Человек без памяти

Дым заполонял небо плотным черным облаком, раздражал нос, слепил глаза, даже яркий свет Сшакса казался в нем лишь тусклой белой точкой. Рычание в небе заставило повернуться, и в темно-сером облаке показался тенью силуэт огромного существа с размашистыми крыльями. Порыв ветра − и песчинки, словно тысячи иголок впились в кожу, холодный ночной воздух все равно умудрялся преодолеть плотную ткань плаща. Снова порыв ветра, я открываю слипшиеся глаза — все те же горы песка и тусклый свет Нокса. − Надо же… еще не помер, а скоро рассвет, − я с трудом поднялся и, отряхнув плащ от остатков пыли, лениво двинулся дальше, — на этот раз проспал пару часов. Сколько ни пытался выбраться из этой пустыни, ничего не получалось. Изо дня в день тянулись эти песчаные холмы и постоянно пролетающие ящеры над головой, по которым удобно было сверять маршрут до ближайшего поселения, где мог пополнить запасы воды из очень глубокого колодца, — а иногда, если его не было, приходилось покупать. Когда я оказался в этом месте впервые, было страшно, однако сейчас я чуть ли не помирал от скуки, а порой фантазировал на тему собственной смерти, потому что не первый месяц пытался добраться до плодородных земель, где леса, реки, озера, умеренный климат — спокойная жизнь. Уж там-то умереть приятнее… Ощущение, что меня кто-то постоянно преследует, не покидает ни на минуту. Больше всего я мечтал вспомнить хотя бы частичку своего недалекого прошлого: как вообще здесь оказался или хотя бы имя. Но смутным напоминанием служили только шрамы от ожогов по всему телу, а самый главный и привлекательный, в особенности для некоторых упырей, был на лице: широкий, длинный, глубокий — будто кто-то прошелся по моему лицу кривым и тупым ножом. Обычно я продолжал свой поход задолго до рассвета — был меньше риск привлечь внимание всадника, но на этот раз что-то пошло не так, даже мерещилась фигура огромного ящера за несколько песчаных холмов позади, но стоило мне моргнуть, как она пропадала. Не знаю, что хуже: галлюцинация от палящего Сшакса или реальность, — но забавляло то, что это скрасило мое впечатление о первой половине дня. — Интересно, каково это обниматься со своей фантазией? — усмехнувшись буркнул себе под нос. Так изо дня в день приходилось строить разные догадки на счет своего прошлого или прожитого дня. Даже вспомнить нечего. «Чертова жара», — подумал я, скользя по раскаленным горам из песка. Единственное, что не давало мне зажариться, - это плотный плащ цвета пустыни, который нагревался медленнее, но все равно приходилось поддерживать капюшон двумя руками, создавая козырек. От жары часто приходилось вспоминать не самые приятные вещи, да и приятного ничего не было и не будет в этой проклятой пустыне… По пустыне часто пролетал какой-нибудь всадник, ему так и не терпелось приказать своему чешуйчатому другу схватить несчастного кочевника и скинуть его. Прикинув в уме, решил воспользоваться этим, заранее подготовившись к очередному «умнику», решившему развлечься. Ну, кому развлечение, а кому выгода или последняя прогулка — меня это сильно не заботило. Лишь бы выжить. Кстати, о драконах — они разумные, как люди, и говорить умеют, — жуть, терпеть их не мог! Узнал это, когда готов был выстрелить в солдата из своего любимого револьвера. Стоит об этом подумать — меня бросает в дрожь. Поднявшись на одну из самых высоких песчаных гор и выдавив последние капли воды из кожаной фляги, которую позаимствовал у того же солдата, начал вглядываться в горизонт, чтобы на глаз определить, сколько мне еще идти до поселения. «Три километра? Четыре? Допустим три, три километра чертовых гор», — и скатился с песчаной горы, как на лыжах. Была бы у меня еще одна фляга с водой — сумел бы пережить, но постоянно взбираясь и спускаясь с гор по семь метров в высоту, стирая свои ноги, ты проклянешь это место тысячу раз и отдашь все, чтобы выбраться и никогда не возвращаться. Начала надвигаться тень. Почти бесшумный взмах крыльев — я не успел откатиться в сторону. Мир перевернулся с ног на голову, и колющая боль резко отозвалась в ноге. «Жалеть себя буду потом!» — несмотря на боль, усиливающуюся с каждым взмахом крыльев ящера, резко подтягиваюсь и вонзаю нож-бомбу под чешую. — Получай! Дракон, взвыв, ослабил хватку — мне повезло, что он не успел подняться на высоту. Высвободившись из его когтей, сильно ударился. Дыхание перехватило, и я кубарем покатился со склона, вороша своим телом песок и глотая пыль. Попытавшись подняться, меня сломила пульсирующая боль в боку и страшный кашель. Повезло, что я не рухнул с большой высоты: одна из самых высоких песчаных гор поймала меня своей верхушкой. − Убью! — и, достав револьвер, сплюнув попавший в рот песок, заковылял к месту его падения. Неприятные ощущения медленно стекающей крови по ноге в ботинок быстро забылись — их сменяла сильная резкая боль при каждом шаге, которая в свою очередь усиливала желание посмотреть на этого ублюдка. Дракон упал прямо за следующей песчаной горой, а ее срезанная верхушка и, еще не осевшие клубы пыли, лишний раз доказывали это. «Шесть патронов. Шесть долбаных патронов!» — это было единственное, что всплыло в памяти. Вытянув оружие, выглянул из-за холмика. Всадник, сидевший ко мне спиной на коленях рядом с драконом золотистого оттенка, придерживал и поглаживал его голову. Справа от него была сумка, а возле были разбросаны свитки. Стоило мне взвести курок с характерными щелчками, как он резко обернулся, сверкнув своими начищенными почти до блеска латами. — Давай! Давай, убей меня, маг! — кричал всадник молодым и уверенным голосом. «Очередной всадник, очередное гниющие тело? Может не убивать его, но чем он отличается от других предшественников?» До этого хотелось его убить, но всмотревшись в его бледное, как у трупа, лицо, в его глупые маленькие прищурившиеся глаза. «Еще молод… Хорошая броня, дорогая, наверное, сынишка какого-нибудь богача… Убью его будет охота, оставлю его… без вариантов». — Ну? — протянул мальчишка и поднялся с колен. На его поясе зазвенела фляга. Судя по глухому стуку, она была почти полная — жажда была сильнее совести. Хотя какая совесть? Этот засранец хотел меня убить! — Это у тебя на поясе фляга с водой? — не успел договорить сухим от жажды голосом, как он ее начал протягивать, будто понял, чего я хочу. «Даже раненый дракон может собрать свои последние силы и прихлопнуть меня», — подумал я и кинул ему свою кожаную флягу, указав пистолетом на нее, словно веля «наполни, а часть оставь себе!». Он взял ее и с отвращением начал наполнять, дракон же лишь тяжело дышал и не шевелился. Пока всадник наливал, я любовался его верным спутником, в особенности его хвостом, по всей длине которого были рассыпаны маленькие шипы. По его телу свет при каждом вздохе переливался, отливая золотом и перескакивая с чешуйки на чешуйку, но эту картину портила лишь небольшая рана от моего ножа. «Скорее всего, при взрыве наконечник ножа, как пуля, глубоко вошел», — закончив рассуждать я услышал, что мальчишка, взмахнув флягой, крикнул: — Боги проклинают тебя и твой поступок! «О-о-о, они всех уже прокляли, если такие как мы по-прежнему существуем и богатеем с каждой подобной встречей». — Ну они-то твой поступок точно оценят… В следующий раз будешь думать! Прихрамывая, медленно отступая и держа всадника на мушке, я, наверное, со стороны выглядел, как неуклюжий разбойник, впервые держащий в руках оружие и грабящий слабака. — Ты почаще гуляй на свежем воздухе, а то бледный, как… даже не знаю… — я не мог я на это не обратить внимание. — Судьбу благодари, что я еще не спятил, а то убил бы! Дракон зарычал, что есть сил. «Как страшно, аж трясусь… Страх из меня уже давно выветрился». Перевалив через холм, осмотрев себя и жадно выпив почти все, я направился дальше, а оставалось совсем недалеко, хоть и платой за это оказалась разбитая нога и огромный кровоподтек от бедра до плеча. Тварь!

* * *

«Пока поблизости никого нет, нужно заняться раной — заражение мне не к чему», — нога пульсировала и, попытавшись задернуть штанину, боль пронзила ее, словно раскалённый шип. Я лишь прикусил локоть. Выше лодыжки зияла неглубокая рана и благодаря кувырканию в песке еще и грязная, — «придется, потратить воду». В фляге было немного жидкости. — М-м-м, — рана еще сильнее заболела, когда на нее попали первые и драгоценные капли, — хорошо деньги есть… — с натугой буркнул себе под нос и сглотнул, продолжая наблюдать за тем, как вода с легкостью вбирает в себя кровь. «Ненавижу драконов!» — и когда последняя капля упала на песок, пришлось еще и пожертвовать частью рубахи. — «А еще сильнее всадников!» Одно движение и рукав рубахи теперь на ноге. — Сколько же от них проблем! — говорят ругань помогает перетерпеть боль; что-то не похоже. — В следующий раз сделаю из шкуры дракона плащ! Я попытался сделать шаг, и боль стала сильнее чем до этого — придется хромать. «Песчаные горы теперь станут для меня настоящим испытанием», — подумал я, и, когда вскарабкался на холм, здания из белого камня предстали моему взору. — Эти будут чуть больше… Но стоило мне начать вглядываться, как появилось ощущение, что кто-то находился у меня за спиной. Я обернулся. Снизу на меня смотрел зеленый ящер своими желтыми глазами. Кровь хлынула к голове, сердце готово выпрыгнуть. — Твою!.. — нога подвернулась, и я снова покатился кубарем со склона. — Ну давай зараза! — не подымаясь, достал револьвер и целился в верхушку песчаной горы, — давай! — прошипел я сквозь зубы. Сердце билось еще быстрее, пот щипал глаза, которые я не намеревался ни на секунду закрывать. Так и лежал несколько минут, не опуская руки. — Что? Галлюцинация такая? — и оглянувшись, поднялся, размял спину и уже смог спокойно посмотреть на поселение. Драконов вытесняла толпа людей. «Неужели эти идиоты не понимают, что драконы такого хамства не потерпят?» — меня позабавил вид огромной массы людей между зданиями, — «обычная серая масса для меня, обычная мясная масса для драконов. Не успев подойти достаточно близко и разглядеть причину этой суеты — шум и брань настигли меня раньше. «Лучший дракон пустыни! Сильный, быстрый и еды много не требует! Начальная ставка двадцать золотых» — «Тридцать! Тридцать даю!» — «Сорок! Дадите больше — накину еще сорок!» — вот и первые претенденты покормить дракона. «Даже я понимаю, что драконы — это не то существо, которое после покупки тебя не прикончит», — я старался не хромать, чтобы не привлечь излишнее внимание. Драконы позади толпы начинали злиться и подойдя ближе получил сильную подсечку, упав на больной бок от боли, чуть не закричал. «Нашли себе развлечение!» — я возмущенно оттолкнул хвост того ящера, который в отличие от остальных, смотрел на меня с подозрением и скрытой злобой. Сам он был необычный: белый и время от времени становившийся прозрачным. В ноге кольнуло, когда я попытался встать. Белый дракон был видимо доволен. — «Я мог пожалеть о такой наглости». Не хромать после этого не мог, однако повезло, что бар стоял на отшибе и не пришлось тереться о грязных купцов. На территории мне ничего не угрожало и, похоже, это единственный закон, принятый кланами, который распространялся на подобные места, но стоит только выйти за территорию — мало будет пару раз оглянуться. «Каждый имеет право на отдых», — говорили они. Но мне кажется, эти места были придуманы для дипломатических целей и переговоров между враждующими кланами, а и чьи-то права — это так, для отвода глаз. Внутри было так же шумно, аплодисменты разносились по всему помещению, которые были адресованы ребенку в рваной одежде, держащему в руках флейту. Довольные люди, окружавшие его, требовали продолжения. «Досадно. Пропустил, наверное, отличное выступление. Хоть развлекся бы за столько времени!» — думал я, спускаясь по лестнице, а песок с плаща так и сыпался по деревянным ступенькам, выводившим меня прямо к стойке, за которой бармен протирал стакан и довольным взглядом смотрел на меня. — Налей-ка мне воды, — я положил пару серебряных, которые приятно задребезжали по столу, — и по возможности, будь добр, тоже наполни флягу. — Бармен сгреб монеты и, усмехнувшись слову «добр», направился за жидкостью. Вода в моем случае представляла большую ценность, нежели алкоголь, да не только для меня. Видели бы вы цены! Три серебряных за стакан воды, одна — за какое-то пойло! Прибавить к этому всему наполнение водой фляги и мой кошелек сразу ощутимо полегчал. Бармен налил воды в стакан и, забрав флягу передал своему помощнику. Я сел за стол, который был слегка отгорожен невысокой стеной начал осматривать еще раз рану. Кровь не текла, однако показывать свою слабость нельзя — можно привлечь лишнее внимание, а излишняя популярность в этих краях — то самое, что мешает всегда и всем. − Ну и где твой хваленый ловец?! — ударил какой-то человек по столу, и длинный меч приставленный к нему, чуть не упал. «Вот это уже интересно. Где моя фляга?!» − думал я, аккуратно посматривая через большое отверстие в перегородке. − Спокойнее, друг, сам знаешь, на что эта пустыня способна, − сказал старик, сидевший напротив громилы, и поправил свои длинные седые волосы, которые были собраны в небольшой пучок на затылке. − Знал бы сам пошел б его ловить! − продолжал громила возмущаться. Со стороны он выглядел как медведь. Его поведение, движения и очень грубый голос заставляли дергаться рядом стоящих стражников. Он сидел в массивной броне, местами разукрашенной в красный цвет, а металлическая маска закрывала пол лица. На нагруднике красовались вмятины, а на наплечниках был выплавлен какой-то символ в виде огонька. Стул, на котором он сидел, умоляюще скрипел под ним при каждом его движении. Один раз он своим острым налокотником даже ударил ручку стула — лишь щепки полетели. − Как я знаю, твой дракон не сильно-таки лоялен к жителям пустыни. Разорвал бы он его… − старик достал монету и начал крутить ее в своих жилистых руках. Что-то знакомое… На его слова громила усмехнулся: − Ну ничего, Мастер, прожил бы без конечности, он нам для другого нужен… — сказал он с каким-то извращенным удовольствием. «То есть я мог без ног остаться? Да где моя фляга?!» — подумал я и машинально погладил ногу. — Керас, ну не будь ты таким… — сказал Мастер с кислой миной. — Терпеть не могу червей… Да я его даже не видел ни разу! — У нашего ловца золотой достаточно быстрый. «Надо же было мне так вляпаться, прямо перед самым переходом!» — мне стало не по себе. Бежать без воды в пустыню смысла нет. Вот она популярность! Кажется, пустыня, а слух с какой скоростью распространяется! Наверное, это тот старикан из таверны увидел меня в деле. — Пойду выпью, — сказал старик и, заказав покрепче, направился ко мне. Он был слишком подвижным для своего возраста. Получив желаемое, присел напротив и поправил мантию, из-под которой вылезала золотистая рукоять меча. «Ну что, по путешествовал?» — злился я на себя. Мастер посмотрел на меня своим пронзительным взглядом, почесал короткостриженую седую бороду и спокойно сказал: — Тебе бежать бессмысленно, — он был не настроен враждебно, а наоборот, казалось, что хочет помочь, — я видел тебя там в таверне, а мой дракон видел, что ты напал моего подчиненного. Спасибо, что хоть не убил его, а то бы мой устроил тебе сладкую жизнь… — И так живу слаще некуда… — я также спокойно ответил ему. Мальчика все-таки уговорили, и он начал играть звучную, приятную мелодию, слушая которую хочется откинуться и закрыть глаза, забыть обо всех насущных проблемах и немного помечтать. — Сильно? — Он указал на ногу. — И не такое случалось. — Не волнуйся он не знает, что ты здесь. Ты кочевник? — Если так можно обозвать дерьмовую жизнь, как у меня, то пусть будет кочевник, — и отхлебнул воды. Наш разговор напоминал со стороны битву взглядов. Старик на мои слова усмехнулся: — Забавно. Ты знаешь кто мы такие? — Одеты прилично, в дерьме не копаетесь, драконы имеются, песок не жуете, наверное, всадники. — Ты мне нравишься — с тобой не скучно, — сказал он, пытаясь скрыть свое безразличие, — а куда путь держишь? — Туда, где спокойно. — Плодородные земли? — Так волнует жизнь обычного кочевника? — Если так, то добро пожаловать, — сказал он, облокотившись на стол. — Только расписаться не забудь, когда переступишь границу. Если Керас узнает, то убьет тебя прям тут — он магов терпеть не может. — Интересно, чем я ему так навредил? — Он всех хочет убить… Я посмотрел на Кераса за спиной Мастера. Он сидел, покручивая в руках острый нож и злобно смотря на деревянный столб, казалось, что вот-вот метнет. — Ненадежный у вас, как его там… — Керас. — Как бы он вас же и не прикончил. — Ему невыгодно. Помощник бармена, принес флягу прямо мне на стол. Снова шум со стороны толпы опять требующий еще сыграть. — Молчать, дикие псы! — пронзительный, грубый, вспыльчивый голос громилы поставил в ступор всех. — И руки от мальца, а то отрублю, — завершил свое возмущение пробиванием стола ножом. Он еще несколько секунд смотрел на окружающих своим пронизывающим взором, после чего поправил наплечник и, не отводя взгляда, сел, сложив руки в замок и тяжело выдохнув. У всех этих всадников такой взгляд. Интересно почему? — Тебе лучше идти ты уже близок к плодородным землям. — Мастер обернулся и посмотрел с сожалением на ребенка в обмотках, затем тяжело выдохнул, поиграл скулами и дал монетку. — Зачем? — На память… «И без нее этот день не забуду…» — я взял ее. — Ты уж извини моего дракона, что он тебя так на входе. — Это же дракон… — сказал я так будто бы это было какое-нибудь безмозглое животное. Старик выдохнул. — Помни не все всадники такие злые и кровожадные. У нас учат другому. — Надеюсь… Мастер кивнул, и я вышел, прихрамывая на крутой лестнице, ступеньки которой пугающе скрипели под ногами. Судьба мне дала еще один шанс, и я направился в сторону каньона, за которым были плодородные земли.

***

То, что я, делаю необычные и пугающие вещи, трудные для понимания окружающих не говорит о том, что я маг. Настоящих магов, как я слышал очень мало и вообще — это секретное сообщество, о котором ходят легенды. Но есть самоучки и отступники. Если честно, не знаю, к кому себя причислить. Одно я знаю наверняка — то, что эти мысли не дают мне сойти с ума в моем путешествии. Мысль о том, что Мастер так просто меня отпустил, не покидала. Может, я просто дичь, на которую будут охотиться, а подозрительная тишина вокруг — это лишь фора? Или я параноик? «Наверняка его дракон наблюдает за мной из-за горизонта», — подумал я и, забравшись на очередную гору, обернулся. Не зря… Позади, в абсолютно безоблачном небе, на котором был виден, Нокс, у горизонта, начали появляться вначале черные точки, присмотревшись увидел крылья, но все равно продолжал стоять как дурак, чтобы убедиться в том, что птицы таких размеров не бывают. Шли драконы клином, еще минуту и они пролетят прямо надомной. — Еще одного падения не переживу. — И я нырнул со склона, в надежде слиться с окружением, впиваясь боком в гору. Ну, а что поделать? Не пикировать же вниз! «Теперь я начинаю понимать, почему большинство всадников считают всех путников ‚червями». — Стоило мне об этом подумать, как что-то приземлилось, нет, не так — рухнуло рядом. Впервые я испытал такой страх, при котором и глаз открыть не мог, не то, что шевелиться. Остолбенел? Можно, так сказать. Почему-то желание зажмурить как можно крепче глаза было сильнее, чем просто вскочить и убежать. Я долго думал: рискнуть или нет? С каждой секундой я сильнее сжимал зубы, с каждой попыткой решиться вскочить, волны тепла разносились по организму, и боль в ноге отступала, сердце заколотилось как бешеное и, что есть сил, я оттолкнулся от земли, вскочив на ноги. Пыль еще не рассеялась, но я уже нацелил оружие на большой силуэт впереди, казавшийся тенью в плотном желтом тумане. Я не сомневался — это дракон, который лежал ко мне спиной. Там, где до этого была моя голова, рядом находился мощный хвост с очень острым и широким костяным выростом, напоминающим весло. Ощущение, что моя черепушка чудом не была вскрыта, развивало во мне нездоровую фантазию. Инстинкт самосохранения кричал: «Беги, дурак!», а другая, по-настоящему идиотская часть меня, жаждала осмотреть его поближе и одержала верх, будто говоря: «Я потом пожалею об упущенной возможности». — Ну что ты ждешь? Покончи со мной… — не грубый женский голос, будто эхо, врезался в мою голову, и меня подкосило. Я начал медленно, держа дистанцию, обходить массивного дракона. «Удачное приземление…» — подумал я, обратив внимание на сломанное крыло, и попал в поле видимости ящера, который уткнулся мордой в свои массивные, мощные передние лапы, на которых просматривались острые, изогнутые как крючки, когти. Дракон неохотно пошевелился и открыл большой, желтый глаз, в центре которого хорошо был виден круглый зрачок. Он нацелил его на меня, но морду так и не вынул. Сознание помутилось, больная нога слегка подвернулась на крутом склоне песчаного холма, и я облокотился рукой о горячий песок, чтобы не упасть. Он еще больше зашевелился, и лучики солнца начали переливаться по его гладкому телу зеленоватого оттенка. «Как же мне это надоело!» — накручивал я себя, но несмотря на ненависть к драконам, решил помочь. — Почему же ты хочешь смерти? — Ты не хочешь меня убить? Любой бы так поступил, — дракон повернул морду и уже оба глаза смотрели на меня. — Значит, не любой… — я убрал оружие в кожаную кобуру, которая была обернута в ткань. И убивать не хочется, и оставлять тоже. Она не похожа на остальных драконов: видом — больше походила на бескрылую ящерицу, которой выгодней догнать, а не долететь, и характером — в ней даже скрытой агрессии не наблюдалось, которую можно заметить у каждого существа. Конечно, опыта общения с драконами как такового у меня не было, но стоять и молчать я не собирался. — Только крыло сломано? — Похоже, — этот ответ меня смутил. Если в моем случае ‚мягкое приземление‘ — это страшные синяки и ушибы, в ее — землетрясение. — Я посмотрю? — Конечно, — дракон на удивление легко согласился и, сделав шаг, остановился. — А не убить ли ты меня хочешь? — у нее было повреждено только крыло, но это ей не помешает мгновенно убить меня. Вон какие когти! — Убить того, кто хочет помочь? Это оскорбительно… да и сам ты тоже потрепанный. — Я насмотрелся на вас драконов за все время. Убивать вам только в удовольствие. — Но не мне, — Дракон наклонил слегка голову набок, — если тебя смущают мои когти, — и продемонстрировав их, зарыла передние лапы в песок, — вот. — Так и поверил… — стоило сделать пару шагов назад, как дракон испуганно продолжил: — Клянусь, что не убью, а еще когтями, единственными рогами, зубами и хвостом. — Ага, тогда я клянусь всем миром, этой проклятой пустыней, оружием, убитыми по пути людьми и… — с секунду помолчав для большего эффекта, заключил: — Драконами. Ящер прищурился и возмущенно сказал: — На что ты намекаешь? — Я тебе только что, поклялся, но ты мне не веришь? — Подозрительный ты… — Как и ты. Уж больно странно, что ты меня пытаешься удержать. — Я же поклялась… — Я тоже, но это мне не мешает подойти ближе и всадить прямо в глаз, как и тебе оторвать мне голову! — на мои слова Дракон фыркнул и отвернул морду, а я захромал прочь. «Ишь че удумал: дракону помочь! Самому помощь нужна… Но почему меня так тянет обратно?» — Захотела убить — сделала бы это вчера ночью или сегодня утром, или, когда ты прятался в песке, — пробубнил дракон мне вслед. — Чего?! — пришлось хромать обратно, — хочешь сказать, что это была ты все время?! — с каждым словом делал шаг, дистанция быстро сокращалась, — зачем тебе надо было так изгаляться?! — Да нет, ничего… говорю, с такой ногой справишься с теми обитателями? — язвительно произнес ящер и указал мордой в сторону каньона. — Да… — сделав еще один шаг дракон вновь прищурился. «Идиот!» — до меня позже дошло, что я нахожусь в опасной близости от ящера. Длинный хвост дракона прошуршал в песке у моих ног. К горлу подступил комок. — Ой, кто-то дистанцию не соблюдает… Злоба интересная штука — порой отупляет, — усмехнулся ящер. Рука медленно потянулась к оружию. — Держи руки там, где и держал: на груди! — рявкнул дракон. — Интересно, зачем вы себя в землю закапываете ночью? — Когда животное обжирается, оно играет с дичью, а потом с ее тушей… Не сильный удар по больной ноге и волна жгучей, пульсирующей боли заставили меня с криком упасть на колено. — А-а-а! Черт! Жри не тяни! Только быстро! — Твое сравнение было больнее, — дракон с секунду помолчал и поддался слегка вперед, — жрут животные. И если бы я хотела тебя убить — давно это сделала. Почему ты не веришь? — Я никому не верю, поэтому и жив, — от боли в ноге я никак не мог разжать зубы. — Мы драконы очень ранимые, держал бы себя в руках и не падал ниц предо мной. — Поэтому я драконов терпеть не могу, а дела иметь подавно! — Ну-ну, я была согласна на взаимную помощь, а в ответ, что получила? Грубые сравнения и подозрения. — Дракон тяжело выдохнул и заключил: — Ну иди, иди, куда ты там хотел, оставь меня здесь гнить, я же правда и пару десятков метров не проползу. — За мной же ты как-то следила? Дракон еще раз на меня по смотрел. — Пока меня не обнаружили и не… сам видишь! Возьми, пригожусь, не пожалеешь. Доверься. Я еще долго смотрел на нее и никак не мог решиться. Вдруг уловка, но для чего? Зачем я был ей нужен все это время? Все драконы злые, коварные и жестокие — это я точно знал. «Рискну», — и бросил перед ее носом оружие. — Эта штука сохраняла мне жизнь все время… — Ну брось. Я тебе верю, а ты мне? Тяжело выдохнув и подцепив оружие обратно на пояс, начал осматривать крыло. «Тут и драконьим лекарем быть не надо», — у основания крыла был сильный отек в три человеческих кулака. — Крыло сложить сможешь? — в ответ дракон помотал головой. — А сейчас? — придержал я крыло, сложившееся, как веер, почти слившееся с телом, но стоило мне отпустить, как боль снова пронзила ее. «Придется держать крыло рукой», — встав поудобнее и подперев руками тяжелое, сухое, как и все здесь, крыло, добавил: — Надо уходить. Дракон медленно поднялся. Стоило ей встать в полный рост, как я начал ощущать себя карликом, моя голова находилась на уровне ее крыла, а песок продавливаемый под ее лапами, мешал мне нормально стоять. Несмотря на все ее габариты: большой размер, длинный, мощный хвост и настолько мускулистое с головы до лап тело, что было даже видно, как каждая мышца сокращалась — двигался дракон плавно и мягко. Сразу видно, к чему она больше приспособлена. Природа — лучший скульптор. — Меня зовут Каара, — дракон неожиданно для меня начал разговор. «Ну, хоть не сам с собой буду разговаривать», — подумал я почти с благодарностью. — Мирал — мое имя, — пришлось соврать мне. — Необычное имя. — Каара, кто тебя так? — начинал я забрасывать ее вопросами. Долгое одиночество сказывалось на мне. — На меня напали драконы. Те оказались быстрее и подрезали крыло. Даже не добили, наверное, подумали, что разбилась. Оказались бы они на земле, разорвала бы их в клочья, — короткая дрожь пробежала по ее телу. — Не сомневаюсь… — что-то мне расхотелось раздражать дракона своими вопросами. Чем ближе мы приближались к ‚каньону‘, тем больше становилось живности. Постоянное шевеление под песком змей и насекомых, писк каких-то пустынных хорьков и огромное количество падальщиков, и да, этот пронзающий до костей вой диких псов, который сопровождал нас на протяжении всего пути. Наверное, падальщики ждут свою очередь полакомиться разлагающимися на солнце останками. Представить себе только: несколько часов пути, а такая разница. Но обилие живых существ — это не все изменения. В какой-то момент песчаные горы вдруг исчезли, будто была какая-то невидимая граница между Песками Смерти и Каньоном. Такая явная граница — взобрался на последнюю гору и все: равнина с высохшими деревьями, грязными лужами и остатками древнего разрушенного города, от которого кроме стен и камней ничего не осталось, — тянулось это все почти до каньона, который раскинулся во все стороны невысокими горами, походившими на огромные, желто-красные иглы. Интересно, что тут было?.. — сказал я свои мысли под нос и, позабыв о больном крыле, от усталости, одной рукой случайно облокотился на дракона. Каара от такого резко зарычала и на мое счастье не задвинула по мне лапой или хвостом лишь возмущенно покосилась на меня. — Прости, забыл! — испуганно оправдывался я. — Ничего, знаю я вас людишек — слабенькие вы какие-то… — Да-а, — удивленно протянул я, осматривая руины. — Тебя тоже это пугает? — спросила меня Каара. — Жутковатое местечко, — согласившись, принялся искать взглядом место, подходящее для привала. — Нужно передохнуть у тех развалин, — я кивнул головой, — как только зайдет солнце, это место превратится из печки в ледяную пустыню. Одной ночной прогулки мне было достаточно. Мы медленно спустились с последнего холма, и с непривычки мои ноги чуть не подломились, ступив на твердую поверхность. Песок уже лежал небольшим слоем на камнях, и когти Каары с клацаньем оставляли на них следы. Иногда я обращал внимание на этот скрежет и старался убирать свои ноги, чтобы она ненароком не наступила на них лапищей. Чем ближе мы приближались к руинам, тем сильнее дул ветер в лицо, и становилось понятно, почему возникла эта мистическая ровная граница, однако непроизвольно вставал вопрос: Какой идиот решил разместить здесь город, который обдувается всеми ветрами? Ветер иногда прерывался на несколько секунд, а затем ударял с новой силой, заставляя даже дракона отворачиваться от мелких песчинок. Дойдя до руин, я почувствовал, что стихнувший ветер сменился неприятным, громким, жутким гулом, будто духи этого места прогоняли нас. Мы пробрались внутрь строения с огромным входом — явно не только для людей — и многочисленными статуями, которые до сих пор сохранились благодаря еще не сточившимся временем и ветрами стенам, по которым ползла пустынная лоза. С виду она была похожа на засохшие ветки. У каждого постамента находилась стойка, на которой, по-видимому, должна была быть книга, а в центре — потрескавшийся прямоугольный камень, на котором тонким слоем лежала сажа. Напротив камня, сбоку, было возвышение с большим балконом внутрь, к которому вели две широкие симметричные лестницы с длинными ступенями. Крыша напрочь отсутствовала. Само строение напоминало место, где проводились кровавые и очень жестокие ритуалы. Невольно хотелось выбежать. Стемнело довольно-таки быстро, и так же быстро похолодало, но, на наше счастье, рядом с руинами находилось мертвое дерево. Прежде чем отпустить крыло я посмотрел на место травмы, однако отека к вечеру уже не было. «Похоже, драконы излечиваются гораздо быстрее, чем люди» — подумал я и спросил: — Как крыло? — Гораздо легче… Думаю, я смогу удерживать крыло, — Каара была полна оптимизма в отличие от меня. — Нужен костер, иначе замерзнем. В крайнем случае я… — и я отпустил крыло в надежде, что ей и правда стало лучше. Ни топора, ни меча у меня не было, только нож, патроны, пистолет и ржавый клинок. Нам в какой-то степени повезло: сучья и ствол от дерева просто так валялись, а то, что должно греть почти всю ночь, стояло вкопанное в землю. Ствол и сучья я затащил и разложил внутри, а остальное пришлось выламывать, стирая руки в кровь и позабыв о больной ноге, благо дерево очень сухое и потрескавшееся. — Что ты делаешь? — возмущенно спросила Каара, застав меня за этим занятием, высунув почти треугольную морду помещения. — Попросить не мог? — подойдя, она аккуратно отодвинула меня своей лапой в сторону. Три взмаха и от дерева полетели щепки, еще два — оно с хрустом повалилось, когда она навалилась на него всем весом. — Вот и когти поточила… — А вот ты, — не остался в долгу дракон и ловко подцепил хвостом деревянный кусок, который чуть не ударил меня по лбу, когда я его поймал, — делом займешься! «Давно не занимался…» Поломанное от сокрушительных ударов дракона дерево я затащил и стал готовить к розжигу. По поводу огня не волновался, Кааре стоит чихнуть — и все готово. — Каара? — Что? Я кивнул на костер: — Обдай разок! — я получил не сильно, но достаточно ощутимо хвостом по спине. — Да не меня! Я имел в виду костер разжечь! — мое возмущение ее забавляло. — Увы, огнем дышат только высшие драконы! — сказала она с долей горести, лежа полукольцом возле деревяшек, на что я усмехнулся: — А ты что — низший, получается? Это было зря. Хвост стремительно пронесся под ногами, и я упал навзничь, после чего был аккуратно придавлен массивной лапой, а голова почти размером с мое тело свесилась надо мной. Даже в полумраке ее глаза светились желтым светом, как два светлячка, синхронно танцующих на фоне звездного неба. Этот выжигающий взгляд поражал до онемения. Казалось нет ничего прекраснее этих желтых глаз. Я готов был смотреть на них целую вечность. И вот ее морда опустилась еще ниже и начала маячить из стороны в сторону, то ли изучая, то ли думая, убить или нет. И вот она застыла, наши взгляды встретились; голова закружилась, звуки приглушились, а тело перестало меня слушаться, и появилось ощущение, что кто-то вбивает меня в землю. И чем дольше это происходило, тем сильнее ощущались толчки. Но через пару секунд дракон пошатнулся и отвернул голову. Все встало на свои места, только по телу пробежалось неприятное покалывание, словно тысячи иголок не до конца впивались в кожу. — Человек, обнаглел? Мне твой юмор совсем не нравится! Нет, конечно спасибо: сохранил мне жизнь и не оставил там, но уж больно задевает тот факт, что я отношусь к низшему классу и никогда не получу ни уважения, ни признания, ни всадника… Тебе не понять. — Последнюю фразу она произнесла до боли разочаровано и убрала лапу с моей груди, но вместе с этим появлялось ощущение недосказанности. Если бы не резко снизившаяся температура, я бы так и валялся на холодном полу. Я встал, и меня поразило сильное головокружение, а желудок нещадно скрутило, но благодаря тому, что давно не ел, во рту почувствовался лишь вкус желчи. Что это было? Гипноз? Но тогда почему же она пошатнулась? — Понимаю, какого это быть одному, — сказал я без капли сочувствия и принялся высыпать порох из первой попавшейся гильзы. Каара молча за всем наблюдала, а в момент, когда обращал на ее внимание она со стыдом отводила взгляд. — Вот выдумщица… низший класс. — Да, низший! Ты всё-таки меня не понимаешь… — Я вообще червь! Все, кто без дракона — черви и относятся к тебе, как к червяку! — Но я здесь… Рука сорвалась и правильно выложенные деревяшки пришлось опять укладывать. — Что прости?.. — А, да не… ничего. — Меня всегда интересовал вопрос: с чего это вдруг огромному ящеру в удовольствие примерить себе на шею какого-то там человека, который при этом указывает? — Драконы с драконами не дружат, — пробубнила себе в лапы Каара. — Тебе правда одному хорошо? — Меньше забот. Дело за искрой, а я всегда с собой носил огненный камень ярко-фиолетового цвета, и, чиркнув достаточно слабо, высек пару искорок — полыхнуло так полыхнуло. В глазах звездочки, давление внутри меня стало нарастать, казалось, я вот-вот крикну, но лишь замычал, руки сами по себе зажали уши, в которых звенело. В полумраке и не заметил, что вскрыл патрон с ‚драконьим порохом‘, а не обычный. Хотелось пнуть разгоревшийся костер. Однако ногу я опустил: вспомнил, каким путем добыл его. — Маг? — Каара, недоумевая, произнесла приевшееся слово, и я сорвался: — Драконий порох, чтоб его! — я выкрикнул слова, уже пятясь назад, потирая глаза, позабыл о драконе и споткнулся о его задние лапы, будто нырнул в кресло. Не успел я опомниться, как ее голова была уже передо мной.   — Ты чего это? По-видимому, она хотела еще что-то сказать, однако было лишь прерывистое мычание, а глаза на её вытянутой морде зажмурились, и стало понятно, что так смеются драконы. Я уж думал, что они вообще не имеют чувств. — Чего развалился? — Удобно! — задняя лапа легонько подтолкнула меня так, что я оказался прямо на ногах. Было бы у нее желание впечатать меня в ближайшую стену — впечатала бы. — Я заметила! Самый утомительный день, мой организм молил меня хотя бы о паре часов сна, и я ему покорился, развалившись недалеко от дракона.

* * *

«Ратанал, помоги… Мне больно…» Фраза, как стрела, пронзила сердце, но не понятно, кто молил о помощи. Настолько был тихий голос, что едва было слышно на фоне поющего ветра, дующего в одном направлении, который с каждой секундой усиливался и, наконец, ударил в спину вместе с фразой: «Ратанал, беги… Оставь». Источником ветра была непонятная фигура за спиной, которая постоянно обретала разные формы. Тень от нее тянулась ко мне своими длинными щупальцами, затмевая свет. Стоило развернуться, как мои ноги подкосились. «Склонись, смертный!» Я пытался, что-то возразить, но не мог, было ощущение кляпа во рту. «Ты уже мертв…» Мои действия были абсолютно бесполезны, меня держало что-то невидимое и неосязаемое. Ответом на все попытки вырваться был лишь грубый и шипящий смех. Щупальца скрутили руки, а затем обвили все тело и подняли меня в воздух. Тень начала меняться и обретать разные очертания, пока в итоге не сформировала огромную острую иглу. «Мирал, очнись!» Зов, словно молот, ударивший по голове, вывел из этого кошмарного сна. — Что?! Что случилось? — появилось ощущение резко хлынувшей по всему телу крови. — Твое сердце… Оно не билось… — Слеза скатилась по гладкой морде дракона. Она поняла, что я, возможно, заметил это, и стремительно отвернулась; в свою очередь, я сделал вид, что ничего не заметил. Костер так же горел, и полночи еще не прошло, судя по не прогоревшим до конца деревяшкам, а чертов сон и паника дракона желание спать отбили напрочь. От безделья я, облокотившись на локти, уставился на звезды. Каара свернулась в кольцо и едва слышно засопела, хоть кто-то да выспится. «Нужно заканчивать с выпивкой». Я встал, заранее подкинув в костер еще деревяшек, и начал осматривать статуи: их было шесть, но больше всего меня заинтересовала та, которая стояла в воинственной позе, указывая ломанным мечом на выход. Я начал вглядываться в её каменное лицо, которое напоминала Кераса. С интересом обошел ее со стороны и увидел, что на доспехах красовался значок в виде огонька, а свободная рука указывала на другую статую, лицо которой я ни с каким другим не спутал бы — Мастер, облаченный уже не в мантию, а закованный в доспехи. Остальные мне были незнакомы: две женщины, одна из которых держала раскрытую книгу, а у другой была отломана рука. Оставшиеся две статуи было не различить, в их разрушении была виновата не природа, а люди, на это указывали сколы на камне. В углу я обнаружил плотную, местами порванную, но не прогнившую черную ткань. Кусок был таким большим, даже казалось, что можно ей обмотать дракона. Может пригодиться для ее крыла. Еще час вольной прогулки в четырех стенах и слежки за костром, размышления об ужасном сне и поразительном гипнозе сильно утомили и, вернувшись на свое место, я сумел насладиться приятным мгновением. Каара так же тихо сопела, костер приятно грел, языки пламени облизывали деревяшки, которые под напором неистовой стихии не выдерживали и приятно потрескивали, а мягкий свет от костра нежно переливался по телу дракона и освещал все помещение. Но рано или поздно всему хорошему приходит конец. — У-у-у-у-у, — неожиданный вой, как ножом, рассек тишину. Не успел я одуматься, Каара уже находилась в полной готовности, чуть-чуть приподняв хвост и выискивая источник звука, а ее крыло чуть свисало. Драконов я особо не любил, а вот кого по-настоящему ненавидел, так это диких псов. Природа одарила их полным отсутствием страха. Если встретился с таким — либо он тебя, либо ты его. Одна собака — это проблема, стая — беда. Повезло, что вход один. — Они очень близко! — воскликнул дракон, и во тьме, там, куда свет костра не дотягивался, появились светящиеся глаза, которых с каждой секундой становилось все больше и больше, пока из темноты не выскочил пес, шерсть которого была цвета красной глины. Рука невольно дернулась, и я выстрелил от бедра. Раздался короткий, жалобный скулеж. Палец опять дернулся, и хлопок рвет ночную тишину. Глухой стук и звук скользящего по земле тела. Яростное рычание — и пес, как снаряд, устремился ко мне. Жму на спусковой крючок, но барабан не прокручивается. «Дерьмо!» — я уже готов был расстаться со своей рукой. Повезло, что Каара среагировала раньше. Ее хвост, как огромная, заостренная кувалда, со свистом рассекает воздух — и животное отлетает в сторону. Времени разбираться с оружием не было. В костре нашелся большой кусок дерева, с еще не обгоревшим концом. Откинув оружие, вынул ее и опаленной частью ударил еще одного — горящая дубина переломилась и в ту же секунду словно множество игл впились в пальцы. — Черт! Дракон не растерялся и придавил зверя лапой. Еще одна тварь целилась в меня, но уже остановилась, оценивая ситуацию. Взъерошенное, озлобленное животное уставилось своими безумными красными глазами. Оно рычало, оскалив зубы, а из пасти стекала по длинным клыкам слюна. Затем тварь медленно развернулась и нацелилась на дракона. Плохой выбор: когтистая лапа Каары ударила пса с такой силой, что тот просто вылетел из помещения, орошая все вокруг черной кровью. — Эта тварь была последняя, — с большой уверенностью сказала Каара и также уверенно добавила. — Надо уходить, похоже, эта группа отстала от остальных, а основную массу, скорее всего, привлечет звук боя и твоих шумных фокусов! Я быстро подобрал револьвер, который небрежно откинул раньше, накинул плащ, стер с лица остатки крови и захромал вслед за драконом. Не успев отойти на достаточное расстояние от руин, как среди тихой ночи, на безжизненной равнине, испещрённой рытвинами, в которых находилась очень грязная вода; ветра, предательски дующего нам навстречу, пытающегося остановить нас и не дать попасть в каньон, отделяющего бесплодные земли от плодородных, раздался снова этот вой. Этот ужасный вой олицетворяющий смерть, с каждой секундой нарастающий и сопровождающийся лаем и рычанием. Бежать, бежать сломя голову, не оборачиваясь, не думая больше ни о чем и забыв про усталость и боль. Мы двигались максимально быстро, а звук смерти все приближался. — Забирайся! — Что?! — Оглох что ли?! Давай! — Каара склонилась и поморщилась: травмированное крыло начало чуть свисать — если не найти в скором времени лекаря, то будут проблемы. Забрался я на нее с опаской. А что? Мне даже в страшном кошмаре такое знакомство с ящером не снилось! А тут это… Не успел я устроиться по удобнее и обхватить мускулистую шею, как она резко рванула вперед. От такой скорости передвижения дух перехватывало, и уже опасения были не за нагоняющих нас псов, а за то, чтобы не свалиться и не переломать себе все кости. Даже сидя на ее спине, я ощущал плавность движения. Однозначно, я был лишним грузом для нее. Чувствовалось как она надрывается, как ее когти царапают камень, как ветер, дующий нам в лицо, возмущался и ревел, как псы тяжело дышали, пытаясь нагнать нас, как она сдерживала боль, распространяющуюся от крыла. И вот один из них осмелился приблизиться к хвосту Каары, и та, не колеблясь, на ходу вбила его в землю, как гвоздь, слегка подпрыгнув. — Еще один! — предупредил я, и она как по команде замахнулась своим мощным хвостом, как смертоносным хлыстом, и разрубила пса, части которого как снаряды, разбили рядом бегущих тварей. До каньона оставалось совсем немного, солнце уже всходило над горизонтом и, со спины, осветило нам путь в его глубины. Ветер перед самым входом завихрился и создалась иллюзия будто каменные стены, вот-вот сомкнутся и поглотят нас. Послышался вой, и погоня прекратилась. Дракон затормозил в пол-оборота, царапая своими прочными когтями камень. — Почему они остановились? — недоуменно спросил я, свалившись со спины, заваливающегося дракона. — Не знаю, они чего-то боятся… — ответила она, задыхаясь, глядя на них. — Это уже не важно! — развалилась она на холодном камне. Псы хоть и прекратили погоню, но не ушли, а до последнего выжидали нас. Кто-то из них озлоблено ходил туда-сюда, большинство развалилось или бесновалось, донимая уставших. В свою очередь, время я не терял и начал разбираться с оружием, которое все время выручало. Разобрав его, разложив детали на полотне и начав медленно его осматривать, я обнаружил маленькую песчинку, которая застряла в механизме барабана. — Такая маленькая, а столько хлопот доставила… — И чему ты удивляешься? — недоуменно произнесла Каара. — От такой вот мелочи зависела моя жизнь. Если бы не твой зоркий глаз и быстрота мне перегрызли бы глотку. Повезло мне с тобой ‚дорогуша‘, — зевание дракона было мне ответом. Затем она встала почти заваливаясь, начала вытягивать свои передние лапы, однако забыла про крыло, боль от которой помешала такому маленькому удовольствию, и, прихрамывая, двинулась в мою сторону: бесшумно, и втянув свои когти. Легла рядом и практически прислонилась спиной. Я собрал оружие, аккуратно завернул его в ту же ткань, предварительно отряхнув, и облокотился на дракона. — Ты не против? — я, засыпая обратился к ней. — Нет конечно… — Каара развернулась и образовала полукольцо вокруг меня, свесив травмированное крыло надо мной. Стоило дальше чем на четверть ему раскрыться, она резко вдохнула и покривила недовольно морду, чуть-чуть оскалив острые зубы. — Совсем плохо с крылом? — Каара почти незаметно кивнула мордой. — Если бы я мог… ткань, точно! — воскликнул я и начал сматывать ее с пояса. Каара бросила на меня свой взор и, остерегаясь спросила: — Что ты задумал?! — Помочь с крылом… Как говорят: ‚проще сказать, чем сделать‘. Эта фраза как нельзя лучше вписывалась в эту ситуацию: дракон большой, крыло длинное, а ткань огромная и требовались веревки. Пару раз руки срывались, а мне в ответ прилетало хвостом в лоб, конечно, не острой частью костяного выроста и не до сотрясения, а плашмя, но все равно, после этого уже не хотелось совершать ошибок. Ну вот порванная ткань кое-как пригодилась да по размеру подошла, однако приходилось рвать ее на веревки и связывать по нескольку раз. — Легче? Дракон слабо заметно кивнул, а на его морде просматривалась то ли улыбка, то ли просто, какой-то мимический жест, однако я был точно доволен, что избавился от лишнего груза. Я облокотился на теплую недочешую, и под звуки, медленно стучащего, мощного сердца дракона, волна спокойствия накрыла меня с головой. Надеюсь, что, хотя б чуть-чуть высплюсь. Сон для меня прошел почти незаметно. Нас разбудил лай псов, которые до последней надежды выжидали нас. ‚Хрен вам! ‘ — погрозил я кулаком. Сшакс плохо освещал скалистую местность, кроваво-красные горы столбами вздымались в небо. Было сыро, пахло чем-то протухшим, а по стенкам в некоторых местах стекала грязная вода, журча и стачивая каменные стены. Назад пути не было только вперед: в неизвестность, в огромный природный лабиринт, который формировался тысячелетиями и стал пристанищем для всяких мерзких тварей, не выдерживающих палящие лучи. Больше всего раздражала не вонь или влага, а то что псы, которых мы оставили позади в нескольких часах точно что-то знали. Я шел близко к Кааре и время от времени от однообразности пейзажа, журчания грязной воды, которая чуть ли не сводила меня с ума, наталкивался на нее, получая неодобрительное ворчание. Иногда поглаживал ее гладкую, сухую чешую и чувствовал, как она дрожит. Даже удачно зафиксированное крыло время от времени заставляло ее морщиться, а затем прихрамывать на протяжении еще нескольких часов. Эти стены, звуки, запахи и абсолютная тишина сильно давили на меня и не менее сильно на дракона. Я привык к подачкам судьбы и долгому одиночеству, а Каара нет. Мы находились в клетке, в огромной тюрьме с самыми изощрёнными пытками. Название ей — каньон. Любой начнет звереть от такого — это меня и волновало. В случае чего, зная способности Каары я понимал, что шансов у меня против нее не было — не убежишь, не спрячешься. Несколько дней подряд нам приходилось спать где попало, прижавшись друг к другу, но польза от этого была лишь мне. Единственное, что давало надежду на спасение из этого места, так это увеличивающиеся дистанция между скалами, и исчезновение таинственного запаха. Но сил оставалось слишком мало даже для короткого разговора. — Ты это слышишь? — устало произнесла Каара. — Нет, — во рту все пересохло. Больная нога ныла от боли. — Вода… журчание воды впереди, давай Мирал, шагай! Было тяжело поднять глаза, я волочил ноги и единственное, что не давало мне упасть — это дракон. Хотелось просто прикрыть глаза. — Давай, топай, она точно там! — пытался подбодрить дракон. — Устал… Отдохнуть бы немного, — сглотнуть было нечем, а попытки заканчивались отвратительной горечью во рту. — Только попробуй! Ты столько прошел и вот так готов сдаться?! Я услышал журчание. — Вода? — Да! С каждым шагом журчание воды усиливалось. Дракон ускорил шаг. Сильный ветер ударил в лицо и холодные капельки воды столкнулись с сухой кожей. — Источник! Я же говорила! Щебень скрежетал под ботинками и лапами дракона. Нога подвернулась на скользком камне, и я упал на локти. Вместо боли почувствовал, как холодная вода, омывает руки. — Вода… — я набрал дрожащими руками леденящую прозрачную жидкость. Не успев испить, во рту уже чувствовался ее вкус. Она смачивала сухое горло, сковала пальцы на руках, приятно обжигала лицо и с каждым глотком возвращала в меня жизнь. — Хорошо! — Каара продолжала жадно пить. Утолив жажду пришло новое ощущение: ощущение голода. — Готов? — произнесла Каара ткнув носом в спину. — Конечно. — До плодородных земель осталось немного, там живности много, наловлю наедимся… — Каара замерла и приподняла хвост, — здесь кто-то есть. Свист, и резкая боль в шее. — Сверху! — воскликнула она. Выдернув из шеи дротик, я ничего не смог сказать. — Мирал! Прошло несколько секунд и яд начал действовать: в мгновение сковало все мои члены, и я рухнул на землю. — Мирал! — вторила Каара. Свист, и дротик впивается ей в шею, затем еще один. Дракон зарычал и начал вертеться, пытаясь увернуться от снарядов. Двигалась Каара очень быстро, щебень из-под лап летел в разные стороны. Тщетно пытаясь добраться до обидчиков наверху, когти скрежетали, яростно впиваясь в каменную стену, но силы быстро покидали ее, и она с воплем падала обратно. Я ничего не мог поделать. Лишь беспомощно наблюдал за тем, как в нее устремляется снаряд за снарядом, как с каждой секундой она становилась все медленнее, пока вовсе не остановилась и не рухнула. Кто-то дунул в рог, и огромная сетка накрыла дракона.