Эгоисты

      Поттер всегда пах корицей и яблоками. Драко замечал это изредка, когда в пылу ссоры противники подходили друг к другу достаточно близко. Год за годом Поттер всегда пах корицей и яблоками. Чем-то терпко-сладким, приторным, аж до скрежета зубов.       С годами Драко начал понимать, что запахи вызывают ассоциации. И приторно-сладкий Поттер был олицетворением праздника. Всегда весёлым, окружённым толпой людей. Яркий, праздничный, он пах Рождеством и подарками. Но никому не нужно грустное Рождество, никому не нужны проблемы и заботы в праздники. Так же, как и никому не нужен был настоящий проблемный Поттер. Особенно после войны.       Находясь наедине с ним несколько недель, Малфой привыкал. К Поттеровской привычке бросать сумку и мантию на все не приспособленные для этого места. К хлопкам двери их кабинета, к топоту его ног. И к запаху, который, казалось, проникал в самую душу с каждым движением. К его абсолютно ненормальному ритму, к оттоптанным ногам и порванным подолам лучших мантий.       Весь год Драко старался стать незаметным. Погрузиться в учёбу, квиддич и не думать, просто не думать ни о чем. Но эти недели стали панацеей для его заледеневшей души. Кто бы мог подумать, что Поттер своими эмоциями, улыбками, неуклюжестью раз за разом грел Драко сердце. Но приближался Бал, а с ним неизвестность и пустота.

***

      Когда они зашли в Зал на них не пялился разве что Лонгботтом, да и тот был слишком увлечён разглядыванием Лавгуд, чтобы заметить что-то ещё. Поднаторевший в терпимости, Малфой держался из последних сил, сжимая челюсть до скрипа, чтоб не высказать этим придуркам всё, что он думал об их взглядах. Подумать только, будто это был их собственный выбор, прийти сюда вместе, на развлечение этим плебеям.       Поттер рядом совсем сгорбился от непрекращающихся разглядываний и даже как-то визуально стал меньше. Со стороны казалось, что он лишь «мило смущается», но Драко чувствовал, ощущал буквально каждой клеточкой своего тела, его злость и раздражение вперемешку со страхом. Вечер грозил стать невыносимым, и, повинуясь интуиции, мозг же от раздражения функционировал слабовато, Малфой потянул свою пару к танцующим.       Герой следил за ногами, попадал в такт и даже за весь танец ни разу не отдавил Драко ноги, что само по себе было огромным достижением. Но Поттер закрылся, смотрел в одну точку, на лацканы костюма партнёра, и ушёл куда-то в свой мир. Драко уже хотел закончить танец и отпустить несчастного, но при последнем па почувствовал такой знакомый запах. Тонкий аромат корицы, яблока и чьих-то дешёвых духов, видимо вылитых на себя Поттером в честь праздника. Сердце сделало кульбит, а рука сама потянулась к его лицу. Подняв подбородок Гарри, Драко мельком взглянул в расширившиеся от удивления зелёные глаза, и сделал то, что, возможно, в будущем изменит их жизни кардинально. В это хотелось верить.       На вкус Гарри Поттер тоже был яблочным.