разрушенные надежды
29 августа 2016 г., 11:15
Сквозь слез младенческих обманчивой улыбкой Надежда озарить сумела мне чело, И вот всю жизнь с тех пор ошибка за ошибкой, Я всё ищу добра — и нахожу лишь зло.
— Па-а-ап, зачем мы сюда приехали? Здесь так плохо! Погода пасмурная, учителя злые и даже Макдональдса нет. Я хочу к папе, я скучаю по нашему старому городу! — жаловался маленький мальчик с растрепанными черными волосами, дергая отца за рукав пальто. Отец чихнул и вытер нос бумажной салфеткой, присев на корточки перед сыном. В целом мужчина воспринимался красноносым, растрепанным, усталым человеком в помятом сером пальто. Его изрядно потрепала жизнь в последнее время, словно осень — голые деревья. — Ну, извини меня, сынок, прости. Папа теперь не с нами, у папы есть новый омега. Потерпи еще немного, скоро приживешься и перестанешь замечать все неприятное. Зато бабушку каждый день видишь, а она такие вкусные пироги печет! — грустно улыбнулся омега, потрепав сына по носу, не менее красному, чем у отца и поправив съехавший на бок капюшон. Мальчик насупился и одернул его обратно, когда отец отвернулся. — Бабушка странная. Она щипается! — ответил мальчик, вспоминая, как бабушка насиловала его щеки своими грубыми, но любящими пальцами, пока они не краснели. Джерард, а именно так звали молодого отца, вновь строго глянул на сына и тот, вздохнув, молча последовал за ним. Новый город встретил их огромными лужами, пасмурным небом, голыми деревьями и мокрым асфальтом, покрытом прошлогодними листьями. Джерард надеялся, что переехав на новое место, он сможет начать другую жизнь, вдалеке от бывшего мужа и его любовника. Когда он застал своего альфу в постели вместе с другим, более молодым и симпатичным омегой, Джерард был сражен наповал. Лишь после этого случая он осознал, какую огромную ошибку совершил восемь лет назад, будучи восемнадцатилетним, неопытным в отношениях омегой, женившись на богатом и влиятельном альфе, который оказался старше его почти на семь лет. Но три года супружеской жизни спустя, альфа принялся ходить налево, и Джерард знал о его похождениях. Знал, но умалчивал, не хотел разрушать молодую семью и детство их маленького сына. Однако происшествие в их совместной постели стало последней каплей терпения Джерарда. Никогда прежде его муж не приводил своих любовников домой. Люди в новом городе всегда ходили поодиночке, печальные и хмурые. Серое небо сливалось с асфальтом и бетонными многоэтажками. Это место было настолько мрачным и унылым, что Джерард не мог не согласиться с сыном — они выбрали слишком неуютный городок. Пусть даже он здесь вырос. Пусть даже… Мысли омеги прервал громкий рев мотора, визг колес и гудок над ухом: кто-то позади него резко затормозил. Джерард, руководствуясь родительским инстинктом, прикрыл собой сына, и грязная ледяная вода окатила его по пояс. — Смотри куда идешь! — послышался возмущенный крик из салона. — Я, между прочим, иду по тротуару. Сам смотри куда едешь! — раздраженно ответил Джерард, пытаясь стряхнуть с подола пальто влагу, грязь и листья. Его сын испуганно таращился на большой белый автомобиль, минуту назад едва не сбивший отца. Без сомнений, водитель был очень пьян. Джерард поморщился, успокаивающе потрепав сына по голове. В зеркальце заднего вида омеге удалось частично разглядеть лицо правонарушителя (в салоне было темно). Им оказался парень примерно его возраста, с аккуратно уложенными короткими каштановыми волосами и забавными бровями, словно уехавшими к вискам. — Да иди ты, зануда, — бросил на прощание парень, заводя машину. Омега облегченно вздохнул, когда автомобиль громко загудел и отъехал, но вдруг, резко развернув машину, парень вновь облил его водой из лужи. Джерард громко выругался, стараясь не употреблять много нецензурной лексики, когда его обидчик скрылся за углом. Что значит зануда? Ему всего двадцать шесть, а его едва ли не старым пердуном обзывают! Пытаясь не терять остатки гордости, Джерард вновь отряхнулся и, подхватив сына за руку, торопливым шагом направился к дому. Развод, переезд, нужда в новой работе, новая школа для сына — все это огромной тяжестью навалилось на хрупкие плечи Джерарда, который привык во всем полагаться на мужа. А тот даже не звонил, будто и забыл, что у него была семья. А мать Джерарда — Донна — надоедливо твердила, какой альфа плохой, как ему не стыдно; от этой болтовни у омеги только прибавлялось головной боли. Но ничего не поделаешь: им приходилось жить в маленькой квартире матери и, пока Джерард не нашел работу, полагаться на ее небольшую пенсию. Омега горестно вздохнул, глядя в окно на вечерний город. Томми смотрел телевизор, а бабушка что-то вязала, временами поглядывая на внука. Свет в окнах медленно гас, как и все мечты Джерарда: найти хорошую работу, своего единственного альфу, жить долго и счастливо. Такие простые, обыденные желания, но и они развалились, словно карточный домик под порывом ветра. Много лет назад у него были другие мечты. Он хотел стать великим художником или музыкантом, знаменитым ученым или космонавтом, покорившим Марс. Однако все это разбилось вдребезги после того, как у него появился парень и возникла нужда в семейном счастье. Сейчас же единственное, что осталось у Джерарда — его маленький сын Томми, небольшой чемодан с одеждой и скромные алименты, которые его бывший муж даже не думал выплачивать. Теперь его главной задачей стало найти новую работу. Омега хотел устроиться в офис и недавно подал свое резюме. Правда, очередь была настолько длинной, а требования такими высокими, что он и не надеялся получить работу в этой небольшой конторе.***
Еще один день проливного дождя за окном и скучного ожидания звонка из конторы. Джерард поджидал сына у главного входа школы, надеясь, что хотя бы у мальчика все пошло как надо, и он подружился со своими одноклассниками. Из закрытого зонта потоками стекала вода на серые кафельные плитки. Дождь долгое время хлестал не переставая и наконец-то немного притих, оставив после себя ручьи вдоль дороги, а у Джерарда даже не было машины, чтобы довезти сына до дома: придется топать пешком пару миль. А еще в пасмурную погоду у него всегда болела голова. И именно сейчас его виски пронзила боль: острая, словно лезвие наточенного ножа, эхом отдаваясь в челюстях. Омега нащупал в кармане маленькую пластину, выковырял таблетку и положил под язык. Скоро боль должна была пройти. И вот раздался оглушительный дребезг школьного звонка, оглашающий конец пятого урока. Веселые дети выбежали во двор и начали раскрывать свои многоцветные яркие зонты. Те, кто были в резиновых сапогах, принялись скакать по лужам, разбрасывая в стороны грязные брызги и забавно вереща. Джерард вновь ностальгически вздохнул, а пальцы задрожали, впиваясь в рукав пальто. Ему очень хотелось алкоголя или хотя бы покурить, чтобы хоть как-то ненадолго отойти от накопившихся проблем. Томми долго не появлялся, и Джерард уже начал беспокоиться о своем сыне. Но вот, десять минут спустя, раздался звонок на урок, и из школы медленно вышел Томми, виновато понурив голову. Джерард, приподняв его лицо за подбородок, заметил большой синяк под глазом, отливающий всеми цветами радуги. Омега вздохнул, несильно шлепнув сына по уху. — Ну что теперь? И ты еще хочешь мне проблем добавить? — рассерженно поинтересовался Джерард, надевая на сына желтый дождевик цвета солнца, которое и не думало выглядывать последние несколько дней. — Я не виноват, это Майлз первым начал. Я зашел в класс, споткнулся о пряжку его портфеля и упал. А Майлз налетел на меня с кулаками. Я дал сдачу. А наша учительница — стерва, сказала, что если подобное еще раз повторится, она вызовет тебя к директору, — побормотал мальчик, переминаясь с ноги на ногу. Дождь полил с новой силой, Джерард понял, что зонт их уже не спасет. — Но я надеюсь, что этого больше не повторится! Мальчик смиренно кивнул. Джерард подумал о том, что надо бы устроить этому Майлзу хорошенькую выволочку, чтобы не лез ко всем драться. Некоторое время они простояли под навесом крыши, пока дождь вновь не притих. Ветер нес тучи на восток, чтобы искупать другие, более сухие и пыльные города. Редкие крупные капли падали в лужи, точно слезы какого-нибудь гиганта, но тучи почти рассеялись и выглянуло солнце. В это мгновение омега почувствовал себя необычайно умиротворенным, возможно, подействовали таблетки, а может — выглянувшее солнце. Он вприпрыжку пробежался по лужам, словно вновь превратившись в маленького ребенка, и подставил мокрое лицо осеннему ветру. Он научится жить, он снова попытается стать таким, как прежде, несмотря ни на что. Томми побежал вслед за отцом, и они еще долго скакали по лужам, весело визжа, ловя на себе укоризненные и непонимающие взгляды других родителей. И Джерард подумал — как же здорово делать то, что не воспринимают и не понимают взрослые. Например, прыгать с сыном по мокрому асфальту, выгоняя лужу из ее берегов, собирать капли, сияющие на солнце радугой, ловить ртом дождинки, принесенные ветром, и громко верещать, совсем не заботясь о грязной одежде. Неожиданно Томми остановился, повиснув на отце. Джерард тоже замер, смотря, куда же так внимательно и взволнованно вглядывается его сын. К школе подъехал знакомый белый автомобиль, какой-то японской марки. Джерард сразу узнал его: он принадлежала парню, который совсем недавно едва не сбил их. — Это машина отца Майлза, — тихо шепнул Томми, прячась за отцовской спиной. Джерард, не отрываясь, смотрел на водителя, приоткрывшего дверь и встретившего сына поучительным тумаком, видимо, заметив синяк на скуле. Майлз оказался довольно щупленьким, но энергичным и проворным ребенком. Мальчик начал что-то горячо рассказывать, но макушка вновь встретила крепкую отцовскую руку. Только на этот раз мужчина нежно потрепал шевелюру сына, указывая пальцем на заднюю дверь. — Майлз — задавака, — насупился Томми. — Все считают его крутым, но на самом деле он слабак, которого уважают только за счет отцовских денег. А еще он встречается с омегой, который понравился мне. — Эй, попридержи коней, Том, ты только во втором классе! И куда нынче дети пошли — во втором классе уважают тех, у кого есть авторитет и омеги. Господи, да вы еще дети! — захохотал Джерард, получив несильный обиженный удар от сына по спине. — Ничего, вырастешь — и омега у тебя появится, и машина. Если, конечно, будешь хорошо учиться. — А ты, папа, плохо учился? — Почему ты так решил? Я был хорошистом. — Но вот ты говоришь, что если я буду хорошо учиться, то во взрослой жизни стану богатым и счастливым. А ты не богатый и плачешь иногда из-за папы, — Томми потянул отца за подол серого пальто. Джерард еще некоторое время стоял, уткнув взгляд на поворот, где скрылась машина обидчика Томми. А потом они неспешно зашагали по влажной мостовой, к дому. — Понимаешь, у взрослых все намного труднее. Большинство из нас часто нагружают себя глупыми проблемами, не имеющими никакого смысла. И они утопают в них, словно в зыбучих песках. Ты же знаешь, что такое зыбучие пески? — Конечно, я знаю, пап, не переводи разговор на другую тему, — проворчал Томми, с разбегу запрыгивая в новую лужу. Джерард вновь потрепал сына по спутанным волосам. — Том, не надо тяготить себя проблемами взрослых. Ты маленький — живи и наслаждайся! — Но ведь взрослые могут купить себе много конфет и кока-колу. Они не спят до двенадцати ночи и едят все, что захотят, — мокрая ветка липы прошлась по макушке Томми, оставив после себя маленькие кусочки коры и листья. — Когда ты становишься взрослым, то появляются множество правил и ограничений, причем большую часть люди выдумывают себе сами. Если не хочешь, чтобы животик болел, надо есть меньше конфет, если хочешь хорошо выспаться, надо ложиться рано. Живи и наслаждайся своим детством, пока взрослая жизнь его не затоптала, — поучительно произнес Джерард, в глубине души понимая, что он сам-то особо не следует этим правилам, объедаясь сладким тайком от сына и смотря боевики с ужастиками по ночам. — А все потому, что ты не улыбаешься, пап. Джерард хотел было ответить, что улыбается достаточно часто, но, подумав, понял: он действительно делает это редко. «Вот поэтому твой альфа тебя бросил», — внутри омеги прорвался маленький фонтанчик горя, разбуженный неприятными воспоминаниями. Наверное, Джерард теперь так и останется одиноким, разведенным омегой до конца своих дней. А Томми лишь весело скакал по зеркальным лужам, отражавшим кристально-чистое голубое небо.
