Проклятый алмаз или Кэп влип

.       — А что, кто-то пробовал?       Вслед за вкрадчивым тихим голосом вновь раздался неуместный пугающий смех хозяина цирка. Но, спасибо, ладошкой прикрылся, понял, видимо, что никого его хохот не радует. Тут же чертыхаюсь и мысленно брезгливо морщусь — между большим и указательным пальцем джокерской руки выбита цветная татуировка — до безобразия радостная улыбка. С этим на лице он стал смотреться еще более идиотски, если такое вообще возможно. Но пробрало до мурашек.       А ведь шут гороховый прав. На все сто процентов прав — никто и никогда не покушался на хранилища Антверпенского алмазного центра, предпочитая более легкие и доступные варианты наживы. Даже я никогда не рассматривал его как потенциальную цель, просто потому, что в голову не приходило мечтать о подобном размахе. Скромный я.       Не знаю, как он себе это представляет, но, похоже, я с ним. Вот только…       — Стоп! — Поняв, что моей драгоценной шкуре ничего не угрожает, я задумался о насущном, — а где мои алмазы, черт бы вас побрал?! Где тачка?       Если эти клоуны, вырубив меня, украли все награбленное, то разговор с ними короткий. В разбившейся машине еще Ларри был, но в данный момент судьба десяти килограмм отборных камешков интересовала меня куда больше участи подельника.       Звонко щелкнувший шарик жвачки размазался тонким слоем по щекам Харли.       — Мы злодеи, Котик, но не настолько же, чтобы лишать честно награбленного!       Перевожу взгляд на клоуна.       — Все в надежном месте. Все твоё, я не возьму оттуда ни крупинки. Ни крошки, ни алмазика. Я отдам тебе твоё плюс ровно половину того, что украдем из Антверпена. Тебе, все тебе! Это цифры, о которых ты и не слышал, мой профессиональный друг.       — Неслыханная щедрость, мой бескорыстный друг, — огрызаюсь в ответ.       Джокер дурашливо развел руками:       — Работа профессионала оценивается как работа профессионала! Но одно условие — Хоуп мой.       Быстро прикидываю — в центре, по некоторым данным, около двухсот ячеек, а это сотни и сотни миллионов в алмазном эквиваленте. Неплохой куш можно сорвать.       — На кой он тебе? — подозрительно спрашиваю его, — ты никогда в жизни его не продашь!       Слишком заметная во всем мире вещь, чтобы, даже окончательно сойдя с ума, думать о его реализации. А распилить такой бриллиант на составляющие — это тысячекратная потеря в цене. Но это настолько очевидно, чтобы даже глупо говорить вслух.       — Речи о продаже и не идет, — удивленно приподнимаю брови, а Джокер вновь растягивает губы в своем фирменном железном оскале, — такого бриллианта достойна только она одна.       Давно заметил — когда речь заходит о Кукле, у чувака сносит башню окончательно. Сейчас начнется, с тоской думаю про себя.       — Она одна! — вскочив с дивана, Джокер начал театрально размахивать руками и пафосно вещать, — Она прелесть. Она — огонь моих чресел, заноза в моей заднице; одна на миллион!!!!! Роскошная Харли Квинн!!!       К концу монолога он уже орал, расставив руки широко в стороны и задрав голову вверх. Наблюдаю за ним, разинув рот от удивления — во дает! Под шумок тянусь за его нетронутым шотом и одним махом заливаю обжигающую текилу в глотку. Моим чреслам, кстати, тоже неспокойно от ее обтянутой ярким нейлоном задницы, но я же не ору об этом на весь Брюссель.       Харли, с беззаботным видом сидящая на ручке дивана и накручивающая крашеный локон на палец, вновь разулыбалась и манерно ткнула себя пальчиком в грудь:       — Это Пудинг про меня!       Да уж понятно, что не про татуированного чувака, так и стоящего в углу с самым несчастным видом. Думаю, единственное, что его сейчас порадует — разрешение лично оторвать мне башку. Но хрен ему.       — А тебя ждут они… — Джокер, наоравшись, порылся в кармане пиджака и широким жестом высыпал на стол несколько весьма крупных бриллиантов, покатившихся по стеклу с характерным мягким стуком. Завороженно слежу за ними — каждый в три-пять карат, не меньше. Рука автоматически тянется к завораживающим чистотой и прозрачностью камням, но на мгновение замирает. Ах ты ж… Мысленно грязно выругавшись в адрес Зеленой Башки, небрежно собираю стекляшки со стола и швыряю Джокеру в ноги.       — Засунь-ка их себе в задницу, друг!       То, что выглядело как настоящие алмазы, на деле оказались просто искусно сделанными стекляшками. Мне даже в руки их брать не пришлось, чтобы убедиться. В полнейшей тишине было слышно, как стекляшки покатились по дорогому покрытию пола. Харли радостно ахнула:       — Сейчас кто-то умрет!       Клоун лишь смотрел на меня с жадным интересом исследователя. Раздраженно отвечаю на вопрос, застывший в его расширенных зрачках:       — Ты мне фуфло-то не втирай! Ни один бриллиант не увеличивает изображения, — киваю я на фотографии, лежащие на столе. Упавший на нее камень сработал как увеличительное стекло. Увеличил самую малость, заметную только опытному глазу, но являющуюся достаточным основанием, чтобы сходу определить подделку.       Джокер, закрыв рот ладонью, беззвучно засмеялся.       — Ты первый, кто смог определить подделку так быстро. Мы сработаемся.       Вздыхаю — мне бы твое веселье. Значит так: если откажусь — попаду в тюрьму. Если соглашусь, то либо сорву такой джек-пот, что до конца жизни смогу не вылезать из гамака на пляже Варадеро, тиская грудастых телочек и попивая пиво бочками, либо та же тюрьма. Так почему бы не рискнуть? Решено.       — Ладно, — киваю я и обреченно откидываюсь на спинку дивана, — спать, так с королевой, красть, так миллион! Но учти — для такого масштабного ограбления нам понадобится одиннадцать друзей! Среди них должен быть китайский карлик — гимнаст, неугомонный негр-электрик, бомжеватого вида программист…       Осекаюсь на полуслове от их недоуменных взглядов.       — Что?! Я это в фильме одном видел…       Нехотя оглядываюсь на тихий, полный ненависти голос, раздающийся из угла. Татуированный-то умеет говорить, оказывается. Сквозь зубы, но умеет.       — Дай мне его пристрелить! Все равно с этим придурком все дело провалим!       — Нет, нет! — Харли решительно замотала головой, для верности даже погрозив татуированному пальчиком, — я не дам тебе пристрелить Котика! Если что — пристрелю сама!       Я сегодня пользуюсь популярностью.       — Это была шутка! — рычу в ответ, с радостью представляя, как острие бумеранга разрезает шею татуированного от уха до уха.       — Все шутки потом! Серьезность не раз спасала жизни, друг! — длинные узловатые пальцы Джокера, беспрестанно шевелясь, обрисовали мое лицо по кругу.       — Ладно, ладно, — отмахиваюсь от вконец распоясавшегося клоуна, — руки убери. Всё, я понял — шутки в сторону. Даже самые удачные.       — Вот и хорошо. Поверь, Диггер, ты не пожалеешь.       Я уже пожалел.       — А теперь, — буквально крутанувшись на месте с расставленными в разные стороны руками, Джокер указывает на дверь, — позволь представить тебе еще одного незаменимого члена нашей прекрасной команды.       Как по волшебству, дверь начинает приоткрываться и… Черт!!! Суки, сдали меня все же — в приоткрытую дверь твердым шагом вошел здоровенный мужик в защитной форме солдата американской армии. Темно-зеленая куртка, армейские нашивки, на поясе — ремни кобуры.       Не раздумывая ни секунды, выхватываю бумеранг из рук крутившей его Харли и, отскочив от дивана, заношу руку, готовый в любой момент устроить тут винегрет. Вояка выхватил пистолет и наставил на меня. Ну нормально же все было — грабить биржу хотели, договаривались как люди!       Наступившую тишину разрезал безумный смех Харли. Но быстро умолк, когда девушка, порезавшая палец о лезвие выхваченного бумеранга, засунула его в рот и начала томно посасывать.       Напряженно смотрю на солдафона, прикидывая траекторию бумеранга, которая помогла бы разом выбить оружие из его рук и застрять в незащищенной шее. Сложно, но можно.       — Джентльмены, джентльмены, — Джокер, насладившийся этой сценой, встал между нами, рукой опуская дуло воякиного пистолета вниз, — что с вами? Мы собрались здесь для дела. Присаживайтесь.       Все еще недобро на меня поглядывая, мужик уселся на диван, вдруг как-то резко сникнув. Широкие плечи опустились, голова упала на грудь, а глаза уставились в пол между его расставленных ботинок. Взгрустнул чувак что-то.       — Это Рик Флаг, офицер американской армии и, по совместительству, наш друг и подельник.       — Я зову его Мистер Маузер, — радостно встряла Кукла, намекая на модель его оружия, и ткнула в солдата сложенными на манер пистолета пальцами, - Пиф-паф!       — Может, поясните?! — моему возмущению нет предела. Давайте возьмем в подельники шефа полиции, президента Бельгии и главу ООН в придачу?!       — Ооооо, — Джокер радостно потер руки, — это долгая история.       Прямо горю желанием услышать ее всю.       — Наш добрый друг, — на этом моменте Рик вздрогнул, — сам, по собственной воле, согласился с нами сотрудничать. Нет, не спрашивай, как мы нашли друг друга. У Рика есть любимая девушка, несравненная Джун Мун. Археолог, чтобы ты знал. Пещеры, спуски, таинственные места… Очередная экспедиция шла как по маслу, но в один прекрасный момент БАБААААХ!!!       От его крика я аж подпрыгнул на месте.       -… Пещера обвалилась, а под завалами осталась наша дражайшая Джун. Покалеченная, с перебитым позвоночником. Наш армейский друг лично разгребал завалы и вытаскивал ее оттуда. И теперь его любовь — полнейший инвалид — обездвижена, в коме.       Трогательно до слез, но что-то сомневаюсь, чтобы Джокер пригласил его из-за одного природного сострадания.       — А президент Антверпенской биржи по совместительству владеет еще и страховой компанией. Той самой, которая отказалась выплачивать страховку, сумма которой могла бы покрыть все медицинские издержки и поставить его подружку на ноги. Хотя, по договору, должны были компенсировать все до последнего цента. В итоге, — Джокер, оборвав фразу на высокой ноте, выдержал достойную профессионального конферансье паузу, — мы рады приветствовать Рика в наших рядах. Обозленного, жаждущего мести. И денег. Прям всё, как я люблю!       На осунувшемся лице вояки заиграли злые желваки. Тихий, какой-то придушенный голос никак не вязался с образом бравого офицера, когда Рик наконец заговорил:       — Он просто вышвырнул меня из офиса, заявив, что ничего не должен, а благотворительностью не занимается. И уверил, что хороший адвокат с легкостью оспорит все наши претензии на сумму выплат.       Размахнувшись, Флаг с силой впечатал исполинский кулак в кожаный подлокотник.       — А он должен, должен был!!! Исследования проводились по его заказу и под его ответственность!       А, понятно, этот в нашей команде — идейный. Будет соображать башкой быстрее и лучше тех, кто просто за деньги. Ну что же, неплохо.       Клоун, видимо, тоже был впечатлён, потому как, радостно покивав зеленой башкой, протянул, хитро глядя на меня:       — Вот и познакомились. Еще одного члена нашего тайного общества представлю позже. Итак, Диггер — с тебя план, благо, что мозги у тебя уже давно заточены на добычу алмазов в обход закона, - хмыкаю, а клоун продолжает, -с меня — любые технические средства и затраты. Наш комдив отвечает за техническую сторону вопроса и охрану. Харли — украшение операции. Думаем, господа, думаем.       Мозговой штурм занял больше двух часов и был отмечен еще тремя бутылками текилы и заметно повеселевшим к концу солдафоном.       Уже на выходе из богато обставленной и украшенной безвкусной лепниной комнаты, в сердцах кидаю, качаю головой:       — Если бы не твое безумие, я бы сказал, что ты сумасшедший. Это самая идиотская и авантюрная затея из всех, что я видел!       — Я знаю, — растянул губы Джокер, — ты с нами?       — Естественно!