Эгоисты

      Ненавидеть Панси оказалось на удивление просто. Драко даже представить не мог, как, оказывается, легко возненавидеть лучшую подругу. Но причиной его кошмара стала именно она, и Малфой, как истинный слизеринец, никак не смог бы простить её так скоро. Как минимум годы мучений и мести исподтишка ожидали Панси Паркинсон. А может даже что-то поужаснее.       Во всем всегда виноваты гриффиндорцы и маглы, и этот раз таки не стал исключением. Какая-то наивная и отчаянная пятикурсница смотрела на трансфигурации магловский журнал мод. Рядом с Панси. И сейчас, если бы Драко только мог, он убил бы эту идиотку голыми руками. Но, увы, вернуть время вспять не было возможности, Паркинсон вдохновилась и это стало началом конца.       — Драко, повернись. Посмотри в камеру!       Тяжело и почти не наигранно вздохнув, Драко поправил волосы, чуть меняя позу перед объективом. От мокрой травы вся одежда давно была влажной и противно липла к коже, не то что мантии с отличными чарами. Магловские джинсы ужасно жали, а майка из странной ткани совершенно не грела, но Панси с упорством буйного кентавра мечтала сделать из него модель, посему приходилось терпеть. И Драко терпел, матерясь сквозь зубы и в редких перерывах пряча горящее лицо в ладонях, искренне надеясь, что эти колдографии не увидит никто и никогда.       Время Паркинсон выбрала идеальное — ровно посреди обеда: пока все в замке отдыхали после тяжёлой учебной недели и вкусно ели, Драко Малфою приходилось валяться на траве порой в достаточно странных позах, что никак не вязалось с его годами лелеяным слизеринским образом. Драко был почти уверен, что паршивка соврала, и тем самым магловским моделям платят хорошие деньги за этот ад, но он согласился, добровольно, бесплатно и без шанса увильнуть, что раздражало в этой ситуации больше всего.       Совершенно неожиданно и, разумеется, невовремя, за поворотом послышались голоса, подозрительно знакомые голоса, как раз тех, кто никак не мог бы пропустить обед. С ужасом осознавая какую картину они увидят, Драко молился Мерлину, лишь бы им не пришло в голову пройти этой тропой. Но, как в замедленной съёмке, Малфой увидел Панси, нахально улыбающуюся ему, подмигивающую, открывающую рот и…       — Поттер! Эй, Поттер!       Драко постарался пнуть её хорошенько, но паршивка увернулась и радостно принялась щелкать камерой во все стороны. Зарывшись руками в волосы, Малфой уронил голову на колени и принялся наблюдать сквозь чёлку за приближением своего вечного врага.       — Поттер, скажи же, Драко прекрасен, — Панси принялась тыкать в идиота камерой, но Поттер смотрел лишь на него, чуть приподняв брови, то ли от шока, то ли просто из принципа. Малфой зыркнул в ответ и прикрыл глаза, искренне желая провалиться сквозь землю, чтобы не видеть и не слышать этого унизительного диалога.       — Это какой-то коварный план? — в ответ на поттеровский идиотский вопрос, Панси с обиженной мордочкой покачала головой, и Поттер снова посмотрел на Драко, который не сдержался и принялся за ними подсматривать. Взгляд будто прожигал насквозь, и Малфой в какой-то момент чётко понял, что смотрит на Поттера, не моргая и отчаянно краснея. Идиотизм.       — Что ж, тогда… тебе идёт, — Гарри улыбнулся и в очередной раз прошёлся по нему взглядом, вызывая в Драко ненавистную дрожь и вполне ожидаемую реакцию там, где джинсы абсолютно ничего не скрывали. Стоп, давно ли он стал Гарри?       Чуть сменив позу, Малфой показал ему средний палец и отвернулся, с преувеличенным интересом рассматривая деревья, чтобы тихо, но вместе с тем прекрасно слышно добавить:       — Мне идёт всё. Придурок.       Немного помолчав, Поттер кашлянул, но, так и не добившись какого-либо эффекта, принялся смотреть ему в спину. Панси вновь взялась за камеру, фотографируя теперь, видимо, не Драко, что, безусловно, радовало в сложившейся ситуации. Страдать в одиночку Малфой категорически отказывался.       — Ну, я пойду? — огорчённая таким скорым побегом Панси тихо угукнула, а Драко спиной чувствовал немигающий поттеровский взгляд, не шевелясь и почти не дыша. Словно магловские тряпки сделали из него экспонат с табличкой: «Поттер, посмотри на меня». — Паркинсон, Драко.       Честно выждав с минуту, Драко обернулся, но успел лишь заметить удаляющийся силуэт с сексуальной походкой. Находясь в прострации от собственных мыслей, Малфой решил, что помимо отбирания шантажом и силой всех фотографий, мести и игнорирования Поттера, он обязательно узнает у Паркинсон список всех желающих прибрать себе его снимки. В том, что о сегодняшнем инциденте будет к вечеру знать весь Хогвартс, он даже не сомневался.       И впервые ему было всё равно.