Альфа и его хранитель

      Наврав отцу, что идёт с ночёвкой к Скотту, Стайлз собрался и написал Питеру сообщение: «Надо встретиться, волчара». Буквально через минуту пришёл ответ: «Жду у поворота, лисёнок».       «Лисёнок», — фыркнул Стилински вслух, натягивая на плечи лямки любимого рюкзака. Напомнив отцу про ужин, стоящий в холодильнике, парень, наконец-то, вышел на улицу. Стараясь сохранять спокойствие, он направился в сторону поворота. Но видя прямо перед собой машину, в которой сидит Питер Хейл, ещё и, учитывая, что он сейчас сядет в неё и уедет вместе с ним, так ещё и зачем уедет… — всё это предательски ускорило стук сердца парня.       Злясь на самого себя, Стайлз отсчитывал на каждый шаг по одному разу, чтобы успокоить пульс. Обойдя машину, он молча открыл дверь и сел на переднее сидение. Машина тронулась.       — Здравствуй, лапушка, — сказал оборотень, как только парень пристегнулся.       От этого бархатного голоса сердце Стилински пропустило удар, или несколько ударов. Но всё же он выдохнул и ответил:       — Привет… Питер.       — Я так понимаю, что ты всё обдумал? — быстро взглянув на слегка вжавшегося в сидение парня, спросил Хейл.       — Обдумал… Выбора-то у меня всё равно нет, — с некоторой язвительностью тихо проговорил Стайлз.       Сам того не замечая, он снова провёл рукой по кулончику-лису. Это вообще стало входить у него в привычку: как только он начинает нервничать, рука сама тянется к этому оберегу, именно так, Питер же предупредил его, что этот лис будет его защищать. Просто Стайлз ещё не знает, что это не просто украшение, а древний артефакт, что передавался колдунам-хранителям стаи Хейлов. Есть ещё одна особенность, о которой Питер ему не сказал: кулончик оберегает любого, кто его носит, но камешки, что вставлены вместо его глаз, начинают слегка светиться только на колдунах, на тех, у кого к этому есть способности, у тех, у кого это в крови.       Оборотень хотел что-то съязвить в ответ на: «…выбора-то у меня всё равно нет», но, когда он снова обернулся в сторону парня, рот, который он уже открыл, сам закрылся. Он увидел, как парень теребит в руках кулон, но не это его зацепило, а то, что глаза на нём светились.       — Я был прав, — очень тихо ошарашенно прошептал Питер.       Но Стайлз, конечно же, услышал, поэтому сразу же, вздрогнув, выпустил кулон из рук так, что тот спрятался под тканью толстовки, и спросил, повернувшись к Хейлу:       — В чём ты был прав?       — Ни в чём, — поспешно ответил Питер и стал смотреть на дорогу.       Самое интересное, что Стайлз не стал вдаваться в подробности. Раньше он бы добивался ответа, пока его не получит. Но сейчас, видя, что Хейл не хочет отвечать, парень почему-то замолчал. Решил ли он не нарываться, или слишком много мыслей его и так одолевало? Например, он постоянно думал о том, что сейчас произойдёт. На что он подписался? Что будет, если об этом узнает, кто-нибудь из стаи? А отец? Мысли душили его. Стало так душно, что хотелось просто провалиться куда-нибудь в яму и сидеть там, лишь бы ни о чём не думать, не принимать решений, не быть парой Питера…       Однако, Стайлз был благодарен Хейлу за воцарившееся молчание. Разговаривать сейчас было бы просто невыносимо. Питер больше не оборачивался в сторону пассажира, а Стилински смотрел на мелькающие улицы городка в окно. Он даже не спросил, куда они едут, точнее, куда оборотень его везёт. Впрочем, ему было всё равно.       Проехав ещё некоторое время, машина, наконец-то, остановилась. Осознал это Стайлз только после того, как щёлкнул механизм его ремня безопасности — Питер отстегнул его, видя, что парень в прострации и даже не заметил, что они приехали. Предсказуемо Стилински вздрогнул, услышав этот звук и удивился, что Хейл отстегнул его ремень, но почти сразу же взял себя в руки.       — Ты живёшь в центре? — изумлённо спросил он.       — Стайлз, ты же спрашивал меня однажды об том. Неужели ты всё ещё думал, что я живу в сети пещер под землёй? — беззлобно улыбаясь, задал риторический вопрос Питер. — Ладно, вылезай, или тебе дверцу открыть? — насмешливо изогнул бровь Хейл.       — Очень смешно, — огрызнулся парень, открывая дверцу и выходя на улицу.       В этом районе он бывал крайне редко. Во-первых, потому что никого знакомых у него здесь не было… Поправочка: раньше не было. Во-вторых, все магазины, которые здесь есть, с невероятно огромными ценами. Да, и к тому же ничего интересного в этом районе не было, кроме красиво отстроенных многоэтажек, особенно здесь ценились квартиры-студии со стеклянным потолком — почти что под открытым небом.       Питер поставил машину на сигнализацию и пошёл по направлению к одному из домов, Стайлз молча последовал за ним. Парень практически не удивился, когда они поднялись на лифте на самый последний этаж. Стоило ожидать, что Хейл не поскупится на квартиру-студию. «Может, он взял её из-за стеклянного потолка? Смотрит на звёзды, воет на луну?» — усмехнулся сам себе Стилински, слегка позабыв, куда он идёт, с кем, а главное: зачем и почему.       Эти мысли отвлекли его от того, что они находились в замкнутом пространстве с Питером, хотя они ехали вдвоём только пять этажей. Когда они входили, за ними забежала парочка: судя по внешнему виду, бизнесмен и какой-то одетый довольно вызывающе паренёк. Но что больше удивило Стайлза, так это то, что этот бизнесмен улыбнулся и поздоровался с Питером, а когда он заметил, что Хейл не один, то как-то пошленько ухмыльнулся, притянув за талию своего паренька. От этого Стилински затошнило, но парочка довольно быстро вышла, так что парень был этому даже рад.       Квартира показалась Стайлзу слегка вычурной, но довольно уютной. Всего было три комнаты: гостиная была соединена со столовой, было две спальни и две ванные комнаты, прилегающие к каждой из них. Вся квартира была отделана в основном в светлых тонах, однако было несколько цветовых акцентов, например, в гостиной на стене висела картина в стиле современного искусства, а несколько лавовых ламп, подобранных в цвет к ней, уравновешивали это новое введение яркого цвета.       Но что, конечно же, зацепило внимание Стайлза, так это потолок. Так как уже был вечер, небо было довольно тёмным, и смотрелось это просто прекрасно, хоть звёзд ещё и не было. Свет в квартире был мягким, даже можно сказать, расслабляющим, и поэтому он не контрастировал с тёмным небом. Он как бы давал лёгкую подсветку.       Стилински так засмотрелся или замечтался, что не заметил, как Питер прошёл к бару и налил стакан виски и бокал вина.       — Нравится? — тихо спросил бесшумно подошедший к нему Хейл.       — Чёрт! — выругался парень, отпрыгнув на несколько шагов от испуга. — Не делай так!       — Да, ладно тебе, лапушка, — рассмеялся Питер. — Я вообще-то не собирался тебя пугать, — не совсем правдиво сказал он и протянул парню стакан с виски.       Стайлз покосился на протянутую ему выпивку, но всё же взял стакан. Оборотень, заметив это замешательство, сказал:       — Неужели ты думаешь, что я что-то тебе подсыпал?       Но парень не ответил на это, а просто отпил, слегка поморщившись от обжигающего горло виски. Это, судя по всему, Питера устроило потому что он тоже отпил из своего бокала.       — Что я должен сделать? — дрогнувшим голосом неожиданно спросил Стайлз слегка растерянно.       — Ты же всё и так знаешь… Мой умный мальчик, — ответил Хейл, со стуком отставляя бокал на столик.       Удар бокала о столешницу совпал с ударом сердца парня, что не осталось незамеченным оборотническим слухом. Он подошёл к Стайлзу со спины, приобняв закрывшего глаза парня, и вытащил стакан из его судорожно сжавшихся пальцев, отставив его к своему бокалу. Сердце Стилински отбивало бешеный ритм, он почти не дышал, не сопротивлялся.       — Расслабься, — прошептал Питер ему на ухо.       Но это не помогло. Мелкая дрожь прошла по телу парня, когда Хейл провёл языком по его уху, в которое только что прошептал свои слова, и, опалив горячим дыханием бледную шею, начал спускаться по ней поцелуями. Питер не напирал, он не хотел спугнуть Стайлза. Он принял ту настойку, что дал ему Дитон, так что его волк был временно вырублен. Если всё пройдёт, как надо, то волк после сегодняшней ночи станет спокойным. Хейл медленно отстранился, а Стилински открыл глаза, но не обернулся. Оборотень подтолкнул его в сторону одной из спален. Стайлз молча повиновался, но когда он оказался в комнате, только увидев кровать, он понял, что на попятную уйти не сможет. Что это действительно произойдёт.       Запах смирения и страха, даже скорее ужаса, холодного, липкого, влажного ужаса, расползся по всей комнате, когда Питер закрыл дверь за его спиной. Конечно, оборотень это ощутил, но что он мог сделать? Хейл снова подошёл к парню сзади и, обхватив его, начал стягивать его толстовку. Стайлз покрылся сотней мурашек от воздуха, что соприкоснулся с его оголённой кожей. Он позволял делать с собой всё, но ничего не делал сам, это расстраивало Питера. Поэтому он развернул Стилински к себе лицом. Парень не смотрел ему в глаза: он смотрел куда-то в область ключицы, спрятанной под футболкой с привычным V-образным вырезом. Это тоже не понравилось оборотню, и он приподнял голову Стайлза за подбородок, и теперь у того вариантов не осталось. Тёплые янтарные глаза столкнулись с холодными голубыми.       — Сними с меня футболку, — спокойно и тихо сказал Хейл, но парень не шелохнулся. Тогда он повторил, но немного более приказным тоном: — Стайлз, сними с меня футболку.       Промелькнувшее свечение в глазах оборотня, заставило парня повиноваться. Он стянул с него футболку. После чего Питер начал наступать на Стилински, а тот отступал назад, пока не столкнулся с кроватью. Громко сглотнув, он повалился на неё, а Хейл грациозно, совсем как зверь, забрался сверху. Стайлз снова отвёл взгляд, повернув голову набок. Будто то, что он не будет смотреть на всё происходящее, изменит действительность.       — Посмотри на меня, — снова приказным тоном сказал Питер.       Нехотя, парень сделал то, что от него просили, и в этот момент оборотень подался к его губам. Губы Питера сминали губы Стайлза в мягком поцелуе. Парень послушно расслабил челюсть, тем самым впуская язык оборотня, а Хейл, очертив каждый зуб, прикусил его за нижнюю губу. Слизав кровь, он снова подался вперёд, параллельно оглаживая рукой торс парня, задерживаясь на затвердевших сосках и дойдя до дорожки тёмных волос, уходящих за ремень джинсов. Но то, что Стайлз снова ничего не делал, стало уже раздражать оборотня. Чего-чего, а быть в постели с куклой, он не желал. Поэтому он отстранился и сказал:       — Если ты и дальше будешь себя так вести, можешь уйти прямо сейчас.       — Как… Так? — отстранёно спросил парень.       Это стало последней каплей. Когти сами начали удлиняться. Питер провёл ими по щеке парня, медленно спускаясь к его беззащитному горлу. Ужас накрыл Стайлза с новой силой. Судорожно сглотнув, он зажмурился, но, что странно, даже не попытался отстраниться.       Своими действиями Хейл рассчитывал пробудить в Стилински хотя бы злость, хоть какую-нибудь эмоцию, хоть какой-нибудь отклик его характера, хоть что-нибудь. Но никак не полное смирение. Поэтому он резко оторвал руку от Стайлза. Через несколько секунд, когда ничего не произошло, парень приоткрыл один глаз, а после открыл оба. Питер всё также нависал над ним, но не касался его. Руки оборотня были отставлены по обе стороны от его головы. Сам он смотрел на него, не отрываясь. Стилински стало очень неуютно под этим взглядом. В нём была даже не злость, а, скорее, холодная ярость.       — Что не так? — словно нарываясь, спросил Стилински.       Только то, что он сказал это довольно тихо и без привычного сарказма, остановило Питера от каких-нибудь непоправимых действий. Выдохнув и мысленно отсчитав каждое совершённое им убийство, оборотень ответил:       — Всё не так, Стайлз, — и резким движением вскочил с кровати, выходя за дверь, хлопнув ей напоследок.       Парень лежал на кровати, и только лёгкое тиканье часов нарушало тишину. Его бездействие было довольно предсказуемо, потому что Стилински вообще всегда предпочитал игнорировать проблему, пока она сама не разрешится. Но Стайлз не был бы Стайлзом, если бы всё же не пошёл на поиски оборотня. «Мальчик, что бегает с волками», — так его назвал однажды Девкалеон. «А сейчас бежит за волком»…       Осторожно открыв дверь, он вышел в гостиную, на диване сидел Питер и допивал уже вторую бутылку виски. Набрав воздуха, Стилински подошёл и сел на диван рядом с оборотнем. Единственное, что его насторожило, так это небольшой бутылёк, что стоял рядом с уже пустой бутылкой. Он узнал его. Точно такие же бутыльки Скотт принёс на его день Рождения. Проследив за взглядом парня, Хейл сказал:       — Не бойся. Я добавил немного, — и запил свои слова прямо из горла бутылки.       Но то, что произошло дальше, было неожиданным поворотом событий для всех. Стайлз молча выхватил из его рук бутылку и залпом допил оставшуюся половину. Питер просто обалдел от этой вопиющей наглости и от выдержки парня. Но только он хотел что-то сказать по этому поводу и открыл рот, как Стилински, быстро отставив бутылку на столик, со скоростью оборотня запрыгнул на его колени и начал поцелуй. Питер не стал терять времени на какие-то разъяснения по поводу происходящего, а просто воспользовался случаем и прижал к себе мальчишку, а тот зарылся в волосы Хейла, притягивая ближе.       Питер подхватил Стайлза за талию, ноги Стилински сами сцепились за его спиной, когда оборотень встал. Не разрывая поцелуя, Хейл отнёс парня в спальню. Крики боли, стоны удовольствия, звук прогибающегося матраца, стук деревянной спинки, бьющейся о стену — всё перемешалось. Количество поз, что сменили партнёры было несчётным, как и количество расцветающих замысловатым узором засосов на бледной коже парня.       За эту ночь Питер понял, что родинок на теле его пары, как звёзд на небе — не сосчитать. К слову о звёздах, этой ночью их было больше обычного. Они были свидетелями закрепления этого союза. Только свет почти полной луны освещал тела двух изнеможённых людей. Ну хорошо, человека и не совсем человека, что сейчас уже провалились в сон.