе лучше. Как неохиппи какой ходил… – неуклюже сочувствовал Буг. – В конце концов, можно нарастить волосы.       – Мозги себе нарасти! – взорвался Райш.       – Для чего?       – Чтобы не лез с дурацкими утешениями, когда кто-то скорбит и в них совершенно не нуждается!       С одной стороны, Оврету было искренне жаль, что он отрезал эту тощую косу, отчего приходилось выслушивать вопли Райша, а от них сережки ни на шажок не приближаются к Сахине. С другой – мысли о краже становились жутко эгоистичными, когда напарнику плохо. Он старался создать идеальные условия для преступления, а Буг не придумал ничего умнее, как отпилить волосы. Надо бы попробовать отжать дверь ножом… Да, он тупица.       – Я…       – Перед завтрашней кражей нужно как следует расслабиться, – перебил Дьюкен с прежним энтузиазмом, словно и не грустил и не страдал только что. – Вечером идем в какой-нибудь бар потусоваться. – Райш по привычке потянулся к плечу, но вспомнил и отдернул руку. – И надень что-нибудь повеселее, а то в этих унылых шмотках похож на вымогателя.

***

      Кроме «вымогательских» куртки, водолазки и джинсов Буг с собой взял майку и рубашку без запасных штанов. Он же не девушка, которая для поездки на день может набить полный чемодан вещей. И не Дьюкен.       Черная майка и темно-серая рубашка веселости Оврету не прибавили – он хмуро взирал на контингент бара. Райш, не забывший горестно покачать головой в адрес немодного Буга, в белых брюках и фуксиновой футболке был столь же свеж и ярок.       – Что желаете? – подошел к столику официант.       – Двойной виски, – буркнул Оврет.       – «Звездопад», – назвал заказ Дьюкен.       – Скоро принесу.       – Думал, ты хотел потусоваться, расслабиться… А берешь безалкогольный коктейль, – удивился Буг.       – И без спиртного можно отлично провести время. Вдобавок у меня непереносимость алкоголя.       – И неужели нет желания хоть немного выпить?       – Нет. Я что, больной, сам себе вредить? О, тут караоке! Пойду закажу песню!       «Он еще и петь будет…», – со стоном Оврет уткнулся лбом в сложенные на столике руки. Буг полагал, что они выпьют, послушают музыку и вернутся в отель – отдохнуть и выспаться перед важным делом. А Райш как будто планирует провести здесь всю ночь.       Очередь Дьюкена подошла быстро, и он унесся к сцене, чтобы заскочить на нее и взять микрофон.       Пел он не особо хорошо, зато от души и легко.       Вот нигдешний человек.       Он сидит здесь целый век.       Строит планы он для тех, кого тут нет.       Прячет мнение свое,       Не поймет, к чему идет.       Не похож ли он на нас слегка?       Человек, послушай,       Можно жить и получше.       Этот мир, он может быть весь твоим.       Он ужасно слеп во всем,       Грезит только о своем.       Человек, а видишь ли меня?       Человек, не бойся       И не беспокойся,       Подожди, пока кто-нибудь руку не даст.       Прячет мнение свое,       Не поймет, к чему идет.       Не похож ли он на нас слегка?       Человек, послушай,       Можно жить и получше.       Этот мир, он может быть весь твоим*.

***

      В отель воры вернулись слегка за полночь. У Буга складывалось впечатление, что это он не пил в баре, а Райш как раз-таки изрядно набрался и его никак не отпускало. После душа Оврет без сил завалился на кровать, гадая, как пройдет завтрашний день, и от волнения даже намека на сон не было. А Дьюкен продолжал вполголоса напевать ту песню про человека из ниоткуда и пританцовывать по всей комнате. «Неужели он не наскакался в баре?» – недоумевал Оврет, вспомнив, как он со стариковским осуждением смотрел на Райша и адриканскую девушку, зажигательно двигавшихся под динамичную музыку. Осуждение походило на зависть. Буг с Сахиной не ходили на танцы. Она не просила, а ему подобные развлечения не нравились. «Надо попробовать», – подумал Оврет.       Помывка подействовала на Дьюкена успокаивающе, и он, погасив свет, тоже лег. Спустя минут пять или чуть больше напарник оживился:       – Буг, ты спишь?       Промолчи – и сойдешь за умного. А еще за спящего. Слушать треп Райша, явно находившегося под властью эмоций, Оврет не хотел. Не получив собеседника, того гляди, Дьюкен уснет.       Но не тут-то было.       – Ну и хорошо, что ты дрыхнешь. Я поболтаю сам с собой, и ты не узнаешь, о чем, и не станешь насмехаться. Все проблемы взрослых из детства, и я не исключение. В школе меня не любили из-за того, что я был лучше других: отличником и хорошим спортсменом. Нет, я не хвастался своими достоинствами, как сейчас, а почему-то никто со мной не дружил. Я переживал до окончания школы, а потом вдруг пришло озарение – да и шрок с вами всеми! С тех пор у меня нет друзей. Да и не было никогда. Разве что в песочнице, лет в пять. Стремление быть лучшим среди остальных сделало меня суперским вором. И в этой среде я тоже не завел приятелей – насмотрелся на отношения других. Предательства, зависть, притворство ради выгоды и денег. Ой фу… Одному надежнее и прибыльнее. Лишь однажды я почти нашел родственную душу. На пляжной вечеринке три года назад ночью при свете факелов у моря я отлично провел время с прекрасной девушкой. Мы пели, носились по песку, пили газировку и ели чипсы. А устав, уселись на шезлонг и говорили, говорили… О звездах, других планетах, забавных случаях, о том, что этот удивительный вечер никогда не повторится. И чтобы постараться устроить похожий, мы обменялись контактами. Ей нужно было уходить, и мы условились созвониться утром и тогда толком познакомиться, рассказать о себе… Тот же вечер мог бы превратиться в самый ужасный в моей жизни – я уронил видеофон в воду, а его защитный корпус оказался с микрощелкой, через которую морская соль повредила карту памяти. Весь справочник с номером девушки исчез, а мне никто не мог дозвониться. И все-таки вечер остался самым прекрасным, – Райш помолчал. – У девушки была косичка. Чуть длиннее распущенных светлых волос, не достающих до плеч. В память о ней я тоже обзавелся косой. Ничего, ты прав, волосы отрастут. И память у меня надежнее, чем у видеофонов. Да, я ее искал. Составлял очень похожий портрет по описанию – серо-голубые глаза, веснушки на носу – и рассылал на разные поисковые сайты вместе с локацией того пляжа. Без результатов вообще. Ладно, спокойной ночи, напарник. Завтра будет экшен.       Проникнувшийся историей Оврет едва не пожелал хороших снов, но вовремя удержался. Это все слишком личное, а он взял и перерезал последнюю ниточку-косичку, связывавшую Дьюкена с его, возможно, единственным другом.