Альфа и его хранитель

      «Эх, лапушка…» — из-за этого бархатного голоса, который, как и всегда, сквозил неприкрытой усмешкой, Стайлз вскочил со стула так резко, что тот свалился на пол. Не обратив внимания на упавший предмет мебели, парень обернулся в сторону окна. На подоконнике сидел улыбающийся своим привычным оскалом Питер Хейл.       Надо отдать должное, что Стилински задержал взгляд на оборотне дольше положенного, вовсе не от испуга, который окутал его минуту спустя — всё же оставаться с Питером наедине страшно, особенно учитывая, что вся стая, пьяная в хлам, сейчас отсыпается и вряд ли услышит крики вечного человека их стаи, — а задержал взгляд, потому что Хейл выглядел восхитительно: слегка отросшие волосы, серый костюм в сочетании с ярко бордовой рубашкой очень выигрышно контрастировали с голубыми глазами, обжигающими холодом арктических льдов, а образ дополняли часы новенькой коллекции из белого золота и чёрные лаковые ботинки.       — Что ты здесь делаешь? — заикаясь, спросил Стайлз, в голове которого сразу же пронеслись слова оборотня, что он сказал два года назад: «…Приду попозже… Тогда мы и поговорим…»       Питер усмехнулся и, спрыгнув грациозным движением с подоконника, начал медленно приближаться к парню, а Стилински, нервно озираясь, наоборот стал пятиться в сторону двери, на что старший Хейл лишь рассмеялся и сквозь смех сказал:       — Ну, куда ты так спешишь, оленёнок? Страшный серый волк пришёл тебя с совершеннолетием поздравить, а не для того, чтобы съесть.       Но эти полушутливые слова не успокоили парня, а напротив, напугали ещё больше, и он, что было мощи, рванул в сторону двери. Сложно сказать, развеселило это Питера или огорчило. С одной стороны: приятное чувство охоты, азарт погони, жертва убегает — её стоит догнать и проучить; с другой же — сколько можно бегать, Стайлз?       Несмотря на лёгкое опьянение, парень всё-таки почти добежал до двери, но оборотень, конечно же, был быстрее. Как только Стилински приоткрыл дверь. Питер рванул её обратно, при этом он повернул замок, обломав выступающую часть, тем самым отрезав пути к отступлению. Не будет же нормальный парень выпрыгивать с окна второго этажа?!       Стайлз оказался прижат Питером лицом в дверь, сердце отбивало чечётку, а руку, которой он пытался отбиться, оборотень с лёгкостью вывернул за его спиной. Стилински застонал от боли, и Питер слегка ослабил хватку, но не отпустил. Склонившись к уху сжавшегося парня, который, судя по всему, ещё и дыхание задержал, Хейл проговорил довольно тихо, но достаточно чётко, чтобы парень его понял:       — Стайлз, расслабься. Я пришёл просто поговорить, — парень начал дышать, и оборотень продолжил: — Сейчас я тебя отпущу, а ты, как умный мальчик, сядешь и выслушаешь меня. Понял? — Стилински кивнул, а Питер потихоньку отпустил его руку и отступил на шаг назад.       Потирая пострадавшую конечность, Стайлз медленно обернулся и, стараясь, как можно дальше, обошёл Хейла полукругом и, предварительно его подняв, сел на стул, на котором он и сидел до этой миленькой встречи у двери.       Запах страха, обречённости и недоверия заполнили комнату так сильно, что дышать было трудно. Питер разочарованно качнул головой, ведь он не собирался пугать паренька. Он на самом деле пришёл поговорить и надеялся, что всё пройдёт нормально, а не так. Ну, что сделано — то сделано, поэтому он прошёл обратно к подоконнику и уселся на него, теперь они со Стайлзом были на расстоянии метра и смотрели друг другу в глаза.       Хейл не выдержал, встал и быстрым шагом подошёл обратно, к парню. Стилински вжался в спинку стула, а Питер просто взял его за руку, которую до этого вывернул, и вправил, забирая при этом боль, так что, Стайлз даже ничего не почувствовал. После чего оборотень также молча вернулся обратно на подоконник.       — Не знаю, поблагодарить тебя за руку или нет, — рассматривая конечность произнёс парень. — Ведь ты её и вывернул… — но увидев, как холодные глаза напротив стали ещё холоднее, Стилински поспешно добавил: — И всё же, наверное, спасибо… правда спаси…       — Стайлз, помолчи, — останавливая лёгкую истерику, закатив глаза, произнёс Питер.       Он чувствовал, что ни страх, ни паника всё ещё не отступили от парня, хоть Хейл ничего и не сделал. Надо сказать, что Стилински раньше был слегка безрассуднее и всегда лез на рожон, но, наверное, это-то и подорвало сейчас в нём привычную смелость и дерзость. Он действительно боялся Питера, потому что, во-первых, никто из стаи не придёт к нему на помощь, а, во-вторых, если что — то отец сейчас спокойненько спит, а дверь парень выломать не сможет, и, если оборотень решит в ответ навредить его отцу, парень окажется бессилен. Он был словно в ловушке. Маленький лисёнок в лапах грозного волка. Словно прочитав его мысли, ну, а точнее его запахи, без привычной усмешки Хейл начал разговор:       — Ещё раз говорю: успокойся. Я не собираюсь вредить ни тебе, ни твоему отцу.       Стайлз вздрогнул при упоминании отца, но, собравшись с мыслями, задал вопрос:       — И о чём же ты хочешь поговорить?       — Лапушка, — усмехнулся Питер, — ты ведь и сам знаешь ответ на свой вопрос.       После некоторого молчания, смотря своими янтарными глазами прямо в ледяные глаза Хейла, Стайлз сказал очень тихо:       — Нет.       — Что «нет»? — переспросил оборотень.       — Мой ответ: нет, и если это всё…       — Стайлз, — перебил его Питер. — Знаешь, тогда тебе было всего лишь шестнадцать, ты был подростком, и я отступил, потому что не хотел никаких разборок с твоим отцом по поводу твоего возраста. Но теперь ты совершеннолетний, и у меня есть все права на тебя, поэтому ты меня выслушаешь, и мы сделаем вид, что ты сейчас ничего не говорил.       — Моё решение не изменится, — вставил Стилински.       — Я сказал, что ты меня выслушаешь! — повысив голос, прорычал оборотень, а в его глазах блеснул красноватый свет.       — Ты альфа?!       — Да, лапушка, я альфа, — раздражённо ответил Хейл. — А теперь замолчи и слушай, — Питер видел, как Стилински было открыл рот, чтобы что-то снова ляпнуть, но закрыл его после слов: «заткнись и слушай», поэтому оборотень удовлетворённо продолжил: — Два года назад я сказал тебе, что ты пара моего волка, но что ты вообще знаешь о парах, Стайлз?       — Это подчинение. Зависимость…       — Как грустно ты всё описал, лапушка, — перебил Питер. — Стайлз, волчьи пары — это не только подчинение и зависимость, хотя это тоже присутствует. Во-первых, что ты должен знать, так это то, что пары составляются вне зависимости от полов партнёров или их вида, и они никак не зависят от желания оборотня: я, просто почувствовав твой запах, понял, что ты моя пара. Во-вторых, ты должен знать, что после закрепления связи я не смогу серьёзно тебе навредить, и в какой-то мере даже буду к тебе прислушиваться, ты сможешь меня остановить… — парень попытался что-то сказать, но Хейл его остановил, приподняв руку, и продолжил: — И, в-третьих, что я думаю будет основополагающим в твоём принятии решения, так это как раз, как ты правильно сказал — зависимость: ты её так сильно не ощущаешь, потому что ты человек, но ты никогда раньше меня не боялся, дерзил мне — ты понимал, что я ничего тебе не сделаю. А что касается меня, я в полной мере ощущаю эту зависимость: твой запах я узнаю, среди тысячи других, я чувствую твои эмоции ярче, чем чьи-либо другие, и с каждым полнолунием мне всё сложнее и сложнее себя контролировать, потому что ты меня не признаёшь, поэтому, я за себя не ручаюсь, если ты мне сейчас откажешь, пострадает очень много людей… А теперь я выслушаю все твои вопросы или что ты там хотел сказать, — закончил Питер.       Стайлз сидел, судорожно соображая, что ему стоит спрашивать, а что нет. Но парень решил спросить всё, что хотел, поэтому начал:       — Закрепление связи… Это?..       — Да, лапушка. Это то, о чём ты подумал.       Стилински покраснел, но продолжил:       — Я смогу остаться человеком? То есть ты меня не обратишь?       — Я же сказал, что пары составляются вне зависимости от вида. И ещё я сказал, что буду к тебе прислушиваться, поэтому — нет, без твоего согласия я тебя не обращу. Тем более ты же помнишь, что я тебе предлагал укус, а не просто взял и обратил, как Скотта, например.       — Ну, или как Лидию, — не сдержался Стайлз.       — Ты до сих пор её любишь, не так ли? — с плохо скрываемым раздражением парировал Питер.       — Тебя это не кас…       — Ещё как! — рыкнул оборотень, а в глазах снова промелькнул красноватый проблеск.       — Эй, остынь! — испуганно воскликнул парень, и Хейл недовольно выдохнул, но успокоился. — Полнолуние через три дня… — ошеломлённо пробормотал Стайлз.       — Да, лапушка, на раздумья у тебя осталось три дня, — уже спокойным тоном ответил Питер.       — Альфа… Почему ты альфа? — перевёл тему Стилински.       — Ну, ты же сам прекрасно знаешь, что перед своей целью, я просто так не отступлю, — серьёзно начал оборотень. — По крайней мере, я сделаю всё для её достижения.       — Господи… Кого ты убил?       — Ужасного альфу, Стайлз. Он был ещё хуже, чем Девкалион в своё время.       Они просидели минуты две в тишине, после чего Питер, вспомнив первоначальную цель своего визита, вытащил из внутреннего кармана своего пиджака небольшой из чёрного бархата свёрток, подошёл и протянул его парню.       — Совершеннолетие всё-таки. Он будет твоей защитой.       — Спасибо, — неуверенно поблагодарил его Стилински, взяв свёрток в руки.       Хейл вернулся обратно к окну и, повернувшись к парню, сказал:       — У тебя ровно три дня до полнолуния на раздумья, Стайлз. Будь умным мальчиком и прими верное решение.       Оборотень выпрыгнул в окно, а парень остался один на один со своими мыслями. Посмотрев на часы, он увидел, что уже полседьмого утра. Но свёрток не давал ему покоя, поэтому Стилински его развернул, там оказался очень красивый золотой кулон — лис, его глаза были из янтаря («совсем как мои», — пронеслось в голове Стайлза), сам же лис был переплетён из золотых нитей, создавалось ощущение, что он состоит из язычков пламени. «Вау!» — произвольно вырвалось у парня. Он надел кулон на свою цепочку и решил всё же лечь спать. Так и не выключив ноутбук, парень провалился в долгожданный сон.