Эгоисты

      Гермиона, вернувшись с планового обхода, уселась с книгой у камина, занимая свой уже привычный наблюдательный пункт. Помимо шелеста страниц её книги, шепотков однокурсников, взрывов смеха и растянутых Малфоевских гласных, доносившихся с дивана в углу, она ещё слышала, а можно сказать и ощущала кожей, гнев и обиду от Рона и Джинни.       Она была против их молчаливого игнорирования и редких упрёков в сторону Гарри и теперь, негласно, стала нейтральной стороной. Но все равно, даже не осуждая, Гермиона не могла понять, зачем же Поттеру это было нужно.       Их отношения с Малфоем изменились, но как-то странно. Помимо их постоянных побегов по углам Хогвартса и милований на диване в гостиной восьмого курса, они продолжали драться и ссориться, ничуть не меньше, чем раньше. Даже сейчас она могла наблюдать краем глаза:       Гарри что-то сказал Драко, опираясь головой на его плечо и обнимая руками за талию. Лицо Малфоя скривилось, пусть и на мгновение, но тот продолжил молчать. Гарри настойчивее повторил, убирая голову и пытаясь развернуть Малфоя к себе лицом. Тот упорно не двигался и продолжал молчать. Гарри разозлился, силой поворачивая его к себе…       Гермиона бросила в их сторону Силенцио. Это начинало входить в привычку, но лучше так, чем предмет их ссоры, непрекращающейся несколько дней, станет известен всему Хогвартсу. Когда она заметила, как Джиневра и Рон оторвались от молчаливо-злобного поединка в шахматы и с интересом стали наблюдать за разворачивающейся ссорой, Гермиона вернулась к прочтению книги. Как им всем не стыдно развлекаться за счёт Гарри и норовить залезть в его личную жизнь? А он… неужели этот ад с Малфоем, это его мечта спокойной мирной жизни? Невероятно. Но как бы она ни была против, как бы ни хотела «вправить» ему мозги, Гермиона понимала, что Гарри больше никому и ничего не должен.       Наверху в мужской спальне громко хлопнула дверь, а к ногам Гермионы привалилось сопящее тело. Снова разругались. Гарри положил голову ей на колено, а она, опустив свободную руку, стала медленно проводить по его лохматой голове. Зачем ему это? Разве оно стоит того? Разве он стоит?       — Гермиона, ты ведь останешься со мной? — голос у Гарри странно срывался, хоть тот и пытался шептать. Это был неожиданный вопрос, но разве может быть другой ответ?       — Навсегда, Гарри. Ты же знаешь…       — Что бы ни случились?       — Что бы ни случилось.       — Мы уже решили, я решил, мы решили… Мы уедем и поженимся… Понимаешь?       «Понимаешь»? Гермиона из последних сил пыталась держать лицо, а не сидеть с открытым ртом.       Брак. С Малфоем. Навсегда. Гарри не тот, кто бы стал так шутить, но признать, понять, поддержать его в этом сумасшествии, как это возможно? Она не могла найти слов, лишь беспомощно смотрела по сторонам на однокурсников, которым до них не было никакого дела. Никто не знал, да и не поверил бы, что у этих двоих всё настолько серьёзно. Навсегда…       У мужской спальни, почти полностью скрываясь за дверью, стоял будущий «жених» и прожигал её взглядом. В его глазах читалась ревность, злоба, обида, но больше всего паника. Страх, что она, как и весь остальной мир, отвернётся от Гарри. Что за бред? Наивный Малфой.       Вернувшись к растрепыванию непослушных волос, Гермиона физически почувствовала, как расслабляются его плечи. Он ведь будет счастлив, правда?       — Что бы ни случилось, Гарри. Что бы ни случилось…