Альфа и его хранитель

      Сегодня день Рождения Стайлза. Его совершеннолетие. Отношения в стае хуже некуда: со Скотом недавно помирились, но всё-таки такая ссора просто не забывается: поверил не лучшему другу, а кому? — Тео? С Малией тоже не всё гладко: расстались, но чувства-то остались… Лидия. Только что спасли её из дома Эйхена, как сильно она там пострадала… А если бы они не успели — она была бы мертва. Лиам хоть и помирился со Скоттом, но отношения тоже довольно натянутые — попытка убийства, это практически незабываемо. Мейсон, вечно позитивный Мейсон, тоже не в порядке: кто бы мог подумать, что именно он окажется тем монстром? Что эта тварь его руками будет убивать невинных людей? Кира уехала. Пэрриш… Ему тоже досталось. Единственное, что порадовало, так это то, что Арджент вернулся, то, что Девкалеон на их стороне и то, что Хейден теперь официально в их стае.       Но как бы там ни было, вся стая, за исключением Стайлза, собралась и решила, что надо устроить парню нормальный праздник — восемнадцать лет исполняется, поэтому все разногласия временно не существуют. На протяжении недели они обустраивали бывший лофт Дерека для вечеринки: Лиам и Мейсон украшали помещение, Лидия и Хейден занимались организацией еды, Арджент и Пэрриш отвечали за выпивку. Стайлз даже и не подозревал, что друзья чем-то заняты, потому что проводил время дома с отцом. У старшего Стилински до сих пор был больничный, и он по просьбе Скотта отвлекал сына.       Стайлз проснулся в десять утра, принял душ и пошёл на кухню. Парень не собирался отмечать праздник, он просто даже особо-то про него и не думал. «Конечно, приятно, что я всё-таки дожил до восемнадцати с нашей-то жизнью», — думал он, спускаясь по лестнице.       — Папа, ты на кухне? — спросил парень, но ему никто не ответил. — Пап? — встревоженно крикнул он, но ответа снова не последовало, зато что-то упало на кухне.       Стайлз схватил биту и побежал в комнату. Когда он распахнул дверь, раздался грохот хлопушек и в него полетели сотни разноцветных конфетти.       — С днём Рождения! — услышал он чьи-то голоса, потом кто-то бросился его обнимать.       Проморгавшись, Стайлз, наконец, увидел, что произошло: перед ним стояли счастливые донельзя Скотт и Малия, а отец стоял у плиты и готовил завтрак.       — Спаси… — попытался ответить парень, но его губы заняла Малия.       Пока девушка целовала своего бывшего парня, шериф поспешно отвернулся, а покрасневший МакКолл рассматривал по-видимому очень интересный потолок. Когда Малия, наконец, оторвалась от именинника, все повернулись обратно и посмотрели на Стайлза.       — …бо! — договорил он и, повернувшись к Малие, добавил, улыбнувшись. — Мне нравится так встречать утро.       Пока девушка, смутившись, стояла и краснела, старший Стилински, прокашлявшись, объявил, что завтрак готов. Но ребята не собирались оставаться, поэтому Скотт, извинившись, сказал лучшему другу:       — Стайлз, будь готов к восьми. Погуляем там, выпьем… — но, увидев красноречивый взгляд шерифа, он поспешно добавил: — Чего-нибудь малоалкогольного, и я привезу тебя домой.       — Хорошо, бро.       — Ну, ладно. Мы тогда пошли, — сказал МакКолл.       — До свидания, мистер Стилински. Пока Стайлз, — сказала Малия, чмокнув парня в щёчку.       — Пока ребята, — попрощался шериф.       Скотт и Малия ушли, а отец и сын уплетали утреннюю яичницу с беконом.

***

      Весь день Стайлз задавался вопросом: почему никто из стаи, кроме Скотта и Малии, не поздравил его с праздником? Обида жгла его сердце. «Хоть бы смс-сочку прислали, неблагодарные, мохнатые и не только, «друзья»!» — проносилось в его голове.       Около восьми парень принял душ и оделся. Ровно в восемь в его окно без предупреждения ввалился МакКолл.       — Слушай, бро, вам, оборотням, что особое удовольствие доставляет запрыгивать в окна? Почему бы не зайти через дверь, как нормальный человек? — спросил обернувшийся в его сторону Стайлз.       — Да, ладно тебе, — махнул рукой Скотт. — Ты готов?       — К труду и обороне — нет, — усмехнулся Стилински. — Ну, а погулять с лучшим другом да.       — Отлично. Тогда пошли.       Парни вышли из комнаты Стайлза и начали спускаться по лестнице. МакКолл начал спор насчёт комиксов, но Стилински всё же заглянул к отцу, чтобы попрощаться, и они вышли на улицу.       Стайлза настолько зацепил спор о комиксах, который парни продолжили даже идя по улице, что он и не заметил, куда ведёт его лучший друг. Когда они уже подходили к лофту, Стилински вдруг осёкся на полуслове.       — Скотт, почему мы идём в лофт Дерека? — удивлённо спросил он.       А в голове проносились сотни мыслей по типу: вдруг Дерек вернулся? Но оборотень оборвал его предположения:       — Просто в лофте никого нет, вот я и решил, что мы можем там посидеть…       — А, понятно. Окей, — стараясь не подать виду, что расстроен, ответил парень.       Друзья молча поднялись. МакКолл открыл дверь, и парни вошли в тёмное помещение, как вдруг что-то щёлкнуло и вокруг всё засветилось, как на люминесцентной вечеринке: сотни огней — разноцветные лампочки, свисающие с потолка на нитях, переливались разными цветами, и снова, как и утром, к нему кто-то кинулся с криком: «с днём Рождения!» — это были все девчонки. Когда обнимашки закончились, парень увидел перед собой стаю и лофт Дерека, который был украшен; также был накрыт стол, а Лиам включил музыкальное оборудование.       Праздник прошёл хорошо. Скотт специально заранее попросил у Дитона настойку, при помощи которой, даже оборотни чувствовали опьянение, и подлил её во всю выпивку. Стая веселилась до пяти утра: танцевали — пили, пили — танцевали. Около полуночи в лофт заявился, кто бы мог подумать, Айзек. Этот ходячий негатив в шарфике приехал на одну ночь, ради Стайлза.       Очень сильно обрадовался его появлению старый состав стаи, а все остальные даже не знали: кто это. Но к концу празднования Малия подливала ему выпивку, Лиам без умолку рассказывал и о чём-то расспрашивал, а Мейсон, в усмерть пьяный, пытался его склеить, за что получил по морде от точно такого же, пьяного в вусмерть, Скотта, в котором запылали вдруг былые чувства. Но от кровопролития парней остановил, всего лишь один, но такой страстный поцелуй Арджента и Айзека. Никто и не подозревал, что эти двое не просто вместе уехали, а оказывается, давно сошлись.       Все изрядно выпили, кроме Стайлза. Почему-то парень не хотел напиваться. Может, потому что он почти единственный человек среди всей этой мохнатой братвы? В полчетвёртого утра, когда почти весь алкоголь был выпит, Лидия предложила сыграть в бутылочку. В итоге: кто с кем только не целовался! Но, наверное, самый неловкий поцелуй выпал МакКоллу и Стилински, ведь они друг другу, как братья… Поэтому парни предложили, что выполнят любое желание, вместо этого. О чём вскоре и пожалели, ведь Стайлзу пришлось петь на камеру песню Бритни Спирс, а Скотту танцевать стриптиз — оба видео оказались буквально через минуту в интернете, благодаря Айзеку.       Но парень всё равно был доволен. Друзья не забыли про его день Рождения, вся стая, наплевав на разногласия, собралась вместе — в общем всё было в лучшем развитии событий.       Около пяти утра компания стала расходиться по домам: Арджент увёл Айзека, придерживая за талию и что-то шепча на ухо, Хейден и Лиам тащили уже сопящего Мейсона, Скотт вовсю дрых на диване, Лидию увёл Пэрриш, а Стайлз, как самый менее пьяный, шёл домой в одиночестве.       Открыв дверь, парень прислушался — отец спит, поэтому он очень тихо начал подниматься по лестнице, но даже та, в сравнении с друзьями, приемлемая доза алкоголя, которую он выпил, давала о себе знать, потому что Стайлз умудрился три раза запнуться о ступеньки. «Ладно хоть не грохнулся», — подумал он. Наконец добравшись до своей комнаты, Стилински решил зайти в ванную, чтобы принять душ и лечь спать. Натянув свободные штаны да футболку, он вышел из ванной и заметил, что не выключил ноутбук. Стайлз захотел посмотреть, действительно ли друзья слили их со Скоттом видео в интернет, поэтому он сел за стол и открыл браузер. Вдруг, со стороны окна, что было за спиной парня, что-то шаркнуло. Стилински, даже не обернувшись, не совсем твёрдой речью, но с неизменным сарказмом сказал:       — Скотти, кажется, ты должен был меня до дома довезти…       — Эх, лапушка…