Куратор

На перевалочной станции холодно и неуютно. На днях сломалась климатическая система внутренних помещений, сразу починить ее не успели, а потом началась вся эта суматоха… Начальник станции ходит нервный и дергается от каждого писка комма — боится проверок. А проверки почти наверняка будут, уж как минимум нагрянет комиссия по охране детства. Разве что решат, что одной — на предыдущей станции — на нас хватит, и начальника пощадят. Я рассеянно стукнул пяткой о ящик, на котором сидел. Ящик отозвался глухим бряцанием. Никакого зала ожидания на станции не предполагалось, в кают-компании готовили плацдарм для встречи сопровождающих из интерната, а нас отправили в какой-то склад. По крайней мере, мебели в нем не было — разве что всякие пустые ящики, груды упаковочного материала и крепления для груза по всем поверхностям. Ну действительно, чего из-за семерых детишек стараться, обустраивать нормальное помещение, в котором хотя бы есть стулья! Правда, мы здесь ненадолго, так что переживем как-нибудь. Скучно. Бродить по станции нас не отпускают, в комнате — или как там это правильно назвать? — заняться нечем. На комм уже смотреть тошно. В комм-нете никак не могут успокоиться, обсасывают тему разрушения планет, сверяют прогнозы по скорости прохождения пояса через опасную зону и тэ дэ и тэ пэ… Нет, я не такой уж дурак, и понимаю, что всем хочется знать, что происходит в мире, и на мне история не заканчивается. Просто читать и смотреть все это не могу. А новостные вставки висят на каждой странице, бросаются в глаза. Приходится сидеть и тупо пинать ящик. Ну, или не пинать, если кто-нибудь из остальных не выдержит и возмутится. А я что, я покладистый. Иногда. Сидим, друг на друга не смотрим. Насмотрелись уже. Общаться не тянет, да и устали все. Считай, три месяца нас перегоняют со станции на станцию, почти что одной и той же группой, и все время бегом, без нормальных объяснений. Я так понял, взрослые и между собой-то договориться не успевают, а нас так и вовсе в расчет брать некогда. Груз себе и груз, хорошо, что своими ногами ходит. Справа зашипели лепестки шлюза, медленно расползаясь в стороны и втягиваясь в стену. Где-то я читал, что внутренние шлюзы специально делают не сплошные, чтобы в случае опасности можно было отогнуть лепестки по одному и выбраться. Раньше ставили две сдвигающиеся створки, как в старых лифтах, так их когда заклинивало — с места не сдвинешь. А может, еще и перекусили кого-нибудь? Масса-то должна быть нехилая. Внутрь заглянула какая-то тетка из персонала станции. Полушепотом сообщила: — Все, разобрались с вашими направлениями. Пятерых сейчас заберут, остальным еще с часик подождать придется, пока из другой школы приедут. И скрылась. Хоть бы сказала, кого заберут, а кому дальше куковать. Агнета фыркнула в закрывающийся шлюз. Я вопросительно посмотрел на нее, она неопределенно скривилась. Наверно, ее тоже раздражает, как старательно в разговоре с нами избегают слова «интернат». Чего только не придумывают — школа, лицей, колледж… Как же, в интернаты же забирают или инвалидов, или сирот. Или малолетних уголовников каких-нибудь. Можно подумать, если не напоминать, то мы как-нибудь забудем, что теперь тоже сироты. Между прочим, специнтернаты — далеко не худший вариант. Все-таки крыша над головой, еда, профессия, опять же. И никому ничего не должен — за все платит государство. Программа помощи пострадавшим, все такое. А то распихали бы по приемным семьям на каких-нибудь заштатных планетах, и живи как знаешь. Постоянно чувствуй себя обязанным. Не за еду даже — нам пособие положено, а тем, кто старше четырнадцати, даже с персональным доступом. А так… за то, что возятся с тобой. Внимание уделяют. Этого я и у родственников нахлебался, больше не хочется, спасибо. Я оперся спиной о пристроенный вместо спинки ящик, закинул руки за голову и уставился в потолок. Интересно, все-таки, куда меня зашлют? Про интернаты я знал мало. Только что они есть, и что бывают разные. Что раньше их было меньше, а когда ПЗП-Е4-85* вошел в зону влияния каких-то там переменных звезд и появились первые жертвы, срочно начали создавать новые «заведения», в которых можно было бы собрать детей тех, кто погиб в сотрясениях Пояса Е. Причем сначала распределяли куда попало — точнее, куда ближе. Главное чтобы дети не оставались без присмотра. Потом (когда шок прошел, что ли?) стали как-то сортировать, тестировать, разбирать по специальностям. Меня и всю мою группу тоже несколько раз прогоняли по каким-то тестам. Куча психологических, чтобы определить, не собираемся ли мы кончать с собой. И вообще не дефективные ли. По физическим данным тоже проверяли. Медосмотры, плюс нагрузки всякие с подключением датчиков. Некоторые тесты странные были, я так и не понял, что это и зачем. То, есть, ясно, что на какие-то ассоциации, а вот зачем? Ну и просто на уровень школьных знаний, это как раз понятно. Я на своей Е-28 учился в обычной школе. Там, кстати, был один интернат, для детей горняков, работающих длинными сменами. Куда проще было бы отправить и меня туда, но родственники почему-то не решились. Родители умерли, когда мне три года было. Авария на перевалочной станции. Вроде той, на которой сейчас я… В общем, потом я жил с двоюродными дедом и бабкой, ближе никого не осталось. Не сказать, чтобы я им был очень нужен, но своих детей у них не было, а отправлять в детдом родственника тоже как-то неприлично. Я, как начал соображать, старался их поменьше напрягать. Лет с двенадцати домой приходил разве что ночевать и в душ. Ну, и за едой какой-то. — Да что они там копаются? — Буркнул кто-то из парней. Действительно, вроде же сказали, что «сейчас». — А ты торопишься? — Хмуро спросила Агнета. Ну да, она же девочка домашняя. У нее вся семья погибла — родители, младший брат, бабушка… Ей от интерната хорошего ждать нечего. В смысле, что все равно будет хуже, чем раньше, и незачем это «хуже» приближать. С Агнетой — Агнией Гармаш, если полностью — мы не только с одной планеты, но еще и из одного поселения. Поэтому общаемся друг с другом больше, чем с другими. Еще двое с Е-28, остальные с других «Ешек». Виталий, единственный из всех не отлипавший от комма, внезапно подал голос: — Оп-па… Я тут влез на сайт, посвященный помощи беженцам с Пояса Е. — Ну, и что там? — Там списки направлений, обновляемые. — В смысле? — В смысле, слева имя-фамилия, возраст и прочее, справа — название интерната. И мы там уже есть. — Врешь! — Сам глянь. Глянуть захотели все, я тоже встал с ящиков и сунулся к Виту. Он предусмотрительно вывел изображение в режим голограммы. Потом быстро дернул рукой над рабочей панелью и подсветил семь строчек красным. Строчки шли не подряд, но близко — список был упорядочен не по алфавиту, а по планетам. Сейчас большей частью уже не существующим. Вот и моя строчка: «Корбут К. С. 15 лет. Е-28. Муж. пол». Свинство, по-моему, что вот так в общем доступе личные данные… Ладно, а что там справа? «Колледж закрытого типа № 8». И что мне может сказать это название?.. Самое смешное, кое-что может. Случайно, можно сказать. Кажется, как раз про «супервосьмерку» и говорил тот парень из лагеря. Этим летом. Собственно, в летние лагеря меня ссылали всего два раз. Родственники никуда летом не ездили, «пристроенность» моя на каникулах не очень-то отличалась от учебного года, так что особой необходимости в этом не было. Так что первый раз я ездил в лагерь лет в семь — было интересно, как там. Оказалось, особо никак. Ярких впечатлений не осталось. Во второй — этим летом, в пятнадцать. Поехал, потому что… а, не знаю, почему. Просто поехал. Скучно в городе стало, что ли. Да и тот, первый, был «малышовый» — на той же Е-28, километрах в тридцати от нашего города. А тут уже все серьезно: путевки, сбор, транспорт до Е-70… Я до этого нигде дальше трех ближайших «Ешек» не был, а там все то же самое, что и на моей. Семидесятка — другое дело. Она почти вся курортно-оздоровительная. Разнообразный, но весь благоприятный климат; леса, озера, живность какая-то. Купаться, правда, можно было только в бассейне. То ли в озерах вода какая-то неподходящая, то ли просто холодная. Но и в бассейне тоже очень даже неплохо. И в парке вокруг лагерных построек. Особенно если свалить туда вместо очередного скучного «развлекалова». В вожатые мне досталась какая-то девица не сильно старше меня. Ну, студентка, наверно. Не тетка, в общем. Она, кажется, жутко боялась с нами не справиться. В общем, правильно боялась — большей части нашего отряда было изрядно-таки наплевать на дурацкие соревнования, которые навязывало начальство лагеря, и в которые нас пыталась впрячь вожатая. Впрягались мы со скрипом, «на отвяжись». Хотя вообще ничего была девица, адекватная. Да и в остальном все было неплохо. Даже интересные штуки были несколько раз, типа лекций и экскурсий. Ну, и вообще… приятное место. И зеленого много. Цвета. Смотришь вокруг, и почти все зеленое. На Е-28 больше всего какого-то невнятного желто-серо-коричневого. Хотя вроде бы тоже есть и деревья, и трава, и все такое прочее. Вот, и был там этот парень. Мелкий такой, щуплый, в очках. В общем, ботаник. Но вел себя как все, пообщаешься с ним — нормальный, вроде. Только вот с колледжем этим у него шиза была. Очень он хотел туда попасть, бредил прямо. Как «включится» на эту тему — не заткнешь его. И весь он, этот колледж, особый. И выходят оттуда суперспецы, которых потом назначают на ключевые позиции Конфедерации. И профессии там самые востребованные, и трудоустройство гарантировано, и обучение по высшему разряду, и набирают туда только лучших, и программы обучения у всех индивидуальные… В общем, только что золотой ночной горшок в персональное пользование не дают. Потому и «супервосьмерка» (хотя по какому-то там рейтингу даже выше стоит). И вроде как учителя из этого колледжа присматривают себе учеников, наблюдая за отчетами из разных школ, но при желании можно попробовать сдать тесты и пробиться самому. Причем даже не один раз, а хоть каждые полгода пробуй. Правда, из моей — равно как и того парня-энтузиаста — глуши на такие тесты не так-то просто попасть. Надо лететь на ближайшую планету с крупным коммуникационным узлом, регистрироваться, ждать, пока пройдет запрос… В общем, долго это и дорого. Не золотые горы, конечно, но потратиться придется. И если не пройдешь, будет обидно. И тебе, и родителям. А пройти шансов не так уж много, как я понял. Колледж — интернат, понятное дело — большой, но не резиновый, и набор там не каждый год идет, а какими-то волнами. Собственно, тот парень очень надеялся, что сможет сдать тесты этой осенью… У нас два дня до конца смены оставалось, когда пришло сообщение о том, что очередная вспышка — или как там правильно называются эти звездные… колебания? — уничтожила бОльшую часть поселений на планетах Е-25 — Е-29. Из жителей выжили единицы, и в основном те, кого на планетах в то время вообще не было. Больше всего как раз детей, отправленных в дальние лагеря и дома отдыха. В эту смену. А с тем парнем мы попали в разные «группы эвакуации», и я даже не знаю, выжили его родные или нет. Он умный был, наверно, прошел бы по тестам. Может, и пройдет еще. — Ты чего ржешь? — А? — я удивленно посмотрел на спросившего. — Чего смешного, спрашиваю? До меня дошло, что я и правда выдал какой-то дурацкий иронический смешок. — Да так… — Агнета тоже посмотрела вопросительно, пришлось объяснить, — В лагере пацан один был, он жутко хотел в этот колледж попасть. Рассказывал, какой он крутой, по всем высоким стандартам, и как туда трудно поступить. А теперь получается, что меня туда за просто так берут. Агнета, да и некоторые другие тоже, поскучнели. Тьфу ты, не надо было про лагерь напоминать. — А что, он действительно такой классный? — заинтересованно спросил Вит. И его, и Агнету тоже распределили в «супервосьмерку». Ну, хоть кто-то знакомый будет. — Не знаю, — я пожал плечами, — он же специализированный какой-то. Профильный, все дела. Может, кому-то и классный. Вит уже открыл рот — наверное, спросить про профиль, про который я все равно ничего не знал, — но тут опять открылся шлюз, и все та же тетка по листку назвала пять фамилий, в том числе мою и Агнеты. И как-то просительно посмотрела на нас. Я подхватил сумку и поднялся. В кают-компании нас ждали трое: двое мужчин и женщина. Все трое при нашем появлении встали. Надо же, какое уважение! — Добрый день, — сказала женщина. — Мы будем сопровождать вас до колледжа. Полагаю, вы уже выяснили, какого именно? — и улыбнулась, вроде как со значением. Вит вежливо подтвердил. — Пойдемте. Шли мы на удивление долго. Мне казалось, что дорога от стыковочного шлюза станции до склада была намного короче. Или у делегации встречающих какой-то хитрый спецтранспорт, который не подсоединяется к стандартному шлюзу? Сомнительно, но мало ли. Сопровождающие шли молча. Женщина и один из мужчин показывали дорогу, третий шел замыкающим. Конвоировал, видимо. Чтобы счастливчики не разбежались. Впереди с шипением открылся очередной перегораживающий шлюз. Мы прошли в станционный порт. Точнее, уменьшенную и упрощенную копию любого муниципального порта, которых я немного все-таки успел повидать. Неужели транспорт от колледжа пристыковался здесь? Странно как-то. Зачем бы ему. К еще большему моему удивлению, сопровождающие остановились посреди зала, явно не собираясь в ближайшее время производить больше никаких действий. И ничего не объясняя, само собой. Вроде как женщина бросила на нас какой-то странный взгляд, то ли ожидающий, то ли насмешливый. Но я не уверен. Плохо разбираюсь во всяких таких тонкостях. Ну, я ничего спрашивать не стал. Да и как можно было бы спросить, интересно? Тетенька, а чего это вы не сажаете нас в шикарный фирменный транспорт с красивым логотипом колледжа?.. Да ну его. Я отвернулся, стал смотреть в стену. На вмонтированной в нее рамке-приемнике вяло помигивала какая-то реклама. В углу блестел брошенный фантик. Ничего интересного, конечно. Я просто не люблю смотреть в лица других людей. Ну, взрослых, то есть. С ровесниками нормально, в основном. С младшими… да не приходилось как-то, не знаю. А взрослые меня раздражают. Как-то все время и они не в дугу что-то ляпнут, и я завожусь с полуслова, а потом «не хами старшим!», «пошел к директору!» и «тебе не место в нормальной школе!» Ну, теперь уж пожелания учителей, похоже, сбудутся. Правда, они этого не узнают… — Внимание! К станции подходит рейсовый штат-бот номер девять. До отправления — одиннадцать минут. Господа пассажиры, дождитесь, пожалуйста, светового сигнала. Неуловимо-искусственный женский голос на всякий случай повторил сообщение еще раз, в то время как створки шлюза уже втянулись в стену и из штат-бота выплыла грузовая платформа в сопровождении сонного человека в рабочем комбинезоне. Других пассажиров, похоже, не было. На панели над входом зажегся обещанный световой сигнал — зеленая человеческая фигурка шагала в шлюз, потом оказывалась снова на том же месте, опять шагала. Безнадежное какое-то зрелище, если вдуматься. К счастью, мы всей толпой таки попали на штат-бот и прошли в пассажирский отсек. Видимо, рейс был короткий — ну, или настолько редко посещаемый, в том числе и проверками, что экономили на всем. Короче, мебели и тут не было. Даже ящиков. Только несколько поручней на стенах. Даже иллюминаторов или чего-то похожего нет. — Господа пассажиры, рейсовый штат-бот отходит от станции. Пожалуйста, держитесь за поручни. Я даже не сразу заметил, что автоматически крепко схватился за гладкий брус, едва ощутимо притягивающий руки слабым гравитационным полем. Даже костяшки побелели. Один из мужчин слегка повернулся в мою сторону, и тут же отвернулся, но мне почудился напряженно изучающий взгляд. Хотя и не враждебный. Я сжал зубы и расслабил пальцы. Никаких толчков или покачиваний не было, если бы не звуковое сообщение, я бы и не понял, что мы куда-то движемся. Просто мой страх. Дурацкий, меня же там не было, на планете, когда… Тогда. Ладно, нужно отвлечься. Интересно все-таки, куда мы едем? По логике, вариант только один — на близлежащую планету. Но колледж расположен точно не там. Значит, еще один перелет. Неужели на обычном транспорте? Я даже угадал — нас вывели из штат-бота, так же обыкновенно, как и вошли на него, и отконвоировали в помещение основного порта. Я не удержался и завертел головой во все стороны, да и остальные тоже. Порт был просто громадным… ну, по крайней мере, куда больше тех, которые я видел раньше. Вроде бы на Е-70 он наверняка не меньше, но почему-то не оглушал так. Может, из-за толпы и гвалта — пересменка в лагере, все такое. Высоченный потолок заволакивал светящийся белый туман — наверно, чтобы не так давил на голову. Но тут и стен хватало, чтобы почувствовать себя блохой на обеденном столе. Повезло еще, что ждали недолго, минут через пять-десять подошел лайнер. Кроме нас пассажиров почти не было, но салон оказался заполнен — наверно, эта планета, я даже не узнал, какая, была промежуточной. Как и интернат. Когда лайнер подходил к нему, иллюминаторы почему-то не затемнили (обычно момент посадки не показывают, очень уж жутко, мол, смотреть, как «падаешь» на планету), а мне попалось место у стены. Ну, хоть полюбуюсь. Большинство интернатов, особенно из этих, новых, по сути, является искусственной планетой. Иногда спутником другой, настоящей, иногда просто летает себе по орбите. Восьмерка была как раз такой, самостоятельной. Похожа она была на что-то среднее между крупным жуком и куском слюды странной формы — в школе нам показывали такие, когда приходили спецы и рассказывали про горнодобывающую промышленность. А про что нам еще могли рассказывать?.. Планета топорщилась неровными выступами и маслянисто поблескивала, поворачиваясь в иллюминаторе. То есть, на самом деле это мы вокруг нее поворачивались, конечно, а потом приближались. Но казалось, что это громада черного… металла?.. нарастает, охватывает лайнер со всех сторон, угрожая похожими на шипы генераторами атмосферы. Мне стало холодно, лицо стало каким-то тяжелым, на ладонях выступил противный холодный пот, и я зажмурился, чтобы не видеть, как открывается шлюз и лайнер проваливается в него… Жаль, что не затемнили иллюминаторы. Ну их к черту, такие новые впечатления. — Пойдемте, — я услышал чуть ли не над самым ухом голос сопровождающей. Объявление о стыковке почему-то пропустил. Наверно, из-за шума в ушах. Я выбрался из кресла, стараясь не смотреть по сторонам, и пошел к выходу. Женщина чуть посторонилась, пропуская меня, и я успел заметить небольшую нашивку на рукаве пиджака. Какие-то буквы и цифры, как бы вписанные в треугольник, не рассмотрел. Снова зал порта, на этот раз — на удивление маленький, и всего с двумя выходами, причем один из них явно служебный. Над вторым в стене была вырезана та же эмблема, и на этот раз я смог разобрать надпись. В нижних углах треугольника — «СК №8 СЗТ», с вытянутой вверх восьмеркой, сверху, чуть мельче — «ВИ». По сторонам, совсем мелко — два четырехзначных числа: 1972 и 2156. Ну, второе — наверное, дата создания, десять лет назад. А первое? — Не стоит задерживаться, — я даже вздрогнул, когда снова заговорила женщина, и снова — очень близко от меня. Неосознанно сделал шаг вперед и обернулся. Выражение лица, как и голос, было мягким, но что-то подсказывало, что лучше послушаться. Я передернул плечами и пошел к двери, нагоняя остальных. — Гармаш Агния, пятнадцать лет, Е-28, поселение Мика. — Я. Пауза. Бледная Агнета смотрит на плоский экран или комм, лежащий на столе. — Добро пожаловать, — приглашающий взмах рукой. И почти сразу, — Дэвис Вильям, тринадцать лет, Е-23, город Альфа-три. — Я. — Добро пожаловать. Зинкевич Виталий, четырнадцать лет… — надо же, Вит меня младше. — Я. Черт, прослушал, откуда он. Спрошу потом. Или не спрошу. — Корбут Клим, пятнадцать лет, Е-28, поселение Мика. — Я, — поднимаюсь со стула и подхожу к столу. Ноги неприятно ватные, и это злит. Смотрю в лицо мужчине за столом… и тут же опускаю на экран. Злость сменяется безразличием и усталостью. Строчки на экране чуть двоятся — изображение настроено так, чтобы читать можно было с двух сторон, не переворачивая. Корбут Клим Сергеевич, 29.07.2151… Место жительства… Проходил обучение… Надо же, даже табель за последний год. Не удивлюсь, что за предыдущие тоже есть, только ниже. А рядом со знакомыми мне цифрами — еще два столбца, выделенные один зеленым, другой красным. Пометка на красном — «Реально», на зеленом — «Потенциально». Причем в обоих цифры больше, чем в столбце оценок. В зеленом — даже намного больше. Интересно. Это как они оценки… переоценивали? Хотя посмотреть приятно, ничего не скажешь. Что там дальше? Краткая выписка медицинских показаний. Хорошие у меня показания, похоже. Дальше — явно результаты тестов, но по ним я уже вообще ничего не могу разобрать, сплошные цифры и сокращения… — Добро пожаловать. Сабо Донна… На выходе из зала ждет один из уже знакомых сопровождающих. Короткий коридор с на удивление безликими стенами, бесшумный лифт, снова коридор — но уже явно… жилой, что ли. Чип-ключ в руке — как в каком-то сериале… Дверь — «это ваша комната, располагайтесь». Провожатый уходит, кажется… У меня шумит в ушах, и я плохо понимаю, что происходит. Вхожу в комнату, осторожно сажусь на кровать. Нужно отдохнуть. Меня записали в «супервосьмерку». Надо же. Никто бы не поверил… * Пояс заселенных планет группы «Е» от №4 до №85 по каталогу Конфедерации II.