passive active

На его теле целая россыпь синяков. Одни, давнишние и уже заживающие, лежат на его молочной коже, как мутно-жёлтые пятна, а другие, — свежие, появившиеся пару часов назад, — принимают лиловый цвет и болят. Фрэнк, владелец этих синяков, сидит на старом пуфике, из которого давно нужно выбить пыль, и смотрит в пол, чувствуя себя страшно виноватым. Он морщится, когда его парень, Джерард, целует его колено, касаясь губами гематомы, коих он сосчитал уже десяток. В руке Джерарда тюбик мази, пахнущей лекарствами и летними лугами, а еще чем-то приятно сливочным, как мороженое. Вообще-то, это просто смесь лекарственных трав со смягчающим маслом, но Джерард чувствует их запах именно так: медикаменты, цветочные луга и сливочный крем. Фрэнк поднимает голову и, в неуверенности закусив губу, тянет руку к волосам Джерарда, но передумывает, и она просто висит над головой его парня. Он снова опускает голову вниз, сжимаясь в плечах, и бубнит невнятное, но искреннее: «Прости». Джерард, конечно же, слышит, ведь он чересчур внимателен, но делает вид, что нет, и Фрэнк знает это. Он не пытается извиниться ещё в течение трёх минут, пока Джерард наносит мазь на его синяки, и выдаёт снова: «Пожалуйста». Его кожа горит, — это мазь начинает действовать, — но он почти не чувствует остроту жжения, потому что слишком привык к этим ощущениям. Джерард поднимается с колен и смотрит на Фрэнка сверху вниз, тяжело вздыхая и качая головой. Он осторожно и медленно поднимает его голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя и, когда Фрэнк уже вновь собирается просить прощение, слегка приоткрыв рот, он целует его, невольно, но слабо опираясь на его плечо. Фрэнк прощён, поэтому он улыбается в поцелуе и, раскрыв замок из своих ладоней, кладёт их на щеки Джерарда. Они долго не могут оторваться от губ друг друга, но в конце концов Джерард вспоминает про то, что не закончил с синяками Фрэнка и отстраняется первым. — Упс, — неоднозначно выдаёт он. — Что? — пугливо озираясь, спрашивает Фрэнк, заинтересованно смотря на возлюбленного. — Один пропустил, — говорит Джерард и, прежде чем нанести мазь на крохотный синяк на щеке Фрэнка, касается этого места губами. Фрэнк смущенно улыбается, не отрывая взгляда с лица Джерарда, и на секунду Уэю кажется, что этот взгляд значит нечто типа: «Он так заботлив со мной, и я так его люблю, и я исправлюсь в этот раз, потому что он хочет этого». Но, вообще-то, нет, это просто взгляд влюбленного подростка, страдающего синдромом дефицита внимания и гиперактивности. Джерард, правда, любит его, он действительно влюблён в каждый сантиметр Фрэнка, в каждый миллион качеств его характера, но обычно всё портит его неспособность сидеть на месте и быть хоть немного внимательным к Джерарду. И эти мысли опускают его в уныние, а он улыбается сквозь грусть, потому что не может иначе. Фрэнк не попытается это исправить. Хотя, попытки, конечно же, были. Первая была такой же неудачной, как и последующие три. После неё Джерард назвал их отношения с Фрэнком законом притяжения противоположностей. Они словно два маленьких живых магнитика: Фрэнк безбожно невнимателен, очень быстрый и неспокойный, а Джерард медленный, будто бы живущий во сне, и чересчур внимателен к любой мелочи. И они, по небезызвестному закону физики, притянулись к друг другу, став единым магнитом и единым целым. — Джерард, я в порядке, оставь эту дурацкую мазь в тюбике! — требовательно просит Фрэнк, и Джерард, пожав плечами, убирает мазь в стол. Фрэнк крутится на пуфике, просто потому что каждые пять секунд ему нужно совершать какое-либо движение, и радостно, почти по-детски, улыбается. — Тебе весело? — спрашивает Джерард, хмыкая. Он берёт одноразовое полотенце и вытирает руки, чтобы избавиться от мази на своей коже, которая тоже, к слову, жжёт. — Ты только что кубарем летел с лестницы, ведущей со второго на первый этаж, и тебе весело? — Не будь таким занудой. Я уверен, что выглядел забавно. Фрэнк снова улыбается. Не сказать, что Джерарду не нравится его улыбка, наоборот, очень даже нравится, она у Фрэнка неописуемо чудесна, он улыбается словно из детства, но сейчас это выглядит как-то безумно. Улыбка на лице Фрэнка совершенно нормальна, просто её появление кажется весьма странным после падения с лестницы. Джерард снова делает то, что Фрэнка просто выводит в нём: он качает головой, смотря на него взглядом, полным непонимания и недоверия, и спрашивает: — Голова не болит? Тебя не тошнит? — Нет, Джерард, я же говорю, что я в порядке, — отвечает Фрэнк, активно жестикулируя. Пять секунд, помните? Джерард решает проверить, сколько его парень сможет не двигаться. Он медленно идёт к нему, отсчитывая в голове время. Секунда. Две. Три. Фрэнк подпрыгивает на пуфике, вскакивает с него и, оказавшись рядом с Джерардом, крепко обнимает его, вжимаясь в его тело своим с такой силой, что кажется, что он хочет стать с ним одним организмом. Провал. Пять секунд — слишком много для неподвижности Фрэнка. — Я посплю сегодня с тобой? — озвучивает Фрэнк свою просьбу, поднимая влюбленный взгляд на Джерарда, выглядя в глазах Уэя ангелом, заключенным в демонический грим. Они спят в разных постелях, потому что спать рядом с Фрэнком невозможно, он дёргается во сне, как в бреду, дерётся ногами, нередко ставя ударами синяки. Они не спят вместе уже полгода, и, как бы сильно Джерард не соскучился по ночным разговорам с ним, по объятьям во сне и по чувственным поцелуям, которыми они покрывали тела друг друга, он не хочет спать с ним сегодня в одной кровати. Он вздыхает, но в конце концов сдаётся и кивает. Фрэнк сжимает в своих руках его ещё сильнее, подавив свой неуместный визг. — Но, — начинает Джерард, и Фрэнк понимает, что без «но» здесь бы не обошлось, потому что он снова заставил своего парня волноваться о себе, и теперь тот не на шутку зол. — Один удар ногой, и я уйду. Справишься? Фрэнк хмурится, потому что он рассчитывал на свои требования. Но в итоге он понимает, что очень соскучился по сонному Джерарду, по виду его поддрагивающихся ресниц, когда он спит, и по сопению, а ещё по забавному и нелепому бормотанию во сне, и также по сотне поцелуев, которыми он будит его с утра. И тогда он кивает. — Тогда завтра мы подеремся подушками, — не остается Фрэнк без своего условия, и Джерард улыбается, соглашаясь. Сегодня и завтра Фрэнк и Джерард попытаются ненадолго измениться друг для друга, и это будут их первые шаги навстречу гармонии в их отношениях. Они буквально научатся жить заново, соединив достоинства и недостатки друг друга вместе. Они принесут в жертву собственные предпочтения, собственные приоритеты и собственные принципы, потому что их чувства и их отношения, которым дали начало химия и физика, в конце концов, гораздо дороже каждому из них, чем всё остальное.