Космобайки

      У Ро было наипрепоганейшее настроение, как метко называл подобное состояние доктор Монкриф. Накануне Хайкон вернулся из отпуска крайне раздосадованным, поэтому без труда разгадал грусть лейтенанта Джинкс. Наверно, у него было такое же лицо в этот рабочий день. Только никто, кроме капитана, не поинтересовался, что у Ро стряслось. Коммандер равнодушно ответил, что ничего. Майор Тринлоус покивал, явно не веря. Однако больше не лез с допросом. В такие минуты старший помощник был готов обнять капитана за тактичность. Мысленно. Иначе тот обрадуется дружескому отношению и потащит в бар при следующей высадке на какую-либо планету, астероид или станцию.       В отпуске Хайкон побывал на родине, куда прилетал в галаполицейской форме, показывая всем своим видом: «Да, я служу в ГП, я старший помощник на самом лучшем крейсере, у меня много поощрений в личном деле и ни одного нарекания. Я первый фарианин в Галактической полиции. Вы должны меня уважать. Я очень стараюсь быть хорошим копом, чтобы мой народ мной гордился».       Несомненно, выгляди Ро как его раса полностью, его бы любили все, а дети мечтали записаться в ГП, беря пример. Но Хайкона по-прежнему сторонились.       А он, одновременно с тем, чтобы выглядеть крутым фарианином, вопиюще выказал и человеческие черты. Не постригся налысо, как в юности, не сбрил усы и бороду. Потому что хотел, чтобы его воспринимали таким, какой он есть. Протестом против системы – точнее, своего народа – Ро, видимо, заразил капитан Тринлоус, который был яркой индивидуальностью.       Как же Хайкон благодарил Вселенную за то, что мать его любила именно таким! Хорошо, что ее не осуждали за сына, а жалели из-за подлых человеческих генов, поимевших наглость выявиться в ребенке спустя несколько поколений. Дома Ро провел счастливые часы – с мамой и пришедшим в гости отцом, который покинул семью, когда Хайкону было одиннадцать лет, и завел новую. Быть может, папа не мог терпеть внешность сына, а может, полюбил другую женщину. Ро его не осуждал, потому что не знал истинной причины. А при общении отец выказывал только любовь и гордость. И он не врал.       Отпуск промелькнул как мгновение. Снова тропа позора на Фарии до космопорта, перелет, и вот Хайкон на «Центурионе» – островке его старпомовских владений с презирающими и понимающими его «обитателями». К последней категории принадлежало совсем мало коллег, включая лейтенанта Джинкс, которая заметно повеселела от наконец-то решенной проблемы. По правде говоря, в более приподнятом расположении духа Ро не полетел бы ни на какую человеческую свадьбу. Где праздник, там уйма желающих напиться и споить остальных. В этом отношении коммандеру хватало капитана и доктора Монкрифа. Что за привычка у людей накачать себя и других алкоголем и наутро маяться от жесточайшего похмелья? Хайкон не был трезвенником, но не мог представить, как можно намеренно напиться до безобразия. Как-то он высказал это свое удивление в компании майора Тринлоуса и врача, и они в один голос закричали, что люди много пьют от горя или от счастья. А так как у Ро еще не появилось желания опрокидывать в себя как можно больше рюмок, то и подобных чувств он пока не испытал. «У тебя все впереди, – заверил его тогда доктор Монкриф и налил полный стакан виски. – Вот. Тренируйся».       В послеотпускное утро Хайкон запланировал устроить «тренировку» перед отходом ко сну. Разумеется, без компании. Распечатать подаренную на день рождения доктором Монкрифом бутылку «Белой лошади» и в одиночку ее прикончить. Ибо горя у старпома скопилось предостаточно. Но встреча с лейтенантом Джинкс заставила Ро изменить планы. Нет, не напиться принародно, а хорошенько отвлечься от рефлексии насчет неприязни к нему. Родственники лейтенанта Джинкс, скорее всего, тоже не любят фариан, однако Хайкону почему-то было все равно. Он побудет с ними лишь пару дней и попробует проникнуться духом свадьбы – традиций семьи в том числе. Новое всегда отвлекает от старого. Либо одна шестнадцатая часть человека в нем просит отдохнуть от всего фарианского.

***

      Диджитари собрала вещи за сутки до вылета («Центурион» находился на Сатурне, так что лететь до Луны недолго) и сидела как на иголках. Совсем скоро ее старшая сестра Монас покинет родительский дом, и у мамы с папой под крылом останется только младшая дочка Тонья. Джинкс сморгнула слезу. У Монас хороший жених, сразу понравившийся семье невесты, а все равно лейтенант переживала за сестру и родителей. Так же было, когда она вступила в ряды Галаполиции – волновалась за всех, а они, конечно, за нее. И ведь происходят радостные события, но почему-то от них становится грустно.       Дверная панель пискнула – кто-то хотел войти в каюту Диджитари, и она, вытерев глаза, разрешила.       – Я вам не помешал, лейтенант? – спросил коммандер Ро, ожидая ответа, поэтому не переступал порог каюты.       – Нет, сэр. Проходите.       «Надеюсь, он не с плохими вестями – не сможет полететь на свадьбу», – с замиранием сердца подумала Джинкс.       – Поскольку я плохо знаком с людскими праздниками, то хочу знать, что у вас принято надевать гостю на свадьбу.       Диджитари стало смешно – серьезный коммандер с таким простым вопросом выглядел забавно. Но это для нее простой, а для него – важная вещь, и лейтенант ответила без намека на улыбку и как можно успокаивающе:       – Ничего необычного, сэр. Мужчины надевают смокинг или деловой костюм. Но можно ограничиться брюками и рубашкой. В дни подготовки носят будничную одежду.       – Спасибо за разъяснение, – кивнул Ро и направился к выходу.       Джинкс все-таки улыбнулась и, поскольку Хайкон обернулся, быстро опустила уголки губ.       – А что на праздник наденете вы, лейтенант?       Не зная о своем таланте поражать, коммандер применил его снова мастерски.       – У меня будет платье… – растерянно пробормотала Диджитари. – Персикового цвета, точнее, светло-оранжевого…       – Ясно, – и старший помощник вышел.       Волнение за родственников сменилось недоумением: для чего Ро эта информация? Банальное любопытство или… Что «или», Джинкс придумать не могла.

***

      Из крейсера Диджитари вышла раньше времени, чтобы, если забыла что-то, можно было успеть вернуться в каюту. Гравичемодан находился рядом, и Джинкс удерживала себя от желания открыть его и проверить, все ли на месте. Но должно быть все – список она составила давно и складывала вещи и подарки в чемодан строго по перечню.       – Я вызвал такси до космопорта, оно будет через минуту, – сообщил появившийся ровно в уговоренный срок Хайкон со своим гравичемоданом.       Отчего-то лейтенант полагала, что старший помощник полетит в галаполицейской форме, ее же наденет на свадьбу: зачем ему, фарианину, тратиться на человеческий смокинг или костюм? Форма же официальная одежда – придает солидности и уважения.       Ро опять изумил: надел джинсы и джемпер, а еще постригся и побрился, выглядя как в первый день службы на «Центурионе». «Фарианство» стало заметно сильнее, однако Хайкону это шло, как и отсутствие загара на молочной коже. Человек или иной гуманоид казался бы бледно-болезненным, а коммандер будто бы, наоборот, выздоровел и помолодел. Вместе с Диджитари, тоже в джинсах и кофточке, они походили на друзей, отправлявшихся на отдых. И пусть старпом внешне не источал радость от грядущего полета и праздника, Джинкс радовалась столько, что хватило бы на двоих.       И она совсем не расстроилась, так как весь путь до Луны они молчали. Возможно, Ро волновался перед встречей с незнакомыми существами, и надо бы его ободрить. Но Хайкон ничем не выявлял своего волнения, если таковое имелось на самом деле – ни жестом, ни поведением, поэтому Диджитари не смела начинать разговор первой. Вскоре она забыла о своем наконец-то найденном кавалере и прильнула к иллюминатору – Луна совсем близко!